ЛитМир - Электронная Библиотека

Гаевский, разумеется, не спал, ждал меня. Покорно и как-то уж совсем механистически исполняя выданные предписания, накинул на плечи замшевую куртку, пожелал удачи и, оставляя поле битвы добра со злом в моём полном распоряжении, вышел из комнаты через застеклённую дверь, ведущую на веранду. Затворив за ним дверь на щеколду, я подождал, когда его сгорбленный силуэт сольётся с сизым пятном летнего павильона, и задёрнул портьеры. Задёрнул не до конца, а так, чтобы болезненно-жёлтый свет от висящего напротив фонаря проникал в комнату через узкую щель. Затем включил ночник, опустил чемоданчик на прикроватную тумбочку и, произнеся заклинание снятия защиты, щёлкнул замками.

Из всех тех многочисленных предметов, что в силу беспокойной сыщицкой судьбы постоянно таскаю с собой, на этот раз мне понадобились рулон обыкновенного бытового скотча, бутыль с раствором Зёрен Света, пузырёк с нашатырным спиртом, набор для инъекций и флакон с остатками духов египетской царицы Хатшепсут. Пузырёк с нашатырём я куском скотча надёжно примотал к тыльной стороне левой ладони, а флакон с духами – к тыльной стороне правой, после чего насадил иглу на шприц и загнал в него пять кубиков во всех смыслах волшебного раствора. Во избежание глупой ошибки ещё раз пересчитал, проводя пальцем, нанесённые на стекло риски, убедился, что всё верно, и сунул шприц обратно в стальную коробку, а коробку – под подушку. Туда же спрятал и скотч.

Завершив приготовления, без которых на благоприятный исход дела рассчитывать было бы, по меньшей мере, наивно, разобрал застеленную кровать, выключил ночник и, не раздеваясь, залез под одеяло.

Ждать пришлось долго, до четвёртого, самого подлого утреннего часа. За это время я несколько раз проваливался в беспокойный сон караульного офицера и столько же раз просыпался. Когда заскрипели, вернее не заскрипели, а едва пискнули хорошо смазанные петли, я в очередной раз был на границе сна и яви. То ли погружался в сон, то ли выныривал из него – точно не знаю. Собственно, это и не важно, главное, что меня не застали врасплох. Точнее – не застала. Зоя.

Полуодетая, босая и безумная, она, издавая убаюкивающее клокотание, вошла в комнату брата на цыпочках. Беззвучным, аккуратным движением прикрыла за собой дверь и осторожно (так осторожно, что создавалась иллюзия, что не по полу идёт, а по воздуху летит) стала приближаться к кровати.

Последние сомнения оставили меня, когда сквозь кошачий прищур я увидел, что в правой руке сжимает несчастная плохо обработанную деревянную рогатину размером с теннисную ракетку. Между двух узловатых веток подрагивала на сквозняке искусно сплетённая шёлковая паутина, а в ней отражённым светом уличного фонаря блестели бусинки, бисеринки, перламутровые пуговки, кусочки конфетной фольги и ещё какая-то сверкающая дрянь. Всё это напоминало кусок ночного неба с фрагментом неизвестного астрономам созвездия. Смотреть бы да любоваться.

Вот именно, смотреть бы да любоваться, когда бы наперёд не знать, что эта, забавная на первый взгляд, штуковина и есть пресловутая ловушка снов. Похожая на сепаратор, посредством которого алтайские шаманы отделяют скверные сны от добрых, она не имеет прорехи по центру, отсюда и шиворот, отсюда и выворот, отсюда и главная её опасность. Ничего она сквозь себя не пропускает и ничего не возвращает, всё удерживает. Абсолютно всё, что умудряется вытянуть из подсознания горемычной жертвы.

Честно признаться, всякий раз поражаюсь, каким это образом у одержимых выходит столь ловкое рукоделье. Ведь никто же их специально этому искусству не обучает, никаких курсов по макраме или чему-то типа того они не заканчивают, однако ж – поди-ка. Впрочем, пауки те тоже никаких курсов не заканчивают, плетут свои замысловатые паутины бессознательно. Только если паукам что да как делать генетическая память подсказывает, то одержимым – проникшая в душу куньядь.

Подойдя к кровати, Зоя присела на самый краешек и, не прекращая убаюкивать медовыми нотами, поднесла к моему наполовину прикрытому одеялом лицу своё погибельное орудие. Поскольку лежал я на правом боку лицом к двери, левому моему виску тотчас сделалось горячо. Не так чтоб прям непереносимо горячо, но достаточно ощутимо. Терпеть больше нужного я не стал: отбросив на счёт "три" в сторону одеяло, вскочил и точным сильным ударом выбил ловушку из протянутой ко мне руки.

