ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Что касается Ирана, важнейшим источником сведений об индоиранской мифологической традиции является «Авеста» — собрание священных текстов зороастризма, включающее в себя «Гаты» (проповеди Заратуштры), «Видевдат» (поучения против дэвов), «Яшт» (хвалебные гимны божествам), а также другие молитвенные и ритуальные тексты. Относительно происхождения «Авесты» существует две теории: согласно первой, зороастризм начал распространяться в Западном Иране; согласно второй теории, «родиной» авестийских текстов считаются Восточный Иран, Хорезм и Бактрия.[11] Первыми из иранских племен учение Заратуштры восприняли, по-видимому, маги — мидийское племя, обитавшее в районе южнее Каспийского моря. По версии М. Бойс, это произошло около VI в. до н. э.

Текст «Авесты» написан на так называемом «авестийском» языке — диалекте древнеиранского языка, вышедшем из обиходного употребления уже в первой половине I тысячелетия до н. э.; этим языком пользовались только жрецы, придумавшие особый алфавит для записи священных текстов. На письме «Авеста» была впервые зафиксирована в правление парфянского царя Вологеза I (I в. н. э.), до этого она сохранялась исключительно в изустной передаче. По замечанию И. В. Рака, «когда авестийские тексты начинали складываться, мидяне и восточные иранцы письма не знали; когда же они стали перенимать это искусство у западных иранцев, оказалось, что ни одним алфавитом нельзя передать все авестийские звуки — а священнослужители придавали большое значение правильному произношению священных слов, поскольку те рассматривались как изречения, сила которых равно заключается как в их звучании, так и в их смысле. И хотя с течением времени иранцы стали использовать письменность для различных практических нужд, ученые жрецы отвергали письмо как неподходящее для записывания священных слов». Предание о царском экземпляре «Авесты», уничтоженном Александром Македонским, — вероятнее всего, фольклорный сюжет. В богословском сочинении IX в. н. э. «Денкарт» (где приводится эта легенда) утверждается, что воины Александра один экземпляр «Авесты» сожгли, а другой захватили и перевели на свой язык; позднее разрозненные части «Авесты» были собраны воедино и «восстановлены». Так или иначе, древнейший из сохранившихся до нашего времени списков «Авесты» датируется 1278 годом; по замечанию видного отчественного ираниста И. С. Брагинского — «почти на две тысячи лет позднее традиционной даты появления „Авесты“. Естественно, что нет буквально ни одного вопроса, касаюшегося „Авесты“ и понимания темных мест ее текста, который не был бы предметом самым горячих филологических споров».

«Авеста» сохранилась в двух редакциях, отличающихся друг от друга порядком расположения глав. Первый вариант предназначался для чтения вслух при богослужениях, второй же — для изучения, поэтому сопровождается переводом на среднеперсидский язык и комментарием; этот перевод-комментарий называется «Зенд», отсюда традиционное неточное название всего свода текстов — «Зенд-Авеста» (и отсюда же довольно долго употреблявшееся название авестийского языка — зендский).

Языческие божества Западной Европы. Энциклопедия - i_007.jpg

В варианте для изучения «Авеста» состоит из следующих частей: «Видевдат» (22 жреческих текста с предписаниями относительно того, как оградить человека от козней дэвов), «Висперед» (свод молитвенных песнопений), «Ясна» (72 молитвы, в том числе 17 гимнов — гат Заратуштры), «Яшт» (хвалебные гимны божествам) и «Малой Авесты» (сборник молитв и гимнов на каждый день, своего рода «краткий молитвослов»). «Гаты, — отмечал И. В. Рак, — самый священный, наиболее почитаемый зороастрийцами раздел „Авесты“. Все остальные авестийские тексты неоднократно подвергались переработке, а Гаты дошли в своем первозданном виде — при том, что гатский диалект был мертвым уже тогда, когда авестийский язык еще был разговорным».

Помимо перечисленных выше текстов, к авестийскому канону принято относить и другие сочинения пехлевийской литературы, среди которых, в частности, «Бахманяшт» и «Бундахишн» — пересказы утраченных частей «Авесты». В «Бахманяшт» рассказывается об избрании Заратуштры верховным божеством Ахура-Маз-дой, а в «Бундахишн» излагаются зороастрийские представления о сотворении мира.

