ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Отловить эскалопа удалось только к вечеру, и оказался он дедком тщедушным – такому самому скорая помощь вот-вот понадобится. Звать его Щеглик. Доставил я его к Ивану, и сообщил этот дед, что болезнь в нашем городе, в основном, одна – простуда, осложненная синдромом хронического недоедания, и лечится она не только травками-корешками, а и хлебом-супом. А в добавок к этому, сказал он, знахарей на весь город осталось три человека, он да еще две старушки, и пока они пешком всех больных обойдут, то к концу выздоравливающие уже по-новой хворать начинают.

Не знаю, долго думал наш лукоморец или нет, а только теперь на втором этаже левого крыла у нас гошпиталь на пятьдесят коек, а самих знахарей поселили на третьем, в комнатах рядом с Находкой и Голубом, до улучшения эпидемиелогической ситуации. Во-вторых, школа наша тоже стала расти, как на дрожжах.

Дня три-четыре назад у ворот управы собралась толпа баб, то есть, женщин. Если ты подумал, что с добрыми намерениями и словами благодарности, то ошибся, и следует тебе подумать еще раз, если, конечно, бумага вообще умет думать, что маловероятно.

Ну, так вот, Собрались они с утра пораньше, и стали громко возмущаться, так, что стекла задребезжали, отчего это сиротам бесплатное обучение предоставлено, а их собственные ребятишки ровно как хуже, неучами по улицам болтаются.

То, что Иван в тот момент вообще не думал, ясно даже Малахаю. Потому что сейчас у нас стало пятеро учителей, пять классных комнат, вдвое больше поваров (кормить-то школяров между уроками тоже надо!), и сто восемьдесят с лишним малолетних оболтусов, которые носятся на переменах по присутственному месту как оглашенные, сшибая с ног всех, включая ломовика водовоза и статую неизвестного витязя без правой руки и носа на втором этаже. Что касается других дел.

Чтобы не кормить задарма пленных разбойников (которых уже набралось два десятка), их сковали попарно и отправили на улицы города на общественно-полезные работы до полного исправления. Осталось еще банды две-три, но и то ненадолго. У Спиридоновой команды с Сойканом за проводника дела пошли как пятка по льду – только держись.

Овощи-мясо и прочие молокопродукты, выменянные на амулеты Находки, потянулись в город с продотрядами.

То, что кузнецы понаделали из мечей, по находкиному совету отправили в страну Октября менять на рыбу, и заодно пригласить октябричей в город – на заработки и на базаре поторговать, как в старые времена.

С настоящими деньгами как было плохо, так лучше не стало, и никакой мозговой штурм открытию новых кладов или месторождений драгметаллов не поможет.

Кабана гигантского (да какой он, к веряве, медведь, надоели уже паникеры – у страха глаза велики!)… короче, кабана пока ни поймать, ни завалить не удается. Кстати, Кузьма упоминал как-то, что дед Голуб говорил, будто по преданиям такая зверюга (кабан, я имею в виду) в местных лесах появляется, если новый царь на престол Страны Костей взойти должен. Примета народная, понимаешь.

А, по-моему, это предрассудок дремучий и сказки детские. Откуда этой свинье знать, что в городе престол опустел? И если новый царь на трон усядется, она что – жизнь самоубийством покончит? Или уменьшится до размеров поросенка? Или другую страну искать уйдет, где у царей пересменка? Тут и без сказок голова кругом идет. Везет тебе, дневничок, что ты бумажный и думать не умеешь.»

* * *

Экстренный сбор дружины королевича Кыся состоялся на детской площадке во дворе, в неприступном для взрослых замке, когда остальные воспитанники Временного Правительства дружной гурьбой отправились на урок.

– Ну, чего звал? – аппетитно жуя ломоть черного хлеба с биодобавками, контрабандой вынесенного с обеда, задал вопрос Снегирча. – Случилось что?

– Случилось, – с чувством собственного достоинства и уверенностью, которой позавидовал бы и сам королевич Елисей, Кысь опустился на пол сторожевой башни, чтобы со стороны его не было видно, и обнял тощие, обтянутые новыми холщовыми штанами коленки.

