ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну мне, по крайней мере, нравится то, что ты пишешь, — поддержала его я. — Розанна говорила, что ты там написал… ах да, «Семейные ценности». Мне очень понравилось!

Он поморщился.

— «Семейные ценности» вышли двенадцать лет назад.

— Правда? — Я оторопела. Интересно, а ему-то тогда сколько лет? — Ну, если вспомнить что-нибудь поновее…

— «Сила женщин»?

— О да! И это ты написал? Блестяще!

— Но все равно это было восемь лет назад. — Он вздохнул. — Просто они все время их повторяют, вот в чем дело.

— Ну это же лучше, чем ничего, не так ли? — попыталась ободрить его я.

Он улыбнулся и ничего не ответил.

— А кстати, — торопливо добавила я, — что думает о твоих программах жена? — О да, Люси, очень деликатный вопрос. Как умно! От темы, которая явно нагоняет на него депрессию ни с того ни с сего перейти к его жене, которую ему обсуждать еще приятнее!

— Она не смотрит сериалы. Считает их недостаточно серьезными. — Он печально почесал затылок.

«Господи, а вдруг она вообще не смотрит телевизор? — вздрогнув, подумала я. — Считает его орудием зла, дьявольским прибором? Я же, напротив, жизни не могу представить без телевизора — свернешься себе калачиком в халате с бутылкой вина и коробкой конфет…»

— Понятно. — Я задумалась, чем же еще можно заняться вечером. — Она что, ходит на религиозные собрания или что-нибудь в этом роде? Чтения Библии и тому подобное?

Он смутился:

— Иногда.

— Или она одна из тех, ну, знаешь, — я нагло продолжала, размахивая руками для ясности, — которые практикуют омертвение плоти?

— Что? — Чарли оторопел, но он же не подозревал, какие у меня познания, не так ли? Не знал, что в последнее время я немало литературы прочитала о религиозных фанатиках. В библиотеке Незерби-Холла нашлась одна захватывающая книга, правда, о фанатиках шестнадцатого века, но я была уверена, что разницы особенно никакой, разве что у нынешних сектантов нет ни власяниц, ни березовых кнутов.

— Омертвение? — Он изумленно уставился на меня. — Может, ты имеешь в виду умерщвление?

— Ага, точно.

— Ну нет, это вряд ли. Самоотречение ей, конечно, свойственно. Знаешь, она постится. В Великий пост.

— Боже мой, Чарли, тебе, наверное, ужасно тяжело. Как ты только выносишь все это?

— С трудом. Но знаешь, Люси, — напряженно проговорил он, — если это ей помогает…

— О, конечно! — согласилась я. Да, ни к чему казаться крысой. — О боже, да, разумеется, если ей так лучше, я только за! Но как думаешь, может, она будет чувствовать себя более комфортно в компании таких же людей, как она?

Он расхохотался.

— Ты имеешь в виду, в монастыре?

Я залилась краской.

— Ну нет, что ты, конечно, нет! — возразила я, а в глубине души подумала: «Ага, именно там». Ведь в мечтах… скажу честно, в мечтах я уже все продумала. В моих мечтах его жена уже давно собрала вещички и переехала туда. В монастырь. О да, как-то утром Чарли и Эллен отвезли ее к ворогам монастыря, где их с раскрытыми объятиями встретила матушка-настоятельница, готовая принять новую послушницу. И она вошла в ворота (женушка его, я имею в виду), разодетая в новенькую рясу и радостно сжимающая распятие; на лице ее расплылась блаженная улыбка, и вот она поворачивается, чтобы попрощаться с мужем и дочерью… Нет. Нет, минуточку, Эллен там быть не должно, это уж слишком душераздирающее зрелище. Там будет только Чарли, который помашет ей, смахнет слезу, но в глубине души будет понимать, что это только к лучшему и наконец она может быть счастлива. Потом он побежит к машине, сорвется с места на безумной скорости и поедет ко мне!

