ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Они не плачут, они не стонут, они не ругаются. Несомненно, есть что-то загадочное, что-то непостижимое в их суровом, упорном молчании».

Как будто преисполненные злобной решимостью принудить своих врагов проявить слабость, немцы не оказывали медицинской помощи военнопленным и свели их рацион до минимума.

Тревожное чувство, что им приходится сражаться против противника почти сверхъестественной силы и стойкости, было широко распространено среди немецких солдат, особенно в пехоте, и его можно проследить в их письмах и дневниках. Но в главное командование сухопутных войск эти настроения проникли несколько позже. Лишь в конце августа там стали считаться с возможностью зимней кампании — в отличие от полицейских обязанностей оккупационных сил. 30 августа начальник генерального штаба ОКХ Гальдер приказал:

«Ввиду недавних событий, которые, вероятно, сделают необходимыми военные операции ограниченного масштаба даже в течение зимы, оперативному отделу надлежит подготовить докладную записку о зимней одежде, которая потребуется для этой цели. После утверждения начальником генерального штаба ОКХ докладная будет переслана в организационный отдел для принятия необходимых мер».

После победы под Киевом многие генералы в генеральном штабе были склонны считать, что еще одно окружение прикончит русских, и тогда немецкие армии смогут перезимовать в Москве. Только фон Рундштедт был целиком и полностью против подобных планов и рекомендовал остановить войска на Днепре до весны 1942 года Так как это повлекло бы за собой отвод войск на центральном секторе фронта, это было заведомо неприемлемо для Гитлера, а тот факт, что большинство высших генералов — Бок, Клюге, Гот, Гудериан — командовали войсками на центральном фронте (и вынашивали честолюбивые планы), предопределил, что Рундштедт остался в меньшинстве среди своих профессиональных военных коллег.

15 сентября Браухич изложил в штаб-квартире фон Бока план новой операции «Тайфун». В ней должны были принять участие три четверти германских вооруженных сил на Восточном фронте, включая все танковые дивизии (за исключением группы фон Клейста, которой предстояло продолжать операции на Украине). Танковая группа Гепнера была переброшена из-под Ленинграда. Ее намечалось поставить в центре, по обе стороны от нее разместить 9, 4 и 2-ю армии, а на крайних флангах — танковые группы Гота и Гудериана.

Фронт наступления был необычно широк. Между исходными позициями Гота, к северу от Смоленска, и Гудериана, на левом берегу Десны, было около 240 километров. Согласно плану удар танков Гепнера должен был расколоть фронт русских на две части, разбитые остатки русских частей сгруппируются вокруг узлов коммуникаций в Вязьме (которую должен был взять Гот) и Брянске (предназначенном Гудериану).

Как только русские войска, окруженные в этих двух «котлах», будут подавлены, препятствий для прямого наступления на советскую столицу больше не будет.

Для рядового состава фюрер приготовил очередной приказ:

«После трех с половиной месяцев боев вы создали необходимые условия для нанесения последнего мощного удара, который должен сломить врага на пороге зимы».

Усиленной группе армий «Центр»[62] противостояли соединения Западного фронта генерала Конева, Брянского и Резервного фронтов — 13 общевойсковых армий, общая численность их достигала миллиона, но по своему составу и оснащенности эти армии резко отличались друг от друг. Почти во всех соединениях и частях не хватало артиллерии, противотанковых средств, фактор мобильности был очень низок — не хватало автотранспорта и даже лошадей.[63]

С точки зрения технической оснащенности и подготовки эти армии, которые приняли на себя удар в начальной фазе битвы за Москву, являлись, наверное, самыми слабыми из всех советских армий, выходивших на поле боя. Большинство солдат и офицеров были призваны из резерва, не имели боевого опыта и достаточной военной подготовки.

Правда, у советского командования все еще оставался существенный резерв, который содержал часть лучших кадровых войск во всей Красной Армии — армии Дальневосточного фронта генерала Апанасенко. Войска фронта находились в состоянии боевой готовности с 22 июня 1941 года, ожидая нападения японцев. Но дни шли, перерастали в недели и месяцы, благоприятный сезон для ведения боевых действий сократился, и Ставка Верховного Главнокомандования начала рассматривать возможность использования этих хорошо обученных и закаленных в суровом климате войск в критический момент на Западном фронте.[64]

