ЛитМир - Электронная Библиотека

Прушковиц

На реке с песчаным ложем мы пробыли четыре дня и добыли сорок одну крокодилью шкуру. Потом мы пересекли знойную равнину и, поплутав среди зарослей, выехали к небольшой лагуне, уже знакомой Дарси. Она имела ярдов пятьдесят в длину и двадцать в ширину и лежала в зеленом кольце деревьев. Дарси сказал, что здесь мы убьем пятнадцать — двадцать Пресняков, а потом вернемся в Ялогинду, чтобы отослать шкуры. Вода в лагуне напоминала жидкую грязь, но та, что мы пили до сих пор, была еще хуже: она была соленой и отдавала ржавчиной. Выбирая место для лагеря, мы заметили с полдюжины крокодильих спин. Это было приятной неожиданностью, и я подумал, что в таком маленьком водоеме бить их будет легко. Но это была не последняя неожиданность. Мы развели костер почти у самой воды и повесили противомоскитные сетки под большим раздвоенным деревом, между двумя стволами которого, как обнаружила Фиф, было очень удобно сидеть. Дарси достал свой старенький радиоприемник и подсоединил его к батарее лендровера, а Фиф подружилась с маленькой ящерицей, прибежавшей послушать музыку.

Из кучи хлама в кузове грузовика Дарси выкопал сеть с ячейками в четыре дюйма и натянул ее поперек лагуны.

— Как только крокодил хватает сеть зубами, он пойман: начинает биться, запутывается и захлебывается.

Прушковиц нашел под бревном большую желтую игуану и схватил ее за хвост. В результате этой встречи Пруш-ковиц остался с покусанным носом, а Дарси получил игуану и снял с нее шкурку для чучела.

В тот вечер мы осветили фарой лагуну, и крокодильи глаза загорелись в таком количестве, что, казалось, перед нами большой ночной город. Я полагал, что крокодилов там штук пятьдесят, но Дарси сказал, что их двадцать пять. Все равно это было величественное зрелище. Мы плавали по лагуне часа два, но крокодилы близко к себе не подпускали. Из-под толщи воды доносилось глухое урчание — по словам Дарси, это ревели под водой крокодилы. Подстрелили пятерых, по они все утонули, прежде чем мы успели до них добраться. Лагуна была слишком глубокой, и шест не доставал дна. Раздосадованные, вернулись в лагерь.

Дарси сказал, что лучше всего было бы перестрелять крокодилов, а потом ждать, пока они всплывут на поверхность.

— На это уйдет несколько дней, в зависимости от глубины и температуры воды. Если мы вытащим их сразу же, как они появятся на поверхности, то шкуры не испортятся. Но нужно внимательно проследить, чтобы в водоеме не осталось убитых крокодилов, не то мы потеряем доверие управляющего ближайшей овцеводческой фермы и он не даст нам больше разрешения на отстрел крокодилов в своих владениях.

На следующее утро мы вытянули сеть. В ней оказалось только два маленьких крокодила и две красивые большие баррамунды. Вкусная рыба. Даже Дарси удивился, увидев этих рыб-аристократок в такой грязной маленькой лагуне. Один из крокодилов запутал сеть вокруг кола, и нам пришлось разорвать ее, чтобы достать пресмыкающееся. Дарси сказал мне, чтобы я шел бить крокодилов в лагуне, пока он чинит сеть.

— Считайте, пожалуйста, убитых, чтобы мы знали, сколько надо потом подобрать, — сказал он.

Наверно, у меня был немного глупый вид, когда я в восторге бросился бежать. Мне не терпелось испробовать на крокодилах свою новую винтовку с оптическим прицелом. Это был самый подходящий случай. Я засел на берегу и за ночь убил тринадцать крокодилов и стрелял еще в трех, но не знал, убил ли их.

С первым же выстрелом все крокодилы исчезают с поверхности. Но ждать их приходится недолго. Над водой появляются два маленьких зеленых бугорка глаз и ноздри — этого достаточно, чтобы глотнуть воздуха. Потом крокодил бесшумно ныряет. Тщательно прицелиться не удается: крокодилы всплывают в самых неожиданных местах. Если крокодил поднялся на поверхность и выстрела не последовало, то он высунется из воды в том же месте еще раз. В противном случае он все время меняет позицию.

