ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Котёнку скоро надоело забавляться пушистыми соболями и звонкими браслетами. Он быстро-быстро засучил лапками, высвободился, спрыгнул на пол и без оглядки, хвост трубой, шмыгнул за дверь.

Софи укоризненно поглядела ему вслед. Эгоизм котёнка ей показался обидным. Она повернулась к флигель-адъютанту.

– Полковник мне сказал, что вы только что расстались с моим мужем. Ну как он?

Софи спросила это голосом без интонаций, словно продолжая думать о другом.

«Только-то?» – мысленно отметил себе Адашев.

– Сто сорок две, графиня. Четырёх не хватает, – объявил Сашок.

Софи подошла к столу и поглядела на свой жемчуг. Это был свадебный подарок мужа. Она молча вздохнула. «Другой бы расстроился…» Но ведь она знает Серёжу. Скажет просто: «Поручи Фаберже[239] подыскать взамен новые».

– Что же это в самом деле, – неодобрительно заметила жандарму княгиня Lison.

Тот смущённо вскочил:

– Я сейчас же побегу туда опять…

Софи повела рукой.

– Не беспокойтесь, дорогой полковник, стоит ли?

На Адашева так и пахнуло от неё хрупкой, беспомощной женственностью.

– Ваше сиятельство, – вбежал выездной Софи, плечистый малый с густыми бакенбардами. – Пожалуйте в вагон; поезд сейчас трогается.

Все поспешили к выходу.

Адашев оказался в одном вагоне с Софи. В её купе захлопотали выездной и горничная. Как всякой холёной женщине, ей понадобилось на ночь сразу множество всевозможных мелочей.

Она осталась в коридоре. Адашев подошёл к ней.

Софи встретила его безразличной улыбкой скучающей путешественницы:

– Посмотрите! Ведь наши вагоны, в сущности, куда просторней и уютней заграничных…

Она оглядывалась с недоверчивым удивлением петербуржца, замечающего вдруг что-то русское как будто лучше иностранного.

Завязался незначащий светский разговор.

– А меня, старуху, молодёжь бросила, – раздался рядом обиженный голос.

Из соседнего купе выглянула княгиня Lison.

– Я думала, вы легли, – сказала Софи.

– Ma duegne est insupportable[240], – пожаловалась княгиня и понизила голос: – Она сослепу всегда часами копошится.

Вздохнув, княгиня показала глазами на невзрачную пожилую женщину, вынимавшую тяжёлое туалетное серебро из громоздкого старомодного несессера.

Затормошённая горничная ворчливо огрызнулась:

– Вы бы хоть на четверть часика куда перешли, ваше сиятельство. А то где же тут разобраться.

– Refugiez-nous chez vous[241], – предложила княгиня Адашеву.

– Mais volontiers[242].

Он открыл дамам своё купе. Княгиня уселась, утомлённо охая, и сразу задремала.

Адашев помог Софи снять соболью шубу. Она была одета с незаметной роскошью и модной новизной. На всех её вещах был явный отпечаток rue de la Paix.

– Нет второго города, как Париж! – невольно вырвалось у флигель-адъютанта.

В глазах Софи заиграли искорки:

– Я, главное, люблю парижскую толпу; все оживлены, торопятся куда-то, смеются… Гуляя по улицам, самой некогда ни задуматься, ни даже опомниться, и как все – наслаждаешься жизнью. Я так понимаю папá: посадил меня вчера в поезд, а сам остался.

Адашев усмехнулся:

– А вы заметили, как самый важный петербургский сановник меняется, попав в Париж? Он и думать начинает проще, и говорит по-человечески.

Софи запнулась на мгновение и неожиданно ответила:

– Мы привыкли, но ведь большинство мужчин у нас не люди, а будто только вешалки для мундиров.

«Серёжа, пожалуй, ей не пара», – промелькнуло в голове Адашева.

Княгиню Lison качнуло, она подняла веки. Её старческую сонливость разом точно рукой сняло.

– Никто на свете не умеет так утончённо ценить женщину, как парижанин, – мечтательно проговорила она. На одутловатом лице заиграла томная улыбка: – Бывало прежде!..

Последовал пространный путаный рассказ.

Как часто свойственно старухам, далёкое прошлое казалось княгине вчерашним днём. Посыпались полузабытые имена: la princesse Mathilde, monsieur de Sagan, le general de Gallifet[243], отзывы и сплетни о давно умерших, точно о живых… Княгиню мало заботило, понимают ли её собеседники и даже слушают ли вообще. Хотелось просто вспомнить вслух счастливую пору своей молодости и успехов.

Софи стало сразу нестерпимо скучно. Она сочувственно взглянула на Адашева, подавляя мучительный зевок. Адашев, наоборот, словно обрадовался. Присутствие любой хорошенькой светской женщины всегда вызывало в нём желание порисоваться, блеснуть, показаться умным и интересным. А среда и люди, о которых говорила княгиня, были хорошо ему знакомы. Париж начала Третьей Республики[244] пестрел для него первыми, неизгладимыми образами детства. Его отец в те годы состоял советником посольства во Франции.