Что касается иранской мифологии (и шире — иранского менталитета) доавестийского периода, то есть до религиозной реформы Заратуштры, эти мифы реконструируются на основе дошедших до нас письменных источников, прежде всего самой «Авесты». По словам М. Бойс, «основой протоиндоиранских представлений о божественном было древнее восприятие мира, называемое анимизмом, — человек сознавая себя живым существом, приписывает сознательную жизнь всем другим предметам, как неподвижным, так и способным передвигаться. Предполагаемую сознательную силу во всех сущностьях они называли манйу, поавестийски маинйу,[12] от глагольного корня манн — „думать“. Наличие Маинйу приписывалось всем явленям, даже в их малейших проявлениях. Так, считалось, что комок земли наполнен Маинйу земли, а присутствие Маинйу воды ощущалось как в чаше для возлияний, так и в огромнейшем озере; признавалась и связь между Маинйу огня простого домашнего очага и пламенного солнца в вышине. Маинйу приписывался также неосязаемым предметам, так что существовали Маинйу мира и изобилия, Маинйу раздора и голода. Были и Маинйу качеств и чувств, таких как смелость и радость, ревность, жадность и тому подобные. Они, таким образом, воспринимались не как абстракции или составные части характера самого человека, но как активные независимые силы, к которым он может обращаться с молитвой или умиротворять их и которые, если человек им позволит, могут войти в него и влиять на него в лучшую или худшую сторону. Авестийское „маинйу“ чаще всего передается словом „дух“, и если эти духи были добрыми, то они почитались, а некоторые даже превозносились до такой степени, что могли действительно называться божествами и призывались по имени во время богослужения».

Кроме «Авесты» и сочинений авестийского канона, источниками реконструкции индоиранских (или протоиндоиранских) мифов может служить и «Ригведа» — текст более древний, нежели «Авеста», и сохранивший отчасти «ментальный колорит» индоиранской общности.

Традиционная индийская культура не знает хронологии. Носителям этой культуры чуждо европейское представление о линейном, необратимом, однородном и однонаправленном времени, отчетливо проявляющееся, скажем, в античной традиции. Как писала М. Ф. Альбедиль, «в Индии не было и не могло быть своего Геродота, Сыма Цяня или какого-либо иного „отца истории“, как и вообще долго не было своей историографии».[13] В индийской культуре господствует цикличность всего сущего, тот самый «круг вечного возвращения», о котором много и подробно писал М. Элиаде. История для традиционной культуры — не более чем неоднократное регулярное воспроизведение изначальных событий: миротворения, первого жертвоприношения, первой брачной церемонии и т. д.

В индийской мифологии эта «вневременность» проявляется, в частности, в том, что в ней отсутствует единый миф о миротворении. Уже в ведах присутствуют несколько равноправных версий космогонического мифа; брахманы, упанишады и пураны добавляют к ним свои собственные версии, не менее равноправные. При тщательном изучении и сопоставлении этих версий у них обнаруживается общая черта — представление о предначальном хаосе, из которого в результате действий различных божественных «агентов» возник упорядоченный мир. Однако каждый текст, будь то веда, упанишада или брахмана, дает особое описание процесса миротворения, расставляет в этом описании особые акценты.

Одновременное бытование множества версий мифа о миротворении существенно затрудняет его изложение. Поэтому здесь не обойтись без хронологии — точнее, без «временной иерархии» канона шрути. По этой «временной иерархии» первыми оказываются версии космогонического мифа, встречающиеся в ведах, далее — версии брахман, упанишад и пуран и наконец версии мифа, «канонизированные» вишнуитами и шиваитами.

вернуться

11

Как пишет И. В. Рак: «„Авеста“ совершенно не знает Западного Ирана: ни топонимов, ни имен царей, ни слов из западных диалектов, в том числе слова „маг“, а восточноиранские реалии упоминаются повсеместно».

вернуться

12

Транслитерация переводчика книги М. Бойс на русский язык профессора И. М. Стеблин-Каменского. В литературе чаще встречается вариант «майнью».

вернуться

13

До мусульманского завоевания (XIII в.) Индия не знала ни хроник, ни летописей; первые исторические сочинения об Индии, если не считать античных периплов Неарха и Арриана, принадлежали перу именно мусульман — в том числе Аль-Бируни, знаменитому ученому-энциклопедисту и автору книги «Индия», где упоминается, в частности, находящийся в Кашмире письменный текст «Ригведы» — это первое упоминание о письменной версии вед.

6
{"b":"121127","o":1}