ЛитМир - Электронная Библиотека

Объясняться его крайняя бестолковость могла только одним-единственным обстоятельством: настолько ослаб, настолько выдохся, что уже не может воспользоваться Взглядом. Просто-напросто не имеет достаточной для этого Силы. Бедняга.

– Вот до чего доводит жизнь в грехе и страхе, – назидательно заметил я, ткнув пальцем в серый и сырой потолок. После чего горделиво стукнул себя в грудь кулаком. – Конечно же, нагон.

– А какого дракона? – никак не мог уняться "богомол".

– А тебе, каторжник, не всё равно?

– Пожалуйста, скажи.

– Ну, хорошо, допустим, золотого.

– А из какого рода?

– Из славного.

– А поточнее?

– Огло.

Больше ни о чём он расспрашивать не стал. Вскочил, исполнил несколько ликующих движений, напоминающих па лезгинки, затем рухнул на колени и, вскинув руки к потолку, стал возносить хвалу-молитву Господу своему. Что примечательно – на караимском языке. Причём на тракайском его диалекте. Это я мог точно сказать. Например, фразу "он пришёл" произнёс он как "келди", на южных диалектах она прозвучала бы как "келги".

Теперь пришла моя очередь удивляться и расспрашивать.

– Надо понимать, ты потомок рыцаря Ордена львов истинной веры? Этим обусловлена безудержная радость твоя? Так? Или жестоко ошибаюсь?

– Истинно так, – прервав на полуслове молитву, вновь перешёл "богомол" на хороший русский времён красной империи. Причём, перешёл с пылкостью, должной предельно выказать искренность.

Только я не из тех, кто принимает слова людей на веру, и скрывать сомнения не стал:

– Что-то не больно ты похож на караима. Светлоглаз, белокож… И вообще. Непохож. Понимаю, что маг, но чтоб вот так радикально внешность на долговременной основе… Ну не знаю.

– Время меняет людей почище любой магии, – сказал он, вставая с колен. – Сильно меняет, порой, до неузнаваемости. Да и не только людей. Про тебя вон тоже не скажешь, что крылат.

Чтоб не посчитал я последние его слова неуважительными, а тем более, не дай бог, язвительными, он заговорщицки мне подмигнул, после чего изобразил подобие улыбки.

Однако я его веселье не разделил, заметил холодно:

– И всё же, знаешь, что-то как-то не очень верится.

Улыбка тотчас сползла с его лица.

– Тебе что, дракон, шаболлет какой-нибудь требуется?

– А ты знаешь, хотелось бы. Для порядка. Чтоб всё по-честному и без дураков. А то случаи они всякие бывают.

И тогда он развёл руки в приглашающем жесте:

– Ну так задай вопрос, дракон. Любой. Постараюсь развеять все твои сомнения.

– Вопрос, говоришь. – Поразмыслив недолго, я протянул задумчиво: – Ну хорошо. – Ещё немного подумал и спросил: – Скажи, сколько окон должно быть в доме истинного караима?

Сразу он мне ответить не смог, вновь зашёлся приступе кашля. Смог только три показать мне пальца. Когда же откашлялся, вытащил из кармана брюк мятый платок, стёр с губ мокроту, извинился и сдавленным голосом пояснил:

– Три окна должно выходить на улицу, дракон. Три. Для Всевышнего, для семьи и для великого князя Литовского. Правильно?

В ответ я лишь пробубнил за Макаревича:

– И живу я в старом-старом доме, из него выходят три окна.

– Теперь веришь?

– Подожди, не гони лошадей. Ещё один вопрос. Вот такой вот вопрос. Сколько должно быть ручек на входной двери?

Он аж заулыбался, до того его потешила простота вопроса:

– Как это сколько? Конечно же, две. Одна для всех, а другая для женщин в состоянии ритуальной нечистоты. Правильно?

– Правильно. Хотя, конечно, на мой взгляд, ни фига неправильно. Унизительно как-то. Впрочем, это ваши дела, живите, как хотите. А у меня ещё один вопрос напоследок. Контрольный. Как нужно умершего в землю укладывать – ногами на восток или ногами на запад?

– Ай, каков хитрец, – погрозил он мне пальцем. – Запад, восток – шутишь, что ли, дракон? Или специально запутать хочешь? Разумеется, на юг. В сторону Палестины. Это чтоб усопшие сразу двинули к Святой Земле, как только ангелы протрубят рассвет Ссудного дня. Теперь всё? Удостоверился?

