ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Весь город охвачен пожаром, — с удовлетворением запишет в дневнике офицер 267-го полка 94-й дивизии Вильгельм Гоффман, — по приказу фюрера люфтваффе предало его огню. Так им, этим русским, и надо, чтобы они прекратили сопротивление…»

Но 24 августа наступило и прошло, а за ним и 25-е, дни сменяли друг друга, и стало ясно, что русские полны решимости сражаться на подступах к городу и, если потребуется, в самом Сталинграде. Витерсгейм удерживал пробитый им коридор, тянувшийся к Волге, но расширить его в южном направлении не мог. 62-я армия русских медленно отступала к городу, но закрепилась на его окраинах. Огромный перевес в танках и авиации позволил Готу оттеснить 64-ю армию к Тундутово, но она продолжала обороняться, и надежды прорвать ее фронт мощным танковым ударом не сбылись.

Второе за месяц крупное наступление немцев захлебнулось, и одним из незапланированных обоими противниками последствий этого явилось то особое магнетическое притяжение, которое Сталинград станет оказывать на обе воюющие стороны. 25 августа городской комитет обороны, возглавляемый первым секретарем обкома ВКП(б), обратился к сталинградцам с воззванием о защите осажденного города:

«Дорогие товарищи! Родные сталинградцы!.. Не отдадим родного города на поругание немцам. Встанем все, как один, на защиту любимого города, родного дома, родной семьи. Покроем все улицы непроходимыми баррикадами. Сделаем каждый дом, каждый квартал, каждую улицу неприступной крепостью».[117]

В этот же самый день Гитлер со своей свитой перебрался из Растенбурга в новую штаб-квартиру «Вервольф» под Винницей, где он будет находиться до конца 1942 года. Командующий группой армий «Б» Вейхс получил приказ начать новое наступление и «очистить весь правый берег Волги», как только армия Паулюса завершит подготовку. 12 сентября, за день до «последнего» штурма, оба генерала были вызваны в новую ставку фюрера, где Гитлер повторил им, что «сейчас необходимо сосредоточить все имеющиеся силы и как можно быстрее овладеть всем Сталинградом и берегом Волги». Он также заявил, что им нет необходимости беспокоиться о своем левом фланге вдоль Дона, так как переброска армий сателлитов (которые должны оборонять его) проходит организованно.

Дополнительно Гитлер выделил еще три свежие пехотные дивизии (две из расформированной 11-й армии Манштейна), которые прибудут в 6-ю армию в ближайшие дни.[118]

Примерно в это же время, когда Гитлер переехал в Винницу, Ставка Верховного Главнокомандования тоже сделала вывод, что центр военных действий необратимо сместился на юг и дальнейший ход борьбы на советско-германском фронте будет решаться в Сталинграде. Незадолго до этого маршал Тимошенко был переведен на Северо-Западный фронт, и 29 августа в район Сталинграда прилетел единственный командующий в Красной Армии, никогда не знавший поражений, генерал Г. К. Жуков, а также те авиационные и артиллерийские специалисты, вроде начальника артиллерии Красной Армии Н. И. Воронова, которые вместе с Жуковым выработали победоносный план контрнаступления под Москвой.

«Верден на Волге»

Боевые действия на советско-германском фронте содержат в себе весь спектр военной истории. Сталь холодного оружия и лихие кавалерийские атаки мало чем отличаются от сражений средних веков; лишения и страдания, испытываемые солдатами в вонючем окопе под непрекращающейся бомбардировкой, напоминают о боях первой мировой войны. Однако в целом характерной чертой сражений на Восточном фронте был их смешанный характер. Маневренные операции на открытой местности, схожие с теми, которые велись в Ливийской пустыне, чередуются с периодами ожесточенных позиционных боев, напоминающих схватки в подземельях форта Во (центральном форте Верденской крепости).

Безусловно, гигантскую битву, которая велась в Сталинграде, уместнее всего сравнить со страшной верденской «мясорубкой» Фалькенхайна.[119] Но есть и существенная разница. В Вердене противники редко видели друг друга, они уничтожали друг друга фугасными снарядами или расстреливали пулеметным огнем на расстоянии. В Сталинграде каждая битва выливалась в схватку между отдельными лицами. Солдаты выкрикивали ругательства и издевались над противником, от которого их отделяла улица; часто, перезаряжая оружие, они слышали дыхание врага в соседней комнате; рукопашные поединки кончались в сумеречном дыму и клубах кирпичной пыли ножами и топорами, кусками камня и искореженной стали.