В неосознанном, но решительном порыве Зоя кинулась было поднять родное с лежащего на полу персидского ковра, но я схватил её за плечи и резко повалил на кровать. Удерживая одной рукой, второй проворно нашарил и вытащил из-под подушки скотч. Несколько секунд, и – долго ли умеючи – тонкие девичьи запястья схвачены клейкой лентой. Ещё несколько секунд, и – это уже играючи – схвачены лодыжки. Хотел и рот ей залепить, но потом передумал. Не было смысла. Она не вопила, на помощь не звала, только сипела, рычала по-звериному да брызгала слюной. Это ничего.

Минуту-две Зоя боролась очень яростно: извивалась всем телом, колотила меня в грудь кулачишками и пыталась расписанными под хохлому коготками лицо расцарапать. Но затем потуги её несколько ослабли, а вскоре она совсем выбилась из сил, перестала вырываться и сделала передышку. Тут-то я и вытащил шприц. Выдавив из него скорее по привычке, чем по острой необходимости контрольный фонтанчик, задрал с фельдшерской беспардонностью кружева ночной рубашки и прицелился.

Первая попытка оказалась не слишком удачной: дёрнувшись всем телом так, будто кипятком её ошпарило, девушка изловчилась и попыталась выбить шприц коленкой. Ничего у неё, разумеется, не вышло. Шприц-то у меня – не нынешняя безделица одноразовая, а заговорённая от миллиона мыслимых и немыслимых недугов реальная машина с двумя медными кольцами на ободке трубы и ещё одним на стержне поршня. Пальцы в этих кольцах сидят плотно, как в пазах кастета, – просто так не выбьешь. Так что нет, не выбила, только помешала и тем раззадорила. И уже вторая попытка мне преотлично удалась. Нажав девушке на солнечное сплетение с такой силой, что стала задыхаться, я всё-таки воткнул иглу ей в бедро. Вдавил поршень до упора и со словами "А ты, глупая, боялась" тут же выдернул шприц. Было бы неплохо, конечно, в вену Зёрна Света ей засандалить, но тут уж не до жиру, быть бы живу. Тем более что разница во времени "прихода" некритичная – минуты две-три. Вполне можно и обождать.

Не люблю хвалиться, но Зёрна Света, препарат обязанный столь поэтическому названию стараниям Ашгарра, – плод моих собственных алхимических экзерсисов. Всякий раз когда приходит мой черед охранять Вещь Без Названия, дни и ночи напролёт провожу в лаборатории, устроенной в одной из келий Подземелья. Как и все прочие маги, что с той или иной степенью усердия практикуют алхимию, тщусь сотворить то, чего с точки зрения официальной науки в принципе нельзя сотворить. К сожалению, эликсира молодости равно как и философского камня пока не создал, зато, смешивая в пробирках всякое да старательно над тиглем колдуя, получил целую линейку всевозможных зелий, имеющих очевидную практическую пользу. Зёрна Света как раз из их числа.

Основное фармакологическое свойство препарата, формулу которого не столько из алчности, сколько из осторожности держу в большом секрете, заключается в том, что он эффективно сужает запредельно расширенное сознание до размеров сознания обыкновенного человека. Можно сказать, Зёрна Света – своеобразный наркотик наоборот. Для людей всё это неактуально, для Иных – весьма и очень. В поисках временного успокоения вампиры, лярвы, оборотни, прочие нелюди разного уровня экзотичности, готовы что угодно отдать, дабы получить хотя бы одно Зёрнышко, а вместе с ним – возможность пусть ненадолго, но побыть в шкуре обыкновенного человека. В меру своих сил и возможностей я предоставляю им такое сомнительное удовольствие. Не за бесплатно, конечно. Когда за деньги продаю, когда на Силу меняю, а иной раз принимаю оплату и услугами. Правда, снабжаю Зёрнами не всех подряд, а лишь приятелей и старых знакомых. На всех Иных нашего города даже при большом желании у меня продукта бы не хватило. Как ни крути, алхимическая лаборатория – это всего лишь алхимическая лаборатория, производительность у неё совсем не та, что у фармакологического комбината транснациональной корпорации. Нет-нет, совсем не та у неё, увы, производительность. Да и с ингредиентами не всё так просто, уж больно они редкие. Один затай-зилле чего стоит, не говоря уже о разрыв-траве и корне анабар.

3
{"b":"121236","o":1}