ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Если мы хотим понять это прошение в полной мере и по-настоящему усвоить его, нам необходимо сделать еще один шаг и задаться вопросом: а что такое, собственно, прощение? В чем оно состоит? Прегрешение — некая реальность, объективная сила, действие которой разрушительно, и это разрушительное действие должно быть преодолено. Вот почему прощение — это нечто большее, чем просто игнорирование происшедшего, желание предать его забвению. Вина должна быть осмыслена, ее преодоление предполагает очищение. Прощение требует некоторых усилий: прежде всего со стороны того, кто прощает, ибо он должен преодолеть причиненное ему зло, символически сжечь его внутри себя дотла и тем самым очиститься, дабы затем вовлечь в этот процесс преобразования, внутреннего очищения и другого, виновного, и тогда они оба, пройдя через общее страдание и преодоление зла, выйдут из этого испытания обновленными. Здесь мы невольно вспоминаем о тайне Креста и одновременно думаем об ограниченности собственных сил, которых нам недостает для того, чтобы справиться с недугом или преодолеть зло. В такие моменты мы сталкиваемся с подавляющей силой зла, над которой мы, одни, оказываемся не в состоянии одержать верх. Райнхольд Шнайдер говорит по этому поводу: «Зло живет в тысяче обличий; оно взбирается на вершины власти, оно сочится из бездны. У любви же лишь один лик — лик Бога, говорящего „сей есть Сын мой возлюбленный“» (Schneider, 68).

Мысль о том, что Бог за прощение человеку его вины, за спасение человека изнутри решился заплатить смертью Своего Сына, — эта мысль воспринимается нами, сегодняшними, как нечто весьма странное: то, что Господь «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни», что «Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши» и что «ранами Его мы исцелились» (Ис 53:4–6), — все это нас уже не убеждает. И происходит это, не в последнюю очередь, вследствие банализации зла, которой мы сами себя убаюкиваем, что не мешает нам вместе с тем, глядя на ужасы человеческой истории, и особенно Новейшей истории, использовать их в качестве удобного предлога для того, чтобы отрицать доброту Бога и порочить Его творение — человека. Пониманию великой тайны искупления мешает, помимо всего прочего, и ставший привычным индивидуалистический образ человека: нам трудно постичь, что кто-то готов заступить на место другого, потому что для нас каждый человек существует сам по себе в своем замкнутом мирке; мы утратили способность видеть глубокую взаимосвязанность всех наших жизней, включенность нашего общего бытия в бытие Единственного, Сына, ставшего человеком. Когда мы будем говорить о Распятии Христа, мы еще вынуждены будем вернуться к этим вопросам.

Пока же ограничимся тем, что вспомним одно высказывание кардинала Джона Генри Ньюмена, который однажды сказал, что Богу, сумевшему сотворить целый мир одним лишь Словом, пришлось ради того, чтобы преодолеть грехи и страдания человека, Самому пройти через всё — Самому через Сына сделаться страдальцем, принявшим на Себя это бремя людских грехов и Своею жертвой его искупившего. Искупление вины требует работы сердца, и даже больше: оно требует полной самоотдачи, затрагивающей все наше бытие. Но и этого еще недостаточно, ибо достигнуть цели можно лишь в единении с Тем, Кто принял на Себя наше общее бремя.

Мольба о прощении — больше, чем некий нравственный импульс, хотя он здесь и присутствует. Заключенный в этом прошении нравственный посыл каждый день требует от нас заново переосмыслять свою жизнь. Вместе с тем, однако, само это прошение, как и все остальные прошения Молитвы Господней, является по сути своей христологической молитвой. Она напоминает нам о Том, Кто ради прощения, ради искупления вины добровольно принял на Себя тяготы человеческого бытия и крестную смерть. Вот почему эти слова призывают нас в первую очередь к благодарности, а также к тому, чтобы, вместе с Ним претерпевая страдания, изживать зло любовью. И даже если нам каждый день приходится осознавать, сколь ничтожны наши силы для выполнения этой задачи, как часто мы оказываемся виновными, сами эти слова даруют нам великое утешение, ибо наша мольба поддерживается силой Его любви и вместе с нею, через нее, благодаря ей обретает целительную силу.