– Рассказывай, – Мыська последовала его примеру.

– Садитесь все, – обвел рукой тесное помещеньице полководец. – А то, не ровен час, взрослые засекут, и поговорить не дадут.

Пятеро дружинников переглянулись и, не говоря ни слова, приземлились рядом. Стало тесно, но тепло.

– Времени мало, поэтому перейду сразу к делу, – сурово нахмурился Кысь и обвел строгим взглядом свое замершее в ожидании откровения войско. – Вы все знаете, что в казне Постола, и страны вообще, нет денег, потому что то, что не выгреб царь Костей, стибрил Вранеж.

– Он клянется, что ничего не брал, я подслушала, как Воробейник с Барсюком разговаривали, – авторитетно сообщила почтенному собранию Мыська. Кысь презрительно фыркнул:

– И ты ему поверила? Девочка смутилась.

– Конечно, нет.

– Вот и я тоже, – многозначительно проговорил он. – И вот размышлял я – размышлял про это, и однажды подумал: а если бы я был Вранежем, где бы я спрятал натыренные денежки?

Дружинники встрепенулись и напряглись, словно коты, заслышавшие шорох в чулане.

– Где?!

– У себя дома, – гордый собственной проницательностью, выложил Кысь. – В самом глубоком и темном подвале, за дубовой дверью, за семью замками и самыми толстыми решетками, какие только кузнецы мастера Медьведки могли выковать, и куда ходу, кроме меня, ну, то есть, него, нет и не будет никому.

Дружина на минутку примолкла, представляя описанный командиром глубокий темный подвал, забитый под самые своды сундуками с нажитой нечестным трудом наличностью.

– А-ка-сеть можно… – восхищенно выразил всеобщее мнение Снегирча, сраженный великолепием плода своего распалившегося воображения.

– И ты хочешь сказать об этом Ивану? – предположила Мыська.

Кысь на это только мотнул лохматой головой, едва не стряхнув с макушки шапку.

– Он не поверит. Вранеж дал ему честное слово. Дружинники прыснули.

При всем уважении к лукоморскому царевичу, «Вранеж» и «честное слово» в их понятии были вещами несовместными.

– И что ты предлагаешь? – отхихикавшись, сразу перешла к делу Мыська.

– Я предлагаю пробраться в дом Вранежа самим, найти, где он хранит свои наворованные богатства и рассказать Ивану. Тогда-то уж этот толстомордый упырь не отвертится.

– А если Иван нам?.. – невысказанный вопрос повис в воздухе.

– Если мы найдем клад Вранежа, то прихватим что-нибудь из сокровищ и принесем ему. Тогда поверит обязательно, – твердо заявил Кысь. – Предлагаю начать планирование похода дружины на дворец злого упыря Вранежа прямо сейчас.

– Сначала надо произвести разведку, как мы читали про королевича Елисея и огненный замок косоротых чернокнижников, – аппетитно слизнув с ладошки прилипшие хлебные крошки, высказал мнение Снегирча и стал загибать пальцы. – Сколько собак, слуг, дверей, окон, ставней…

– Это я и хотел предложить, пока ты меня не перебил, – сухо заметил Кысь, как и всякий командир не слишком любивший, когда умная мысль ошибалась головой, то есть, приходила к кому-нибудь, кроме него. – И для этого нам нужно сегодня, как раз перед тем, как стемнеет, пробраться к дому, занять позиции с четырех сторон и все как следует рассмотреть и запомнить. Кто ходит, куда, когда, зачем, какие двери и окна закрываются, когда…

Едва предложение военачальника дошло до дружинников, башня взорвалась криками:

– Я пойду!..

– Я!..

– Я!..

– Нет, я!..

Проходивший мимо конюх испуганно подпрыгнул, выронил седло и панически заоглядывался – где горит, кого режут и куда бежать, если еще не поздно.

– Тс-с-с-с!!! Тихо! – грозно сдвинул брови Кысь, и шум затих. – Я уже все обдумал. Задача опасная, поэтому пойдут самые старшие: я, Мыська, Грачик и… и… и Снегирча.

– А мы?.. – разочаровано протянули в разведгруппу не вошедшие.

40
{"b":"121126","o":1}