ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Светская жизнь, меж тем, текла своим чередом. Посольства. Званые вечеринки. Презентации сомнительных фондов. Перерезание ленточек на выставках. Валентина билась, как рыба об лед, чтоб их куда-нибудь, упаси бог, не забыли пригласить. Однажды, когда Присядкин простудился и у него поднялась температура до 39 градусов, она потащила его, больного, на малозначащую встречу в польское посольство. Оттуда домой его привезли уже на машине «скорой помощи». Зато, как сказала  находящемуся в горячечном бреду Присядкину Валентина, - «поставили галочку». Редкие западные корреспонденты, время от времени вспоминавшие о нашем бесстрашном «правозащитнике» и просившие интервью, получали каждый раз полный и решительный отказ. Перед ними Валентина опустила непробиваемый железный занавес. Разумеется, временно. Она, конечно, не забывала записывать себе в книжечку их координаты, - если вдруг придется разворачивать, как они с Игнатием это конспиративно назвали, «план Карла», то есть план спасения отважного правозащитника от преследования властей. Но на данном этапе час Икс пока что не пробил. Власти правозащитника гнобить не торопились, а, напротив, на Старой площади аккуратно выписывали ему зарплату. Но одно приглашение поставило ее в тупик. Бывший крупный функционер кремлевской администрации пригласил на юбилей своей жены. На вечеринке ожидались в ассортименте и другие отставники, а также отодвинутые с передовых позиций «демократы», всеми фибрами души ненавидящие новую власть. Кто-то из них не вошел в обновленную президентскую команду, кто-то с треском провалился в Думу, кто-то потерял хорошо оплаченный пост на телевидении, кого-то за старые грехи прижала налоговая инспекция, кого-то выпер из «перестроечных» главных редакторов новый собственник издания… Ожидались даже бывший пресс-секретарь бывшего президента, а также сразу две бывших главы администрации – очень давний Хилатов и сравнительно недавно отставленный Болотин… Со всеми этими людьми Валентина в свое время с трудом наладила дружбу. Когда они были в силе, такие нарочито личные, подчеркнуто приятельские отношения имели большое значение. А теперь? Не повредит ли Присядкину участие в шабаше этих теней прошлого, этих отставной козы барабанщиков? Можно было голову сломать.

Поначалу Валентина решила устроить Игнатию дипломатический насморк и под предлогом болезни не ходить на сомнительное сборище. Но, поколебавшись, взвесив все «за» и «против», они с Присядкиным все-таки решили принять приглашение. Интересно было понять, чем занимаются столь известные персоны после отставок, и если они в шоколаде, то, может, стоит не чваниться, а заранее зарезервировать себе местечко в этом клубе отставников…

Прием бывший чиновник организовал на лужайке перед своим грандиозным загородным домом. Слово «коттедж» для этого сооружения как-то не годилось, звучало мелковато. Правильнее было бы назвать это дворцом. Или замком.

Когда-то здесь, окруженная тремя гектарами леса, размещалась государственная дача. Но, как почти все госдачи, доскрипевшие с ветхозаветных советских времен до ельцинского революционного периода истории, она была удачно приватизирована вместе с земельным участком. Новый хозяин немедленно снес рухлядь – деревянную дачу поздней сталинской архитектуры, и затеял строительство нового дома. Дворец был построен в рекордные сроки – спасибо Пал Палычу (не тому Пал Палычу, который «Пельмени от Пал Палыча», а другому, вы понимаете). Первые года три дом поражал соседей величием и размахом. Но как же быстро летит время! Теперь уже это сооружение совершенно не соответствовало современному архитектурному стилю. Дом стремительно морально устаревал. За несколько лет подмосковная загородная архитектура сделала колоссальный рывок, приблизившись к лучшим западным образцам.

