ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это всё? – удивлённо спросила Лера, так и не дождавшись какого-либо назидательного вывода. – А смысл в чём? В том, что не нужно высовываться?

– Это, детка, не басня, – с непонятной мне теплотой взглянув на неё, пояснил Вуанг. – Морали не будет.

– Мораль в том, что некоторым детям уже давным-давно пора в люльку, – сказал я.

– Это вы, шеф, про себя? – улыбнулась Лера.

– А хотя бы, – откровенно зевнув, сказал я. И пошёл на выход, бросив через плечо: – Жду на улице.

Сойдя по ступеням крыльца, я достал сигареты и зажигалку. А когда стал прикуривать, заметил периферийным зрением что-то не понятное. Показалось мне, будто на крыше моей машины кто-то стоит. Поднял взгляд – нет, не показалось, действительно стоит. Стоит и пялится на меня мерцающими блюдцами налитых злобой глаз. Нуган-нагун. Демон очистительной кары или – так тоже можно – карающего очищения. Двухметровая образина с телом человека и непропорционально огромной турьей головой. Ух, до чего отвратное зрелище. А глаз не отведёшь. Голова за треугольниками ушей стянута поперечной металлической полосой, а между кривых рогов от носа до затылка идёт продольная. Сияют полосы вовсю, отражают с охотой дрожащий свет фонарей. И сам выродок сверкает, поскольку в плащ-балахон наряжен, инфернально переливающийся всеми оттенками серого. А фалды плаща играют, волнуются, то и дело меняют форму, будто стоит демон в чистом поле на диком ветру. Только на самом деле нет ветра никакого. А что свист слышен, так то не от ветра: в руках у монстра древко бронзовое и он быстро-быстро, будто заправский жонглёр-циркач, вращает его в когтистых лапах. По часовой вращает. Да так быстро вращает, что самого древка не видно, виден только сплошной блестящий диск. Вокруг центра диск жиже, к краям – плотнее. Это потому что на том и другом конце древка боевые двойные топоры прилажены, нечто вроде минойского лабриса. Жуть просто. Жесть.

На то, чтобы всё это увидеть и в деталях рассмотреть, ушло у меня какие-то доли секунды. А больше времени демон мне и не дал. Спрыгнул на землю с невероятным изяществом (а с виду грузный, неповоротливый) и пошёл на меня с явным намереньем в куски порубить. А может, даже в фарш перемолоть.

Вращение символизирует отделение плевел от зерён, то есть плохих душ от хороших, – вот что зачем-то я вспомнил, вслушиваясь в приближающееся свист мясорубки. И даже вспомнил, откуда эта цитата. Из статьи классификатора Эйсельмаера "Герметический бестиарий" о нуган-нагунах. По хорошему мне бы не вспоминать нужно было всякую ерунду, а отскочить куда подальше и начать уже колдовать что-нибудь защитное. А я замешкался. Зачем-то полез за кольтом и как-то очень неуверенно попятился. Разумеется, споткнулся о ступеньку и неловко повалился навзничь, единственное что успел, так это чуть в сторону откатиться. Тут бы, пожалуй, и конец мне временный, а может даже, и полный пришёл, да на моё счастье в этот момент на крыльцо вышел Вуанг.

В одно мгновение оценив ситуацию, воин издал боевой клич и каким-то хитрым образом сумел скатиться на спине вниз по ступеням. И там врезал монстру ногами туда, где у людей и нагонов находится причинное место. Не знаю, как там всё у монстра устроено, но от боли он точно не взвыл, однако отлететь назад отлетел. Чисто Карлсон с пропеллером. При падении он умудрился не выпустить из лап страшное своё орудие, но одно топорище вгрызлось в асфальт. Основательно вгрызлось, глубоко. Монстр, поднимаясь на задние лапы, попытался его выдернуть, да не успел. Ему бы надо было либо подниматься, либо вооружаться, а так он время потерял. И сразу превратился из охотника в жертву. Вскочив с проворностью гимнаста на ноги, Вуанг сначала свернул монстру ударом ноги нижнюю челюсть, а потом повалил его на спину, надавил коленом на грудь и стал душить. При этом, не оборачиваясь, крикнул мне:

– Давай, Хонгль, пора.

