ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Где?! – вытянули шеи мужчины.

– Так не видно, а если наклонить, то они тень отбрасывают! – Серафима азартно вытянула из несопротивляющихся пальцев Иванушки артефакт и поднесла к свету. – Вот! Дед Голуб, что там написано?

Порывшись в словаре, почесав в лысинке, подергав бороду и помычав что-то под нос, помахивая для вдохновения в воздухе пальцем в опасной близости от переводимого объекта, старик минут через пять, полуприкрыв глаза, торжественно продекламировал:

– «Корона Царства Костей не украшение, но тяжкая ноша достойнейшего. Получи ее с честью и по праву. Носи с умом и не считай за должное. Расстанься по своей воле и свой срок.».

– Царь страны – ее ум, честь и совесть, – с невеселой усмешкой тут же перефразировала надпись Сенька. – Эх, древние костеи… Ваши бы пожелания – да хоть какому-нибудь бы богу в уши.

– Да брось, Сень… – неуверенно повел плечами Иванушка. – Всё еще наладится и будет хорошо… Вот увидишь…

– За что я тебя люблю, Вань, так это за твой непроходимый оптимизм, – грустно ткнулась лбом ему в щеку она.

* * *

Восторга, как Серафима и предвидела, среди претендентов на престол их предложение о проведении конкурса не вызвало, но всё равно победило как единственное в своей категории, и жюри из глав гильдий городских ремесленников под председательством лукоморской четы было автоматически сформировано в этот же день.

Торжественное подписание клятвы на специально сооруженном помосте на Базарной площади и оглашение заданий в присутствии народа было назначено на завтра.

Конечно, до этого пришлось долго и терпеливо объяснять претендентам, что это за клятва и зачем она нужна, но через полчаса, когда упорствовать в непонимании было уже неприлично[12], бароны и граф пожали плечами: мол, что на это они могут возразить – уже всё возражено, и нехотя одобрили Иванову идею.

– Замечательная мысль, царевич… так сказать… на удивление замечательная… не ожидал от тебя… – едва не похлопывая покровительственно Ивана по плечу, дышал ему в самое ухо утренней луковой похлебкой с креветками барон Жермон.

– Я прихожу к выводу, что если все остальные твои идеи такие же остроумные, Иван Лукоморский, то обиженных, сдается мне, у нас не будет, – тонко ухмыляясь, с готовностью соглашался с ним граф Брендель.

– Это надо в Лукоморье родиться, чтобы до такого додуматься! – потрясал в воздухе указательным пальцем, тонким и кривым, как черенок дизайнерской ложки, барон Дрягва.

– А клятва должна быть короткой и емкой, как удар кулаком, – наставительно гундел из зарослей своей бороды барон Карбуран. – И чем короче – тем лучше. Клянусь, мол – и всё. Нечего тут антимонии разводить.

Из-за ажурного чайного столика, оккупированного единолично глыбоподобным «Сугубо научным трудом», из-за сплетенных перед лицом пальцев, с непроницаемым выражением наблюдала за ними Серафима и делала выводы свои.

И самый первый и главный из них: зря они всё-таки ее послушались, и в список состязаний не включили турнир. Первым пунктом. Отравленным оружием.

Если бы выбирать из этих четырех кандидатов царя доверили ей, то царство Костей так и осталось бы без монарха.

– Я… то есть, мы все постараемся, чтобы на престол Станы Костей взошел самый достойный, – Иванушка смущался и розовел то ли от похвалы, то ли от чего-то незаметного и еле ощутимого, но выводящего из равновесия, как заноза в подсознании, а вельможи всё благодушно-лицемерно улыбались, кланялись и расточали наивному простаку-иностранцу замысловато-ядовитые комплименты.

Издевательски-вежливо попрощавшись с лукоморцами, настороженно раскланявшись с конкурентами и не глядя продефилировав мимо Спиридона и Кондрата – почетного караула у дверей – стадо баронов и их придворных помпезно прошествовало в коридор.

Граф Брендель, лилейно улыбнувшись Ивану и его супруге, тоже собирался последовать за земляками, как вдруг взгляд его остановился на картине, повешенной Находкой у входа.

– Ах, какая прелесть!.. – восхищенно всплеснул он мягкими наманикюренными ручками. – «Девочка со свеклой»!.. Маркиза Волчина Дормидон!.. Мальчиком я был знаком с ее внучкой… Вся была в бабулю.