Зная из долголетнего опыта о вероломстве японских милитаристов, которые на протяжении 30-х годов неоднократно внезапно провоцировали вооруженные инциденты и крупные конфликты, советское командование опасалось ослаблять свою оборону на Дальнем Востоке. То, что Сталин наконец дал согласие на переброску части войск из Сибири,[65] объясняется заверениями, полученными Ставкой от разведывательной группы Зорге в Токио, которым Советское правительство, в отличие от советско-японского пакта о ненападении 1941 года, имело веские основания доверять. Еще 25 июня Зорге сообщил о решении Японии выступить в южном направлении на Индокитай, и все дальнейшие разведывательные данные из этого источника указывали на то, что японцы предпочитают легкий захват богатых голландских колоний в Юго-Восточной Азии суровым боям в Монголии.[66] Кроме того, во время вооруженного конфликта с Германией Ставка Верховного Главнокомандования получала исключительно ценную разведывательную информацию еще от двух отдельных разведывательных групп — «Красная капелла» в самой Германии и организации Радо в Швейцарии, имевшей контакт с исключительно ценным швейцарским агентом Люси.

В противоположность русским немецкое командование имело очень слабое представление, что происходит в Москве. Грубые и ставшие болезненно очевидными просчеты в оценке советской мощи вынудили ОКХ воздерживаться от оценок и предположений, за исключением тех, которые основывались на сведениях фронтовой разведки. Пока немцы сохраняли инициативу и обладали значительным военным превосходством на полях сражений, этот недостаток не имел большого значения. Но когда наступление приостановилось и перевес не стал столь ощутимым, отсутствие сведений о реальной силе противника и его намерениях поставило немецкое командование в трудное положение.

В первые месяцы войны советская армейская разведка уступала немецкой. Пленных немцев было не так много, и в ходе длительного отступления советских войск не было ни времени, ни организационных возможностей просеять и проанализировать разведывательные донесения и итоги допросов пленных. Но к осени 1941 года положение изменилось, и к тому же русские начали получать все более обширную и надежную информацию от партизанских отрядов, действовавших в немецком тылу за линией фронта.

Партизанское движение было «четвертым» родом Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне.

Когда первые сведения о действиях партизан достигли Гитлера, он даже приветствовал их: «В этом есть свои преимущества — дает нам возможность уничтожать всех, кто выступит против нас».

Обычно поддержание «порядка» на оккупированных территориях было прерогативой СС, но приказ ОКВ от 16 июля 1941 года вменил это также в обязанность регулярных немецких войск.

Вместо «быстрого усмирения» захваченной территории карательные меры, к которым охотно приступили немцы, разожгли пламя народной войны, и партизанское движение начало быстро расти. Жители сел, деревень и хуторов предоставляли кров и продовольствие партизанам и группам выходивших из окружения русских военных, росла ненависть к захватчикам по мере того, как становилось известным зверское обращение немцев с мирным населением. Особое значение приобрел провозглашенный Сталиным тезис о патриотическом, национальном характере войны против фашистской Германии.

вернуться

62

На 1 октября группа армий «Центр» имела в своем составе 1800 тысяч человек, более 14 тысяч орудий и минометов, 1700 танков. Их поддерживали 1390 самолетов. См.: История второй мировой войны 1939–1945 гг., т. 4, с. 92. — Прим. перев.

вернуться

63

В составе этих трех фронтов насчитывалось около 1250 тысяч человек, 7600 орудий и минометов, 990 танков (в основном легких), 677 самолетов (из них лишь 20 процентов — новых типов). Из 95 соединений этих фронтов многие были укомплектованы не полностью, а дивизии народного ополчения были слабо вооружены и обучены. См.: История второй мировой войны 1939–1945 гг., т. 4, с. 93–94. — Прим. перев.

вернуться

64

К концу 1940 года на Дальнем Востоке находилось более 20 процентов личного состава советских сухопутных войск, шестая часть орудий и минометов и почти третья часть всех танков Красной Армии. — Прим. перев.

вернуться

65

В годы войны из состава Дальневосточного фронта на советско-германский фронт были направлены 23 дивизии и 19 бригад. См.: Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Энциклопедия. М., 1985, с. 229. — Прим. перев.

вернуться

66

14 сентября Рихард Зорге сообщил в Москву, что «японское правительство решило не выступать против СССР». — Прим. перев.

23
{"b":"121258","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кто остался под холмом
Рождественская надежда
Зимние сказки и рождественские предания
Женить принца
Секреты продвижения на YouTube
Авантюра
О чем мы молчим с моей матерью
Волшебные греческие ночи
Мой Лигр