Взорам же приехавших на юбилей гостей предстал типичный ново-русский сундук из красного кирпича, из него во все стороны торчали такие же унылые кирпичные башенки, украшенные сверху зубцами, срисованными с кремлевской стены, а крыша была покрыта яркой медью. В первой половине дня отражавшееся в ней солнце нестерпимо било в глаза всем, кто подходил к дому. Так как крыша была довольно сложной конструкции, в солнечную погоду она отбрасывала отблески во все стороны, и пока солнце двигалось по небосводу, эти отблески хаотически перемещались по всему участку. Было полное впечатление, что на крыше установлено сразу несколько гиперболоидов инженера Гарина. От них негде было укрыться. Даже темные очки не очень-то спасали. Поэтому гости, которых вывели на лужайку «на аперитив», вынуждены были, разбившись на небольшие группки, постоянно перемещаться, меняя место дислокации именно для того, чтобы не ослепнуть. Среди них не было ни хозяина дома, ни хозяйки, которые хлопотали внутри, руководя поварами и официантами, приглашенными специально для этого случая. Зато приятной неожиданностью стала исполнительница русских романсов, которая прямо тут, на траве, исполнила парочку песен под аккомпанемент рояля, оказавшегося ну точно как в анекдоте, – в кустах.

Валентина не пожалела, что приехала. Прежде всего, она убедилась, что костлявая рука голода, по всей видимости, не дотянулась ни до кого из отставников. Все приехали на хороших машинах, многие с водителями. Одеты были, по Валентининым представлениям, не смотря на полуденный час, весьма торжественно, некоторые даже в вечернее. Все гости имели вполне цветущий вид. Да и разговоры велись заслуживающие внимания, стоило послушать. Не менее поучительные, чем дома у Давилкиных.

«Да, Давилкины, Давилкины… - подумала Валентина, - квартира его и в подметки не годится этому дворцу, где гостей с первого этажа на второй возит панорамный шведский лифт, но ведь совсем не исключено, что вот уйдет Давилкин в отставку, и тут же возьмет и пригласит в какие-нибудь такие хоромы. Кто его знает, что и где у него сейчас строится на имя тещи или племянника. Не может быть, чтоб не строилось… Эх, не сумели мы все-таки с Присядкиным ничего выжать за эти годы, лопухи мы и есть лопухи. Честные мы все-таки люди, ничего тут не попишешь, не умеем воровать…» Последняя мысль заставила ее взгрустнуть. Потому что, положа руку на сердце, Валентина страстно хотела бы научиться воровать. И иметь хотя бы малюсенькую долю того, что каким-то неведомым образом приобрели рассыпавшиеся на зеленой лужайке, как бильярдные шары, пухлые и довольные жизнью господа.

Гости действительно разбрелись группами. В каждой говорили о своем. Чтобы ничего не упустить, Валентине постоянно приходилось перемещаться от одних к другим. Здесь, кстати, почти все ее знали. Неловких ситуаций не было. У старой гвардии Присядкины считались за своих. И еще, на что обратила внимание Валентина, в отличие от действующих чиновников, собиравшихся у Давилкиных, нынешние гости не суетились, не пользовались случаем, чтобы на ходу спешно решить какие-то деловые вопросы, не торопились что-то с кем-то обязательно обговорить и о чем-то полушепотом договориться. Это расслабляло, но и притупляло бдительность.

- У президента нашего весьма характерная внешность, - говорил один бывший «отец демократии». - Вы заметили, его пародируют голосом, но практически на эстраде нету двойников, так сказать, по внешности. Были двойники Горбачева, Ленина, кого угодно, по Арбату ходили толпами, фотографироваться набивались, а вот нынешнего президента показать – нет желающих.

 - Да просто боятся.

- Ладно вам, что тут бояться. Просто трудно ухватить его мимику, жесты, неповторимое выражение глаз. Чтобы добиться такого выражения глаз, надо закончить не ГИТИС, а Высшую школу КГБ. Ни один актер такого не сыграет.

 - А вы знаете, в Лондонской национальной галерее висит практически портрет нашего президента кисти художника ван Эйка.

 - Как это?

- Да я и сам был поражен. Называется «Портрет четы Арнольфини». Не обязательно ехать в Лондон, купите альбом. Ну вылитый наш! Один в один.

- Надо посмотреть.

- Конечно. Сходство разительное, вы сразу увидите. Я когда был в галерее и проходил мимо этой картины, просто вздрогнул. Мне смотрительница сказала, что это общая реакция. Все вздрагивают. Настолько бросается в глаза. Они его даже в более заметное место перевесили.

28
{"b":"121256","o":1}