Давая реплику княгине, он стал умело дополнять её рассказ то характерным штрихом, то интересной подробностью. Разволнованной старухе мерещилось порой, что перед ней сверстник. Они, казалось, некогда бывали вместе на охотах в Шантилье; заезжали к Виардо повидать Тургенева[245]; встречали Жюля Фабра, Ренана[246] и старшего из братьев Гонкуров[247]… Софи тоже стала прислушиваться, и внимание её постепенно возрастало. Адашев раскрывал перед ней целый мир, полный блеска, утончённости и пряной, перенасыщенной культуры.

– Как вы всё знаете! – невольно вырвалось у неё. – Слушая вас, за себя стыдно.

До сих пор Париж был для неё только калейдоскопом магазинов, ресторанов и театров, каким он представлялся большинству тогдашних богатых праздных русских.

В двери показался жирный обер-кондуктор с медалями, в пенсне на цепочке, с портфелем и щипцами для прострижки билетов. Затем постучались горничные и доложили, что всё готово.

Софи нехотя ушла к себе. Было так обидно, что Адашева прервали… Хорошо; что завтра они ещё полдня в дороге!

Почти институтская восторженность в её прощальном взгляде не ускользнула от флигель-адъютанта. Приятно шевельнулось мужское самодовольство.

«Прелестная женщина! – решил он, оставшись один. – И вся в контрастах. Чёрные иконописные брови, а волосы светлые, как у скандинавской русалки; шаловливые жизнерадостные искорки в карих зрачках и точно скрытая грусть в отчётливом разрезе губ… Счастливец!» – позавидовал он Репенину.

«Но разве можно её забрасывать? – Он задумчиво повёл по привычке плечом. – Так Серёжа потеряет её и сам будет виноват!»

Флигель-адъютанту давно хотелось пить. Несмотря на поздний час, он уверенно направился в вагон-ресторан.

С самого отхода поезда между столиками метался потный лакей-татарин и хлопал пробками.

За одним из них прочно уселась компания. Соковников изготовлял для Кислякова и Потроховского сложный крюшон собственного изобретения. Длинной ложкой он солидно разбалтывал смесь ликёров в большом стеклянном жбане.

– Однако!.. – воскликнул, подсаживаясь к ним, Сашок и недоверчиво, сквозь монокль, стал наблюдать, с какой бережностью банкир доливает жбан бутылкой шампанского.

Соковников прищёлкнул языком:

– Вы только попробуйте.

– Он у нас, знаете, мастер, – заверил Потроховский. Банкир налил всем по стопочке.

Сашок глотнул и ужаснулся:

– Динамит!..

– А по-моему, напиток с большим настроением, – одобрил Кисляков.

– С изюминкой!.. – игриво подхватил Сашок. Последовал один из тех сомнительных анекдотов, которыми обычно тешится мужская компания за вином.

вернуться

239

Фаберже Пьер-Карл – русский подданный французского происхождения, придворный ювелир императора. Его мастерские использовали труд 500 ювелиров, кузнецов и подмастерьев. Имел филиалы в Москве, Лондоне и Париже; получал большие доходы от производства серебряных и золотых изделий. Одно из высших достижений искусства Фаберже – 56 пасхальных яиц царской коллекции, которые он создал для Александра III и Николая II. Переодетый дипломатом, бежал из России в 1918 году, последние два года жизни прожил в Швейцарии.

вернуться

240

Моя горничная нестерпима (фр.).

вернуться

241

Приютите нас у себя (фр.).

вернуться

242

Охотно (фр.).

вернуться

243

General de Gallifet – Галифе Гастон, маркиз де (1830 – 1909), французский генерал, один из командующих армией версальцев, участвовал в подавлении Парижской коммуны (1871). Военный министр в 1899 –1900 гг.

вернуться

244

Третья Республика – буржуазная республика во Франции в 1870 – 1940 гг.

вернуться

245

Виардо-Гарсиа Мишель Полина (1821 – 1910) – французская певица (меццо-сопрано) и композитор, близкий друг И. С. Тургенева, с которой писатель познакомился в 1847 г. и в семье которой прожил последние двадцать лет своей жизни, сначала в Баден-Бадене, затем в Париже.

вернуться

246

Ренан Жозеф-Эрнест (1823 – 1892) – французский писатель, иностранный член-корреспондент Петербургской академии наук (1860). Автор философских драм и работ по востоковедению.

вернуться

247

Гонкур Эдмон (1822 – 1896), в соавторстве с братом Жюлем написал несколько романов, мемуары. По его завещанию основана так называемая Гонкуровская академия (1896), присуждающая ежегодные французские литературные премии за достижения в жанре романа.

37
{"b":"121244","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
World Of Warcraft. Трилогия Войны Древних: Источник Вечности
Рогора. Пламя войны
Дорогой Эван Хансен
Продавец обуви. Как я создал Nike
Кто-нибудь видел мою девчонку? 100 писем к Сереже
Чеширский сырный кот
Большая энциклопедия коучинга
Се, творю
Будни учителя