Вначале, когда немцы были на окраинах города, они еще могли извлекать выгоды из своего превосходства в танках и авиации. Дома здесь были деревянными, и все они сгорели во время массированного воздушного налета 23 августа.

Бои велись в гигантском окаменелом лесу из почерневших печных труб, где защитники города могли найти укрытие лишь в обуглившихся развалинах отдельных деревянных домов и рабочих поселков, опоясывавших город. Но по мере того как немцы все глубже и глубже пробивались в район канализационных труб, кирпича и бетона, их прежний оперативный план утратил свою ценность.

В тактическом плане решающее значение в обороне Сталинграда имел контроль над переправами через Волгу, от которых зависела судьба Сталинградского гарнизона… Хотя тяжелая и средняя артиллерия русских находилась на левом берегу реки, оборонявшимся требовалось огромное количество боеприпасов для легкого стрелкового оружия и минометов, и в этом и во многих других отношениях, вплоть до эвакуации раненых, они полностью зависели от бесперебойной работы переправ. Небольшой изгиб и многочисленные островки в русле реки между Рынком и Красной Слободой затрудняли фланкирующий обстрел всех переправ, даже после установки немцами орудий на правом берегу Волги, и тем более ночью, когда в основном осуществлялись перевозки. Немцы с самого начала недооценили значение этого факта и сосредоточили свои усилия на том, чтобы пробиться к Волге сразу в нескольких пунктах через узкую полосу городской территории, обороняемой войсками 62-й армии. Каждое из трех крупных наступлений, предпринятых немцами во время осады Сталинграда, преследовало именно эти цели. В результате, даже когда немцам удавалось вклиниться в оборону русских, они застревали в паутине огневых точек и укрепленных пунктов противника, пробитые коридоры были слишком узкими, а немцы на острие клина сами оказывались в роли обороняющихся.

Таким образом, тогда как русские в ходе оборонительных боев проявили большое искусство и находчивость в выработке новых тактических приемов, Паулюс с самого начала пошел по неверному пути. Немцы были сбиты с толку ситуацией, с которой им до этого не приходилось сталкиваться в своей военной практике, и они реагировали на нее в свойственной им манере: применением грубой силы все в более и более массированных дозах.

Эта растерянность охватила как высших военачальников, так и рядовых солдат. Уже упоминавшийся Вильгельм Гоффман (ранее ликовавший в своем дневнике по поводу бомбежки Сталинграда) отразил ее в эпитетах, которыми он награждает защитников Сталинграда и в которых можно увидеть изумление и негодование, страх и жалость к себе.

1 сентября: «Неужели русские действительно собираются сражаться на самом берегу Волги? Это же безумие».

8 сентября: «…безрассудное упрямство».

11 сентября: «…фанатики».

13 сентября: «…дикие звери».

16 сентября: «Варварство… это не люди, а черти».

Затем Гоффман в течение месяца воздерживается от высказываний о характере противника, в это время записи в дневнике насыщены мрачными размышлениями о горестной судьбе товарищей по оружию и самого себя.

27 октября: «Русские — это не люди, а какие-то железные существа. Они никогда не устают и не боятся огня».

28 октября: «Каждый солдат считает себя обреченным человеком».

Когда Паулюс вернулся в свою штаб-квартиру после совещания с Гитлером 12 сентября, до начала третьего наступления оставались считанные часы. На этот раз 6-я армия собиралась бросить в бой одиннадцать дивизий, е том числе три танковых. Русские имели всего три стрелковые дивизии, отдельные части четырех других дивизий и бригад и три танковые бригады. К этому времени 14-й танковой дивизии Гота наконец 9 сентября удалось пробиться к Волге в районе Купоросное, пригороде Сталинграда, и отсечь 62-ю от 64-й армии. Таким образом, 62-я армия, оборонявшаяся на внутреннем обводе города в центральной части Сталинграда и северных заводских районах, оказалась полностью изолированной от остальных советских войск. 12 сентября вызванный в штаб фронта генерал Чуйков был назначен командующим 62-й армией и вечером этого же дня переправился на пароме в горевший город.

вернуться

117

Чуйков В. И. Сражение века. М., 1975, с. 81–82. — Прим. перев.

вернуться

118

С 1 апреля по 18 ноября 1942 года немецко-фашистское командование перебросило с Запада на советско-германский фронт дополнительно около 70 дивизий. См.: История второй мировой войны 1939–1945 гг., т. 5, с. 317. — Прим. перев.

вернуться

119

Фалькенхайн, Эрик фон (1861–1922) — немецкий генерал, в 1914–1916 годах — начальник генерального штаба, снят за неудачу под Верденом. — Прим. перев.

42
{"b":"121258","o":1}