ЛитМир - Электронная Библиотека

Сам же Подсказчик преинтересный тип. С виду дедок лет семидесяти пяти, даже, пожалуй, восьмидесяти. Худющий такой, сгорбленный, вечно растрёпанный. Волосиков на голове чуть, руки с узловатыми пальцами все в старческих пигментных пятнах, кожа на лице суше пергамента. Словом, натуральный божий одуванчик. И постоянно бормочет себе что-то под нос, бормочет, заговаривается. Посмотришь на него попервоначалу и думаешь: совсем дядька потерянный какой-то, явно выпал из пространства- времени на обочину жизни. Но когда перекинешься парой слов накоротке, когда в глазах цепкие глянешь, когда увидишь в них расплавленный металл, начинаешь понимать: э-э-э, а дядька-то не прост. Ох, не прост. Под доходягу косит, дурку гонит, а своего просто так не отдаст и чужого не пропустит. Такому палец в рот не клади.

На этот раз – что меня, по понятной причине слегка ошарашило – встретил меня Рудольф Игнатьевич в возбуждённо-приподнятом состоянии. Он моему приходу даже как будто обрадовался.

– А-а, дракон! – громко воскликнул, прихватывая пояском полы расписанного хризантемами домашнего халата. – Проходи-проходи скорей, не стой на пороге. Да не разувайся ты. Пошли, что покажу.

Тут же схватил меня крепко за руку и потянул из тёмного коридора в не менее тёмную, с наглухо задёрнутыми гардинами на окнах, гостиную. Там зажёг свет в лампах тяжёлой хрустальной люстры и, являя ухватки ярмарочного купца, продемонстрировал размещенную на журнальном столике диковинную конструкцию, практическое назначение которой понять с первого взгляда было невозможно. Да и со второго, третьего и всех последующих, честно признаться, тоже. Походила она внешне на модель ветряка, а состояла из металлической стойки, приваренной к её основанию г-образной штанги и двух кругов из прозрачного оргстекла, насаженных у вершины на горизонтальную ось. Круги, каждый размером с граммофонную пластинку, были собраны из множества сегментов, раскрашенных в разнообразные цвета – от нежно розового до тёмно фиолетового, почти чёрного. На конце же штанги, изготовленной, по-видимому, из крашенной водопроводной трубы самого малого диаметра, крепился патрон с обыкновенной электрической лампочкой. Между лампой и кругами висел на специальной рейке чёрный пластиковый щиток с прорезью, её форма и размеры совпадали с размерами и формой отдельно взятого стеклянного сегмента. И ещё: от всего этого малопонятного безобразия сползал к полу стандартный, белого цвета электрический шнур.

Не успел я сообразить, что к чему и что зачем, как Подсказчик в предвкушение некоего небывалого действа потёр энергично ладошки, затем, кряхтя и по-стариковски охая, залез под стол и там вогнал вилку в розетку удлинителя. Когда разогнулся с немалым трудом, тут же кинулся к выключателю, погасил в комнате свет и показал на оклеенную бежевыми обоями стену:

– Ты видишь, дракон? Нет, ты видишь? Каково?

Насколько я помнил, раньше на той стене висело три картины девятнадцатого века – два натюрморта и один пейзаж, а теперь их не было и в помине, зато после манипуляций Подсказчика красовалось там похожее на огромный лепесток гвоздики световое пятно. Насколько я понимал, именно этому дурацкому пятну и радовался зело хозяин.

– Пятно вижу, – ответил я запоздало на его ликующие вскрики. – Только отчего оно доставляет тебе столько радости, искренне не понимаю.

А Подсказчик уже не слышал меня, он будто в транс погрузился, забубнил, размахивая руками, странное:

– Так было и так есть. И всегда так будет. Лишь только перемесится квашня для новой выпечки природы, опять возникнет тонкий серп. И закружится снова колесо.

С этими словами подлетел к столику и крутанул колеса в разные стороны, в результате чего пятно на стене стало быстро-быстро менять цвета. Создавалось такое впечатление, будто неведомый и невидимый художник в упорной попытке добиться небывалого цвета перемешивает краски небогатой палитры.

Впрочем, меня всё это как-то не слишком впечатлило, да и времени на все эти высокохудожественные, но малопонятные чудачества не было абсолютно, поэтому, добравшись до выключателя, решительно прервал я сеанс. После чего уселся по-свойски между двумя обнажёнными бронзовыми негритянками в мягкое, похожее на раззявившего пасть бегемота, кожаное кресло и закинул непринуждённо ногу на ногу.

– Зачем?! – жмуря глаза от удара яркого света, взмолился Подсказчик. – Зачем, включил?!