Я, разумеется, буду его ждать, вся из себя невероятно сексуальная и нерелигиозная: кстати, к тому времени я похудею, на мне будут джинсы восьмого размера и обтягивающий кардиганчик, а под ним — ничего. Он возьмет меня на руки и как настоящий мужчина понесет наверх, в спальню, где нас ждет целый день фантастического секса, а потом мы будем жить счастливо до конца дней. Одной большой счастливой семьей. Я, Чарли, мальчики… а, совсем забыла, еще Эллен. О да, эта ботаничка, помешанная на животных. Не уверена, что они с Беном найдут общий язык, но, конечно же, в конце концов все мы ее полюбим. А когда она подрастет, можно будет заказать контактные линзы. И купить ей хомячка или еще какого-нибудь грызуна. Или они воняют? И мне придется выносить… ну, вы понимаете, чистить все это хомячье хозяйство? Проклятье. Я уставилась на ковер. И как я только дошла до мыслей о хомячьих экскрементах, когда еще даже не спала с этим мужчиной?

Я виновато подняла глаза. И наши взгляды встретились и сцепились, как колючая проволока. Он пристально смотрел на меня.

— О чем ты думаешь? — прошептал он.

— Я… — Я густо покраснела. — Ну, я…

Я осеклась. В его глазах пылали сильные эмоции — это вполне могла быть любовь, а могло быть и влечение. Он пристально смотрел на меня, не отпуская меня с крючка, и комната наполнилась ароматом лилий и привкусом опасности. Он протянул руки, и я импульсивно потянулась ему навстречу. Он взял мои перепачканные сахарной пудрой ладони, поднял их и стал облизывать каждый палец, один за другим, медленно и чувственно. Я понятия не имела, что такие вещи бывают не только в кино. Я чуть в обморок не упала.

— Запри дверь, — прошептал он, по-прежнему глядя мне в глаза.

— Нет, Чарли, — слабо пропищала я. — Не могу. Я здесь работаю. Что, если Кит…

— Кит не придет. Он в Челтенхэме и вернется через несколько часов. Ладно, я сам ее запру.

Он встал, подошел к двери и повернул ключ в замке. Потом повесил на окно табличку «закрыто» и вернулся на диван с озорной улыбкой.

— Чарли, — отчаянно протестовала я, — все совсем не так, как я думала! Сам посуди, в мой первый день на новой работе, у меня новый работодатель, и… М-м-м-м-м-м!!!

Внезапно у меня перехватило дыхание: он опустился передо мной на колени, целуя меня в губы, в шею и опять в губы, чтобы остановить мои возражения. Я попыталась сопротивляться, но знали бы вы, как это было приятно! Так что я вроде как подключилась к процессу. И через секунду он подхватил меня с дивана, обнял за бедра и поднял на руки — в шелковые объятия, совсем как в любовных романах.

— Нет! — в ужасе прокричала я. — Нет, не надо меня нести, я тонну вешу!

Но Чарли так воодушевился, что, не успела я опомниться, как он уже нес меня наверх по великолепной широкой лестнице, через лестничную площадку в спальню (он пнул ногой первую дверь, попавшуюся на пути). Это была комната в голубых тонах с шелковыми обоями, на которых были нарисованы павлины, и огромной кроватью с балдахином.

— Но… но это же спальня в стиле Тюдор! — пролепетала я. — В последний раз на этой кровати спала Мария, королева… какая-то там королева!

— Значит, кроватка уже застоялась, — пробормотал он, прерывая меня поцелуями. — Пора ее обновить. Давай устроим ей эпоху Возрождения!

Главная проблема была в том, что хотя моя голова сопротивлялась как только можно, мое сердце, артерии и все тело дрожали и подчинялись этому властному мужчине, этой природной стихии, которая физически и эмоционально была сильнее меня и превращала Чарли в самое желанное существо на свете.

Он опустил меня на кровать, лег сверху, и комната закружилась перед глазами; все превратилось в водоворот: мои чувства, гобелены, картины старых мастеров на стене, балдахин из плюшевого фиолетового бархата. Все вертелось, как колесо с фейерверками, и расплывалось перед глазами. Он обнял меня и стал ближе, чем моя кровь, и даже теплее. Он атаковал верхнюю половину моего тела и начал исследовать и стягивать мою одежду. Но на мне был топ с запахом, с лентами, которые протягиваются в петельки на боках и завязываются сзади — Чарли был явно не знаком с такой системой. Он храбро сражался с завязками, время от времени сдавленно бормоча «черт», «проклятье» и «что это у тебя здесь, Люси?». И только он разобрался, что к чему, как мы услышали храп.

Мы замерли на месте и уставились друг на друга.

50
{"b":"121173","o":1}