ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 17

Так вышло, что отказ Джорджины мистеру Хессиону не вызвал гневной бури, которой так опасалась миссис Пауэр. По счастливой случайности, причиной этому послужило появление в Бате сэра Маннинга Хартили не сколькими днями позже самой Джорджины. Сэр Маннинг, не теряя времени, сразу же нанес визит дамам на Грейт-Пилтени-стрит, как и обещал Джорджине. Не вызывало сомнения, что его целью — а также целью его приезда в Бат в это скучное время года — было желание заполучить руку девушки.

Сей факт заставил леди Мерсер совершенно по-иному взглянуть на будущее внучки. Все дело в том, что леди Мерсер, хотя и не поощряла светской фривольности, долгие годы питала пристрастие ко двору, а в особенности к принцу-регенту, который во времена своей юности — почти совпадающей с ее собственной — олицетворял собой обаяние и утонченность романтических отношений, которых ей так не хватало в жизни.

Замужество с грубоватым деревенским эсквайром и долгие годы затворничества в Херефордшире не смогли погубить в ней романтическую натуру. Принц — теперь уже непомерно толстый, краснолицый распутник для тех, кто знал его близко, — по-прежнему оставался для нее прекрасным Флоризелем ее юности, и появление в гостиной сэра Маннинга Хартили, который, как ей было известно, долгое время вращался подле регента, вызвало у нее благоговейный трепет.

Когда до нее дошло, что цель визита этого джентльмена связать свои интересы с интересами ее внучки, о притязаниях мистера Хессиона было мгновенно забыто. Старую леди ничуть не беспокоило, что он на целых двадцать лет старше Джорджины. Она также г высокомерно не желала слушать намеки завистливых знакомых в Бате, что сэр Маннинг после долгих лет расточительной жизни залез по уши в долги и ищет себе в жены богатую наследницу.

Сам сэр Маннинг за последний год предпринял несколько попыток поймать удачу, как он откровенно признавался своим друзьям, без какого-либо заметного успеха. Леди, которые попадали в поле его зрения, были либо слишком хорошо осведомлены о его положении, либо надежно защищены не менее осведомленными родичами, охлаждавшими его пыл. И только добравшись до Ирландии, он нашел в Джорджине то, что, как он надеялся, могло бы послужить скромным удовлетворением его нужд.

Он не сомневался, что пройдет немало времени, прежде чем Джорджина унаследует весьма внушительное состояние леди Мерсер, но его женитьба на ней заставила бы притихнуть самых назойливых из его кредиторов. К тому же он надеялся, что за ней дадут приличное приданое.

Принеся в жертву развлечения лондонского сезона, он прибыл в Бат в своем двухколесном экипаже и остановился в «Йорк-Хаусе». Немедленно представившись дамам в доме на Грейт-Пилтени-стрит, он за неделю сделался завсегдатаем их дома, сопровождая трех женщин на все увеселительные мероприятия. Он мало опасался встретить в Бате кого-нибудь из своих знакомых, кто мог бы помешать ему. А поскольку по натуре он был оптимистом, то и не думал впадать в отчаяние, рассчитывая, не без помощи леди Мерсер, добиться в самом скором времени руки ее внучки.

Со своей стороны Джорджина делала все, чтобы остудить его пыл, но, к своему неудовольствию, обнаружила, что ее попытки обречены на неудачу го за привязанности старших леди к ее обожателю. Она прибегала к различного рода уловкам вроде головной боли, когда нужно было сопровождать бабушку и мать в компании сэра Маннинга. Именно благодаря этому она и оказалась одна в большой гостиной неким прекрасным утром, когда к ним наведался мистер Питер Хессион.

Ей так надоело восторженное ухаживание назойливого сэра Маннинга, что она почти обрадовалась молодому Хессиону и встретила его такой приветливой улыбкой, что он восторженно воскликнул:

— Вот вам и доказательство! Понадобилось мне немного подождать, чтобы вы захотели моего возвращения! Как вы поживаете? Вы выглядите немного подавленной, я прав?