– Такая же красивая? – галантно уточнил Иван.

– Нет, так же любила свеклу, – хихикнул граф. – Древний род, но прервавшийся, к сожалению. Ну-ка, а там у нас что? О-о!.. Не может быть!..

Словно лесной пожар от дерева к дереву, перебегал граф от полотна к полотну, без труда читая замысловато переплетенные буквы на ленточках и экзальтированно восторгаясь каждой новой картиной.

– Сражение армии под командованием Нафтанаила Второго с ордой кочевников!.. О-о, как они в том бою были разбиты, как разбиты!.. Я наших, конечно, имею в виду. С тех самых пор на протяжении нескольких сотен лет имя «Нафтанаил» считалось приносящим несчастья царям нашей страны, и не без основания! Именно после захвата царства караканскими номадами произошло разделение нашего народа на северных костеев, оставшихся под оккупантами и смешавших кровь, и южных, ушедших на юг, где до этого обитали считанные сотни подданных нашей страны. До этого-то все наши предки без исключения были рыжими и веснушчатыми, как сейчас – отсталые обитатели южных лесов.

– Они там замечательно живут, – сухо заметил Иван.

– Живут? – добродушно рассмеялся граф. – Скорее, водятся. Не платят налогов, не признают верховного правителя… Дикие люди! Забудьте про них, скоро это будет…

Брендель едва не сказал «моя проблема», но предусмотрительно прикусил язык и переместился к следующему холсту.

– А что у нас здесь?.. Так-так-та…

Что у них было здесь внезапно заинтересовало и самих лукоморцев, потому что эту картину они тоже видели в первый раз.

На фоне лохматых пальм, василькового моря и лазурного неба на белом песке, поставив ногу на вымученно улыбающуюся во все три сотни зубов зеленоватую[13] акулу, позировал стройный босой смуглый юноша среднего роста. Из особых примет у него имелась короткая черная бородка, ржавая кривая сабля в руке, полосатая матросская рубаха и штаны до коленок. Над головой морячка вилась веселенькая бирюзовая ленточка с такими же веселенькими бирюзовыми буквами, складывающимися в веселенькие бирюзовые слова: «Солнечный привет со знойного побережья Синего моря! Скучаю и думаю о тебе! Любимому батюшке-царю от любящего сына».

Но не это заставило заносчивого потомка графского рода Бренделей замолкнуть на полуслове и испуганно зыркнуть в сторону усердно изображающих образцово-показательный почетный караул гвардейцев.

На переносице и над правым глазом у безымянного голубоглазого любящего отпрыска неизвестного монарха страны Костей красовались две маленькие черные, чуть продолговатые родинки.

– Надо же, а у нас похожая картина есть! – радостно удивился Иванушка неожиданному произведению курортного искусства. – Василий с матушкой лет двадцать назад тоже ездили в те края! Он рассказывал, как это рисуется: где-нибудь в тенистом саду – потому что на открытом месте простоять столько времени не сможет никто – установлен такой раскрашенный щит, в нем – прорезь для лица, к нему приходишь каждый день, часов по восемь позируешь, и через месяц картина готова. И то, что всё остальное, кроме тебя – не настоящее, почти не заметно! Вот, обратите внимание: этот царевич наверняка выше ростом, чем его изображение! Смотрите: он поглядывает куда-то вниз. Это оттого, что ему приходится наклоняться, чтобы просунуть лицо в овал! С Васей было точно так же! Он так умаялся, пока… пока… А… что случилось?

– К-кажется… я задержался… – нервно кинул быстрый взгляд на невозмутимо застывшего с алебардой на плече Спиридона граф. – Мне пора. Идти. До встречи. Завтра.

– Д-до свидания, – удивленно кивнул Иванушка и проводил недоуменным взглядом поспешно удаляющуюся в окружении свиты маленькую тщедушную фигурку. – Сень, что случилось-то? Я его чем-то обидел? Но – честное слово! – я не хотел!.. Я же не сказал вроде ничего такого…

вернуться

12

Могли посчитать или чересчур глупым, или слишком настроенным предлагающуюся клятву нарушить, что пока никому из претендентов выгодно не было.

вернуться

13

Наверное, от сухопутной болезни. 

9
{"b":"121130","o":1}