К тому времени я уже поднялся. Подошёл, выдернул из асфальта топор и, размахнувшись, вогнал с равнодушием мясника лезвие в череп монстра. После чего сплёл сообразное моменту заклинание сопротивления:

Не подмять Устав злому топорищу:
"Ча-ща" через "а",
Аш два о – вода,
Небеса – нищим.
От Начал до Суда, как ни крути:
Одной не миновать,
Двум не бывать,
Дважды не войти.

И когда слезший с затихшего монстра Вуанг выдернул топор из его головы, добил с помощью рабоче-крестьянского:

Сгинь, разбуженное лихо,
Пусть в Пределах станет тихо.

Демон напоследок промычал жалобно-жалобно, словно не монстром грозным был, а жертвенным телёнком, после чего вывернулся наизнанку через свежую рану, вспыхнул нездешним огнём и в следующий миг превратился в кучу маслянистый золы.

Казалось бы всё, дело сделано.

Ан нет.

– Ой, мамочка! – раздалось с крыльца.

Мы с Вуангом обернулись одновременно и ахнули в унисон.

На крыльце у самой двери стояла Лера, и на неё надвигался ещё один человеко-тур. Точно такой же по виду, что и предыдущий, только вращающий своё страшное орудие против часовой.

Обратное вращение символизирует отделение зерён от плевел, то есть хороших душ от плохих, – так сказано в статье классификатора Эйсельмаера "Герметический бестиарий", посвящённой нагун-нуганам. Там же говорится, что нагун-нуган, он же демон умерщвляющего равновесия или уравновешивания умерщвлений, – родной брат нуган-нагуна. Обычно они один без другого не приходят, действуют вместе. Одного в Пределы из Запредельного пригласишь, тот второго обязательно подтянет. Вот и на этот раз, видимо, вышло именно так. Находился до поры до времени нагун-нуган где-то рядом, прятался в складочках между двумя пластами реальности, а как вышла светлая душа из-под магической защиты драконьего офиса, тут-то он, сволочь такая, и объявился.

Вуангу нужна была секунда, чтобы преодолеть этим метры и упредить непоправимое, всего лишь секунда одна, только не было у него этой секунды, и взять её было неоткуда. И я никак не успевал время сдвинуть назад. Чтоб время сдвинуть, тоже время нужно. А опоздаешь, что толку будет сдвигать? Только лишний раз убедишься что непоправимое – на то оно и непоправимое – исправить нельзя.

Не знаю, как бы потом мы в глаза другу другу смотрели, если бы Лера не помогла себе сама. А сделал она вот что. Закрылась от ужасного чудища руками и – да хранит нас то, что нас хранит – звонко, с пронзительным отчаяньем крикнула:

– Изыди!

Нет, конечно, не исчез никуда нагун-нуган, не испарился, не рассыпался в прах, остался в Пределах, но на одно мгновенье замер там, где в то мгновенье стоял. И тут уж наш воин не сплоховал, тут уж он выдал. Подлетел к монстру молнией, оттащил рывком в сторону, повалил задней подсечкой и под стенания старой стервы с косой отоварил его так, как никого и никогда до этого не отоваривал. Монстр дёргался, вздрагивал от ударов, что-то там мычал возмущённо, но ничего поделать не мог. Не той прозрачности у Вуанга душа, чтобы нагун-нуган на неё посягал. Не мог не то чтобы накинуться, но даже сопротивление достойное оказать. Парой, только парой с братом им по Пределам нужно шастать. Иначе никак.

Отправили мы с Вуангом этого выкормыша Запредельного в родные его пенаты уже вместе. Улетел за милую душу. В Пределах от него только горка белого жирного пепла осталась, да и ту разъярившийся не на шутку воин растоптал. Ну а как растоптал, подбежал к плачущей Лере и взялся её утешать. Я же, уже ничему не удивляясь, присел на нижнюю ступеньку крыльца и наконец-то закурил. Нужно было хоть каким-то образом волнение унять.

Волнение моё было вызвано отнюдь не появлением монстров. Это момент, что называется рабочий. Понятное дело, что убийца оборотня решил подстраховаться и вывести дракона из игры. Если не навсегда, то хотя бы на время. Это всё понятно. Мне другое было непонятно: как Лера сумела нагун-нугана остановить?

57
{"b":"121236","o":1}