Залив - prushkovic_clip_image002.png

Я ни разу не видел, чтобы крокодил показался из воды в полном смысле слова. Они так осторожны, что появляются и снова исчезают, как призраки. Мне показалось, что крокодил остается под водой минут пятнадцать, но Дарси сказал, что это зависит от длины и возраста крокодилов и колеблется от пяти минут — для небольших Пресняков — и до часа с лишним — для больших старых соляников. Впрочем, если они ранены или очень возбуждены, время пребывания под водой сокращается. Мне представился отличный случай познакомиться с крокодилами поближе, и я узнал многое в тот день.

Такая охота может показаться немного жестокой. Я добывал много кенгуру, оленей, кабанов, и мне до сих пор становится не по себе, когда я подраню животное. Поэтому я стараюсь выследить его и прикончить. Но мне никогда не приходилось слышать о подобных переживаниях по поводу крокодилов. Есть в них что-то неприятное, злое, и поэтому жалости к ним не испытываешь.

На следующий день Дарси сказал мне, что, если попасть крокодилу в нос и повредить дыхательный клапан, он не может находиться под водой и захлебывается. Ему приходится выползать на берег. Так же поступают больные или тяжелораненые крокодилы. Поэтому я должен попробовать попадать в нос тем крокодилам, которых не подстрелил накануне. Нам не хотелось оставаться долго у лагуны и ждать, пока все крокодилы всплывут на поверхность.

На этот раз я забрался на дерево: стрелять оттуда удобнее, а крокодилы меня не видели. Любое движение на берегу в этой равнинной местности заметно на фоне неба, а у крокодилов невероятно острое зрение. Мне надо было попадать в самый кончик крокодильего носа — в цель величиной с монетку. Многие пули пошли за молоком. Но когда я попадал, было на что посмотреть: крокодил с шумом исчезает под водой, как и те, по которым я промахивался, но спустя несколько секунд всплывает, выставив морду из воды, мечется, делая круги по лагуне, а потом выползает на берег. Я покричу Дарси, и он подплывает на лодке и приканчивает его из своей винтовки, которая иногда давала осечку.

Случалось, что пуля только заденет нос крокодила и он нырнет и зароется головой в ил на дне лагуны. А потом, когда я уже махну на него рукой, выскакивает на поверхность воды. Когда Дарси подоспевает к нему с гарпуном, он ныряет снова, но стоит Дарси отъехать, как крокодил опять всплывает. Это повторяется снова и снова, пока Дарси не воткнет в него гарпун. А как крокодилы кусают веревку! Не хотел бы я, чтобы в воде на меня напал даже пресняк. Надежды на спасение было бы мало. У Дарси есть теория, согласно которой пресняки неопасны для человека только потому, что невелики по размерам.

— Соляник футов десять длиной тоже не опасен для людей и скота… как правило.

Прошло несколько дней, прежде чем крокодилы начали всплывать, но времени мы даром не теряли.

— Давайте поговорим, — начнет бывало Фиф, стараясь использовать вынужденное безделье.

— О чем? — спросит Дарси.

— Расскажите нам о реках, — скажет Фиф.

И Дарси рассказывает нам о реке Ропере, или Лиммен-Байте, или о какой-нибудь другой, в которой водятся крокодилы.

Он проучился два года в университете, пока война не перевернула его жизнь вверх дном. Его забрали в солдаты, когда ему было семнадцать. Не знаю, на чьей стороне он воевал, но, насколько можно понять из его рассказов, ему приходилось где-то патрулировать и кого-то брать в плен. Кажется, он и сам бывал ранен и попадал в плен. Потом он дезертировал, был судим военным трибуналом и прощен, вместо того чтобы получить медаль за какой-то героический поступок.

За десять лет, прожитых у залива, он узнал Австралию с самых разных сторон гораздо лучше, чем знали ее мы. Вот и подумаешь… Во всяком случае у нас было меньше времени, чем тем для разговоров, но всякий раз мы сворачивали на крокодилью охоту. Мы так и не узнали, что же заставило Дарси заняться охотой на крокодилов. В большинстве случаев он работал в одиночку. Время от времени у него бывали напарники, но они, очевидно, не могли выдержать ни одиночества, ни Дарси и отправлялись искать работу поближе к цивилизации и людям. Когда он был на мысе Кейп-Йорк, один из напарников повез в город на продажу крокодильи шкуры. С тех пор Дарси о нем ничего не слышал.

7
{"b":"121081","o":1}