– Теперь всё… Хотя нет, ещё не всё. Бляшку-то нательную покажешь?

– Ну а как же. – Он быстро-быстро потянул за цепочку, подошёл и сунул мне под нос бронзовую фигурку дракона, разрывающего талмуд когтистыми лапами: – Вот. – После чего бросил её за пазуху и протянул мне ладонь. – Ну что скажешь, дракон? Мир наш всё-таки тесен?

– Это не мир наш тесен, – воздержавшись от рукопожатия, сухо заметил я. – Это слой наш узок.

Он хмыкнул с лёгкой обидой и быстро убрал руку за спину.

Если бы кто-нибудь посторонний услышал наш разговор, вряд ли что-нибудь из него понял. Ведь тут надо кое-что знать об особенностях наших с караимами взаимоотношений. Хотя бы в общих чертах. Без этого никак не обойтись.

Вообще-то, караимы – это такая древняя-предревняя, на сегодняшний день крайне малочисленная тюркская народность, традиционно исповедующая караизм (по разным источникам, так называется либо четвёртая, не очень популярная авраамическая религия, либо особое ответвление от иудаизма). Насколько мне известно, в настоящее время, доминирует "хазарская" или "тюркская" версия происхождения караимов. В соответствии с ней они являются потомками тюркских племён Хазарского каганата. Не знаю, так ли это на самом деле, но верю.

Традиционными местами проживания караимов являются Крым, некоторые города Западной Украины и район Тракай республики Литва. Так вот, как раз связавшись с тракайскими караимами, один простосердечный дракон шесть с хвостиком веков назад и обмишурился по полной программе. Нарвался с разбега на вопиющую несправедливость. А вместе с ним – в силу особенной природы драконьего братства – нарвались на неё и все остальные драконы. Вообще-то, там целая история вышла. Скверная, прямо скажем, история. Но прежде чем эту историю вспомнить, нужно вспомнить кое-что из учебника истории. Чтоб было от чего оттолкнуться.

В великом княжестве Литовском обосновались караимы в конце четырнадцатого века, когда князь Витаутас Великий по завершении победоносного похода в Крым вывел оттуда четыреста караимских семей и расселил их вокруг своего замка. Слывшие людьми честными, порядочными и неподкупными, людьми, достойными высшего доверия, караимы составили личную охрану Витаутаса (они меж собой называли его Ватат-бием или Праведным), а помимо того охраняли западные границы Литвы от немецких рыцарей. Бесстрашные воины, прекрасные всадники, караимы отлично дополнили княжеское войско. Князь был очень ими доволен. Да и сами караимы на судьбу не больно-то жаловались.

Только всё в этом мире течёт, всё меняется. В свой срок умер Витаутас Великий, и по прошествии некоторого времени отношение властей к караимам заметно охладело. А во времена Великого княжества Литовского и Королевства Польского они так и вовсе стали подвергаться точно такому же жёсткому притеснению, как и раввинисты. Дошло до того, что весной 1495 года великий князь Александр взял да и изгнал всех караимов из Литвы в одночасье. Депортировал их к чёртовой бабушке в соседнюю Польшу. Казалось, навсегда депортировал. С концами. Однако – вот удивительное дело для тех мрачных времён – уже через восемь лет, в 1503 году резко передумал, всё переиграл и разрешил вернуться в Тракай. Мало того, возвратил конфискованные при изгнании дома и имущество. По какой такой причине вышло караимам августейшее прощение, версии выдвигаются историками самые разные, а на самом деле… Вот тут как раз краткий экскурс в большую историю заканчивается, и начинается наша правдивая история.

Жил-был в ту далёкую пору недалече от Тракайского замка, в хижине на том берегу озера Гальве медный дракон по имени Дрымг-Ынжал-Кутш. Медный дракон, нагонами которого, как правило, являются коваль-мастеровой, бард и лекарь, существо по своей природе безобидное. Людям от него никакого вреда. Абсолютно. Даже напротив, с учётом обретаемых при воплощении в нагонов ремёсел польза сплошная. Сплошная практическая польза. А если вспомнить о барде – поэте и певце, то ещё и радость душевная. Да только откуда же местному люду было знать, что это именно дракон лошадей их так ловко подковывает, от коросты и флюсов детишек забесплатно врачует и балладами слух гостям на пирах услаждает. Не знали по своей простоте, не ведали они всего этого. И не любили дракона. Даже больше того – ненавидели.

29
{"b":"121236","o":1}