И не введи нас в искушение

Формулировка этого прошения у многих вызывает недоумение: ведь не Бог вводит нас в искушение. И действительно, вспомним святого Иакова, который говорит: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого» (Иак 1:13).

Чтобы приблизиться к пониманию этого прошения, обратимся к словам Евангелия: «Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола» (Мф 4:1). Искушение исходит от дьявола, но в мессианскую задачу Иисуса входит противостояние великим искушениям, кои отвратили людей от Бога и все еще отвращают. Ему пришлось, как мы уже видели, в страданиях пройти через все эти искушения до самой крестной смерти, дабы открыть нам путь к Спасению. Ему пришлось, еще прежде смерти, в земной жизни «сойти во ад», погрузиться в мир наших искушений и поражений, чтобы взять нас за руку и вывести из бездны. В Послании к Евреям этот момент подчеркивается особо: прохождение через искушения представляется здесь как важная, существенная часть пути Иисуса. «Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр 2:18), говорится тут и далее поясняется: «Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евр 4:15).

Обращение к Книге Иова, в которой уже намечены общие очертания тайны Христа, поможет нам еще немного продвинуться в понимании обсуждаемого прошения. Сатана насмехается над человеком, чтобы тем уязвить Бога: Его творение, созданное по Его образу и подобию — жалкое ничтожество. Все, что в нем есть хорошего, — это только видимость; в действительности же человека, всякого человека, волнует лишь одно: его собственное благополучие. Таков диагноз сатаны, о котором в Апокалипсисе говорится, что он «клеветник братий наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь» (Откр 12:10). Поношение человека и Творения есть в конечном счете поношение Бога, оправдание отказа от Него.

Избрав в качестве жертвы праведного Иова, сатана хочет доказать верность выдвинутого им тезиса: если у праведника отобрать абсолютно все, он тут же утратит все свое благочестие. И тогда Бог предоставляет сатане свободу действий и попускает испытание, правда в строго обозначенных пределах: Бог разрешает испытать человека, но удерживает его от падения. Здесь уже угадываются, пусть шока еще только смутные, очертания тайны заместительства, каковая раскрывается во всем своем величии в главе пятьдесят третьей Книги пророка Исайи: страдания Иова служат оправданию человека. Благодаря его вере, выдержавшей испытание страданиями, восстанавливается достоинство человека. Так страдания Иова предвосхищают страдания во Христе, Который восстанавливает наше общее достоинство перед Богом и указывает нам путь — на этом пути мы и в кромешной тьме никогда не потеряем веру в Бога.

Книга Иова помогает нам, кроме того, понять разницу между «испытанием» и «искушением». Чтобы достигнуть зрелости, чтобы суметь перейти от внешнего благочестия к единению с Божией волей, человеку необходимы испытания. Подобно тому как виноградный сок должен сначала перебродить, дабы сделаться потом благородным вином, так и человек нуждается в очищении, в изменениях, которые могут таить в себе опасность для него, но через которые он непременно должен пройти, чтобы прийти к себе самому и к Богу. Любовь — это всегда процесс очищения, отказа от чего-то, болезненных преобразований в нас самих. Это и есть путь созревания. «Я люблю Тебя не потому, что в Твоей власти определить мне место на небе или в аду, а потому только, что Ты есть Ты — мой Царь и мой Бог», — говорит святой Франциск Ксаверий, обращаясь к Богу, но, чтобы сказать так, ему наверняка пришлось пройти долгий путь внутреннего очищения, прежде чем прийти к этой последней свободе, — путь созревания, на котором его повсюду подстерегало искушение, опасность низвергнуться в бездну, но который тем не менее был насущно необходим.

37
{"b":"121266","o":1}