— Еще бы мне не быть подавленной! — ответила Джорджина. Она старалась не жмуриться, глядя на чересчур расфранченного мистера Хессиона, одетого, в голубой сюртук с очень длинными фалдами и очень большими пуговицами, тесно облегающие панталоны бледно-желтого цвета и полосатый жилет с множеством кармашков. — Присаживайтесь, — пригласила она Питера, — и, пожалуйста, если можно, не заводите разговор о моем замужестве, по крайней мере сегодня! Я достаточно наслушалась этого за последние две недели.

— Что вы хотите этим сказать? — удивился Питер Хессион. — Меня здесь не было, и я даже не посылал вам писем… О! Вы хотите сказать, что есть еще другой претендент на вашу руку! — неожиданно догадался он. — Кто он такой?

— Сэр Маннинг Хартили, — ответила Джорджина, не зная, плакать ей или смеяться. Питер натянуто хохотнул. — Да, вы можете смеяться, но мне не до смеха, скажу я вам. Мама и бабушка совершенно им очарованы.

— Что? Этим старым придворным шутом? — презрительно фыркнул Питер. — Да вы меня разыгрываете! Они не могут рассчитывать, что такая девушка, как вы… Я хочу сказать, что если бы вы были постарше и это был бы ваш последний шанс, то тогда другое дело! Но как можете вы согласиться на такого увальня? Да он же толст, как боров, и старше вас раза в два.

— Знаю, — вздохнула Джорджина. — Но, уверяю вас, бабушка считает, что у него вполне элегантная фигура.

— Да она, видно, сошла с ума! — не стесняясь выражений, воскликнул Питер Хессион. — Я не говорю, заметьте, о его манере одеваться. Хотя, бог мой, даже самому лучшему портному в Лондоне не сделать этого старика стройней!

И он бросил одобрительный взгляд на свои стройные ноги, чем вызвал легкий смешок у Джорджины. Мистер Хессион слегка покраснел и потребовал объяснить, что такого смешного она находит в его внешности.

— О, право, ничего! — заверила она его. — Вы просто верх шика, как сказал бы сэр Маннинг. Но вы должны меня простить. Я привыкла жить в глуши, где джентльмены не так… не так много внимания уделяют своей внешности!

— А вот тут вы не правы, — серьезно возразил Питер Хессион и принялся описывать ей во всех подробностях сапоги, которые он заказал для прогулок в сельской местности — последний крик моды, знаете ли, — но был прерван появлением леди Мерсер и миссис Пауэр. Дамы вернулись из библиотеки Мейлера, где имели удовольствие беседовать с сэром Маннингом, и вид Джорджины, развлекающей тет-а-тет мистера Хессиона в гостиной, когда ей полагалось лежать в постели с головной болью, заставил леди Мерсер не довольно поджать губы.

Мистер Хессион, который покинул Бат две недели назад, убежденный, что обе старшие леди благосклонны к нему, вынужден был четверть часа выслушивать холодный тон и порицание за то, что он поощрял не осторожное поведение Джорджины, принимавшей ею наедине. В конце концов Джорджина принялась защищать его с такой горячностью, что миссис Пауэр после его ухода отважилась предположить, что Джорджина, скорее всего, примет его предложение, если ее на время оставить в покое.

— К тому же сэр Маннинг, мама, — рискнула заметить она, — слишком стар для девочки.

Леди Мерсер обозвала дочь глупой курицей и посоветовала перестать самой строить глазки сэру Маннингу.

— Ты бы видела свое лицо сегодня утром, — резко выговаривала она миссис Пауэр. — Ты просто поедала его глазами. Веди себя приличней, Мария!

Леди Мерсер не верила, что Джорджина доставит им удовольствие и совершит благоразумный поступок, дав согласие на брак с мистером Хессионом. Она высказала мнение, что Джорджина нарочно настраивает его против сэра Маннинга, в то время как сама по-прежнему вздыхает об этом проходимце из Ирландии.

Обвинения леди Мерсер были несправедливы, но в них была доля истины: минувшие дни не смогли стереть воспоминания о Шенноне из памяти Джорджины. То, что он был виновен в отвратительном поступке, она не отрицала, его признание все еще звучало в ее ушах, однако она по-прежнему пыталась убедить себя, что для этого у него должны были иметься весьма веские, а потому смягчающие вину обстоятельства. Она горько упрекала себя за слабость, но чувство было сильнее нее.

36
{"b":"121172","o":1}