ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

РИТУАЛ И МАСКИ

Отношения членов группы с посторонними имеют в Японии ярко выраженный ритуальный характер. В процессе такого общения японец надевает соответствующую конкретной ситуации маску. Она закрывает лицо полностью и не оставляет места личным проявлениям. В любом обществе люди выполняют разные роли и, соответственно, время от времени надевают маски. Особенность Японии в том, что масок здесь невероятно много и они очень плотно пригнаны. «В общем, можно сказать, что японец в обычных отношениях приветлив, воспитан и любезен, но разгадать, является ли всё это искренним настроением или нет, можно лишь в отдельном конкретном случае, ибо искусство владеть собою… доведено у японцев до совершенства, и это распространяется не только на высший класс или интеллигенцию, но… охватывает почти всех без исключения японцев» (Позднеев, 69).

Иногда кажется, что ролевые маски, которыми японцы пользуются в повседневной жизни, позаимствованы из жизни сценической. Японское искусство изобилует символическими жестами, движениями и масками, которые подчёркивают стилизованность и нереальность художественного мира. Считается, что в реальной жизни японский мужчина может плакать только в двух случаях: если умирают его родители или ребёнок. В современных японских фильмах мужчины плачут через одного и едва ли не по любому поводу. Стилизованность человеческих чувств достигает максимума в представлениях театра Но. Сценическая маска актёра символизирует настроение или черту характера, движения его замедленны, плавны и неестественны, голос видоизменен и мало похож на человеческий. Плач, горе и другие эмоции выражаются особыми движениями рук и тела. Смысл происходящего на сцене непосвящённому трудно понять. Это особый сценический язык — язык маски, жестов и движений, в основе которого лежит возведённый в культ принцип внешней формы, за которой зритель должен увидеть внутреннее содержание и оценить стиль экспрессии.

При дорожных работах узкие японские улицы приходится часто переводить на одностороннее движение, которое регулируют в таких случаях сами рабочие. Каждую проезжающую машину рабочий приветствует, на военный манер поднося руку к головному убору, и лёгким поклоном извиняется за неудобство. И хотя эти жесты адресуются каждому водителю в отдельности, ничего личного в них нет. Общение ведётся от имени одной группы (в данном случае дорожно-строительной компании) и адресовано другой группе — водителям. Большая часть жизни японца проходит примерно в таком режиме общения.

Вход и выход из группы ритуализированы в такой же степени, как и поведение внутри неё. Чем значительнее группа, тем серьёзнее ритуал. Если человек просто решил поиграть в теннис с новой компанией, то будет достаточно рекомендации кого-то из постоянных членов группы и короткого самопредставления новичка. Если же вас принимают в постоянно действующую группу на сколько-нибудь длительный период, вам придётся выступить с приветственным словом. В нём можно коротко сказать, кто вы и откуда, что привело вас сюда, попросить благосклонности и советов на первое время, пообещать приложить все усилия. Общие аплодисменты завершают формальную часть. Через какое-то время последует и неформальная — обязательное застолье (кангэйкай), в котором новичок усаживается в центре стола и становится на весь вечер объектом внимания. За вечер он должен обойти всех присутствующих, распить со всеми по рюмочке и каждому сказать что-то свое, индивидуальное. На этом формальное посвящение в члены группы можно считать законченным.

Выход из группы обставляется аналогично. Все извещаются о нём заранее, в неформальной обстановке уходящий объясняет мотивы, не обязательно подлинные. Затем следует повторение процедуры. Заключительное слово на последнем собрании и ужин-банкет разной степени торжественности (собэцукай). Этот порядок универсален, отклонения возможны лишь в деталях.

Тотальная приверженность к ритуалу и этикету подразумевает не только вежливость, выдержку и другие приятные для окружающих вещи. Она может давить, унижать, а порой и убивать. Еще Д. Позднеев отмечал, что «японцы, несомненно, в высшей степени вежливы, но это не личное качество отдельного японца, а опять-таки требования своего уклада. Когда нужно обнаружить своё превосходство, унизить другого, никто, может быть, не способен так утончённо третировать человека, быть таким высокомерным и недоступным, как японцы» (Позднеев, 69). В годы правления воинского сословия самурай имел право на месте лишить жизни любого простолюдина, если тот осмеливался не поприветствовать его как положено — поклониться до земли или пасть ниц. В завещании Иэясу Токугава на этот счёт было сказано ясно: «Если кто из трёх последних разрядов оскорбит самурая, то последний сам может сделать взыскание, <…> а если низший невежлив пред высшим и наносит ему обиду, то последний может с ним распорядиться как с купцом». Ниже купцов стояли только отверженные и неприкасаемые, а потому разговор с ними был короткий. Распространённый вид «взыскания» самураев по отношению к низшим классам имел и собственное название — кирисутэ. Нетрудно догадаться, в чём его суть — слово кирисутэ образовано корнями двух глаголов: киру (зарубить) и сутэру (бросить). Первый сёгун Токугава навёл ещё некоторый порядок в отношениях самураев с простолюдинами, введя наказания для тех, кто хватался за меч по любому поводу. До 1602 года некоторые бойцы, получив оторужейника новый клинок, просто выходили на улицу и опробовали его на первом встречном, проверяя, так ли он хорош в деле, как уверял мастеровой. Это называлось «зарубить на обочине» (цудзигири).

Япония Лики времени. Менталитет и традиции в современном интерьере. - Clipboard01.jpg_2

Цудзигири: самурай и его случайная жертва.

Экзотичность межсословных японских отношений в сочетании с их строгим соблюдением много раз становилась причиной недоразумений с «иностранными варварами», как их называли японцы. Когда в Японии после открытия страны появились иностранцы, разное понимание вопросов чести и этикета не раз становилось причиной международных инцидентов.

14 сентября 1862 года по направлению к японской столице двигались четверо всадников. Это были коммерсанты, подданные королевы Великобритании, трое мужчин и одна женщина. Навстречу им в сопровождении свиты численностью около тысячи человек двигался Хисамицу Симадзу, удельный князь провинции Сацума, один из влиятельнейших самураев того времени. Они встретились возле деревни Намамуги (сегодня это в черте города Иокогама). Дозорные князя остановили англичан, потребовали спешиться и поприветствовать вельможу по японским правилам. Те отказались. Узнав, что оскорбительную неучтивость проявили иностранные варвары, да к тому же презренные купцы, верхом на лошадях, и среди них есть женщина (в Японии низшие сословия и женщины не имели права ездить верхом), князь без колебаний распорядился: умертвить. Один из путников, Чарльз Ричардсон, был убит, двое его попутчиков ранены, женщина осталась невредимой. Инцидент вызвал огромный резонанс среди иностранцев, посчитавших нападение беспричинным и варварским. Великобритания потребовала от японского правительства компенсацию в 100 тысяч фунтов, наказания виновных и официальных извинений. Клан Сацума отказался выполнять требования. Через 11 месяцев под стенами резиденции князей Сацума появились 7 английских военных кораблей, доставивших князю ультиматум от королевы Тот признался, что не понимает, почему судьба презренного торговца, наказанного за оскорбление самурая, так волнует королеву могущественной Великобритании.

Они не смогли договориться. Всё закончилось морским боем в бухте Кагосима, в котором погибли около 70 человек, были сожжены 500 домов и три парохода, недавно закупленных кланом Сацума за границей. Эта стычка подлила масла в огонь назревающей гражданской войны в Японии и превратила клан Сацума в непримиримого врага сёгуна и всех иностранцев.

29
{"b":"121155","o":1}