– Хорошего, Рудик, помаленьку, – невозмутимо произнёс я, откидываясь на спинку кресла. – Делу – время, потехе – час.

Тут Подсказчик запротестовал горячо:

– Это не потеха. О, это совсем не потеха, дракон.

– Что ж, – пожал я плечами, – может, и не потеха. Вполне допускаю. Только я, признаться, ничего кроме цветомузыки без музыки здесь не увидел. Впрочем, ради справедливости замечу: незатейливость и отсутствие требующей тонкой настройки прибамбасов выгодно отличает этот незамысловатый прибор от многих других.

Сумасшедший старик, задетый за живое моей неприкрытой иронией, посмотрел на меня с негодованием и потребовал:

– Ерунду не говори, дракон. И не труни понапрасну. Это не цветомузыка никакая, это пособие наглядное к моему новому трактату.

Чего угодно ожидал, но только не такого поворота сюжета, посему примерно изумился:

– К трактату?

– Да, к трактату. – Подсказчик горделиво вскинул дряблый подбородок. – К трактату "О вечном круговороте одинокой души в мироздании противоположностей".

И не успел я каким-либо подходящим образом на это удивительное заявление отреагировать, как тайный любомудр, сбиваясь время от времени на высокопарный слог, погнал сущую околесицу:

– В данном философско-мистическом труде, а, между прочим, есть у меня, чтоб ты знал, и другие, раскрываю я, как и заявлено в названье, новый взгляд на две древние идеи: идею цикличности и идею борьбы антитез. Первая, думаю, известна тебе по работам ряда уважаемых европейских мыслителей. К примеру, Фридриха Вильгельма Ницше, смотри его великий труд об Учителе вечного возвращения. Касательно же противоположностей ещё Эмпедокл писал, что властвуют поочередно они во вращении круга, слабнут и вновь возрастают, черёд роковой соблюдая. Перечитываешь, дракон, Эмпедокла?

– Ага, по средам, – хмыкнул я.

– Зря. Ну и да ладно. Ну и вот. Писать-то об этих материях многие писали, но до меня никто, поверь, дракон, никто не догадался соединить их и рассмотреть в единстве. Представь себе, никто. А я… О, да! Я догадался. И вот теперь послушай. В моей доктрине цикличность душевных преображений и противоположностей борьба суть то едино-неделимое, имя чему Непреходящее Коловращенье или, если без словесных вычур, просто Колесо. Да – просто Колесо. И вот теперь взгляни, дракон, сюда. – Тут Подсказчик характерным ленинским жестом указал развёрнутой ладонью на свою убогую конструкцию. – Ты видишь? Сообразно лунному числу разбито Колесо на двадцать восемь стадий. Ну, или фаз, если желаешь. Это что касается временного измеренья. В пространственном же никак иначе Колесо представить не возможно, как только парою колёс. Что и нашло своё отображение в представленной на суд модели. Первое символизирует колесо цикл эволюции живого, а равно мёртвого, второе – путь души в её перевоплощеньях. Ну и так вот…

Стараясь не вдаваться в этот мусорный выброс воспалённого ума, я с самой первой секунды думал только об одном: оборвать или всё же дать выговориться? Дать выговориться или всё же оборвать? Думал-думал, в конце концов решил: чёрт с ним, пусть продолжает. Не потому так решил, что почитаю святым правом каждого сходить с ума по-своему, а потому что так рассудил: если его от души понесло, если действительно не терпится с кем-нибудь поделиться этой заумной дурью, пусть выплеснет, а как размякнет, тут-то и возьму на встречном курсе голыми руками, а если это он такую клоунаду лукавую специально устроил, что ж, ладно, пусть думает, что я повёлся, пусть потеряет бдительность.

Вот и пришлось мне в результате ещё целых восемь минут слушать эту балалайку бесструнную. Подсказчик, превратившись на моих глазах в докладчика, говорил, говорил и говорил. Целую гору непонятных, но завораживающих слов навалял с лёгкостью человека, страдающей крайней степенью шизофазии. Но, слава Силе, всё в этом мире когда-нибудь заканчивается, исчерпался запал и у Подсказчика. Уже закругляясь, он крутанул по часовой стрелке одно колесо и подытожил:

39
{"b":"121236","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Oracle SQL. 100 шагов от новичка до профессионала. 20 дней новых знаний и практики
Полуденный бес. Анатомия депрессии
Смерть на охоте
Обожаю тебя ненавидеть
Рогора. Пламя войны
Здесь была Бритт-Мари
Пражское кладбище
1000 лучших рецептов классической кулинарии
Английский для дебилов