ЛитМир - Электронная Библиотека

– И прекрасные впечатления?

– Нет, ты послушай. Впечатления действительно другие, но не менее странные. Рассмотрели город. И что они увидели? Повсюду вывески, транспаранты, растяжки: «Гитлер капут». Муж и его родители в шоке. Война опять началась? Все вроде в прошлом. При чем тут Гитлер?

– Действительно! Ах да, вспомнил. Это была реклама фильма «Гитлер капут». Комедия. Реальный вынос мозга, – рассмеялся Ратов.

– В конце концов разобрались, но поначалу были на грани нервного срыва. Они уже стали настоящими бюргерами. Германию воспринимают как родную страну. А муж – гражданин мира.

– Этот гражданин мира будет работать в Москве?

– Не уверена. Золотые времена, когда эмигрантов принимали с распростертыми объятиями, прошли. Сейчас охотнее берут на работу своих. В крайнем случае тех, кто поработал за рубежом, но сохранил связи в Москве. Поговорила я тут с одним директором по людским ресурсам. Он доказывал, что экспаты плохо адаптируются. Требуют запредельную зарплату. Опять же кризис. Денег нет и в ближайшей перспективе не предвидится.

– С этим не поспоришь.

– Еще он говорил, что бывшие эмигранты в основном работают в финансовом секторе. Инвестиции, зарубежные контакты, размещения акций. Сейчас это неактуально. Думаю, Макс останется в США или переберется в Германию. Там экономический подъем начнется раньше.

«Максом зовут ее мужа. Она впервые назвала имя. Наверное, Максим. Ходил в обычную московскую школу. А теперь, значит, немец и живет в Штатах. Интересно, какой он? Красивый, умный? С дураком она вряд ли могла бы жить. Кто главный в семье? Наверняка Марина».

– А ты? Тоже уедешь? – Ратов почувствовал, что при этой мысли сердце сорвалось куда-то вниз.

– Хочу остаться в Москве.

– Тебе не говорили, что ты похожа на Монику Беллуччи? Глаза, волосы, манера держаться.

– Говорили тысячу раз, но я лучше.

– Я соскучился по тебе.

– Я тоже. Мне жаль, что все так получилось. Я часто думала о тебе, советовалась с тобой.

– О том, чтобы выйти замуж, ты со мной не советовалась. Я бы почувствовал.

– Не будем об этом. Уже ничего не вернешь. Очень обидно.

– У меня не было более сильной и яркой любви.

– У меня тоже, – застонала Марина.

Ратов взял ее на руки и осторожно положил на шелковое покрывало широкой кровати. Она не сопротивлялась.

Глава 3

Ноев ковчег

Его слова показались мне не лишенными смысла. Мы заключили сделку.

Вице-премьер Сергей Иванович Сазонов всегда знал, чего хочет. И, как правило, добивался своих целей – без лишнего шума, суеты и напускной деловитости. Он прекрасно разбирался в людях, но очень не любил, чтобы это замечали. Сейчас ему было трудно удержаться от язвительной улыбки. Просматривая подготовленную пресс-службой правительства сводку, он подчеркнул красным цветом заголовок статьи, состряпанной известным журналистом «кремлевского пула»: «Премьер поменяет правительство перед своим отчетом в Думе».

Ссылаясь на высокопоставленные источники, корреспондент уверенно рассуждал, что отставка министра сельского хозяйства будет «первой ласточкой», а следом лишатся постов члены правительства, деятельность которых вызывает наибольшие претензии. Не называя имен, он тем не менее «подмигивал» в сторону чиновников, входящих в зону личной ответственности Сазонова, что придавало предположению газеты некоторую пикантность.

Председателя правительства, – настаивал журналист,– раздражают постоянные конфликты вокруг антикризисной программы, и он захочет продемонстрировать Думе обновленную команду.

«Какая чепуха, – подумал Сазонов. – Не понимают логику премьера. Он никогда не поддается давлению. Никакому! Если критикуют, для него это лишний повод сохранить людей. А когда никто ничего не ожидает, он может их и заменить. Но по собственной воле».

Это особенно импонировало Сазонову. Он презирал так называемые демократические процедуры и полагал, что важнейшие назначения всегда решаются узким кругом лиц и на Западе, и на Востоке, и в России. Иначе не бывает.

Если «играть в демократию», ничего не решишь! Или играть – или работать.

Сазонов предпочитал работать, причем на опережение. Сейчас он лелеял радикальный проект объединения металлургических компаний в мегакорпорацию. Конечно, это потребует времени: начать нужно с двух-трех компаний, не больше. А потом пригласить и других олигархов, которые пока будут присматриваться и выжидать. Причем сделать им такое предложение, от которого они не смогут отказаться.

Вице-премьер ожидал, что проект вызовет сильное сопротивление. Противники объединения будут кричать, что вице-премьер и так захватил слишком много власти.

«Еще схему окончательно не отработали, а они уже дрожат от возмущения. Даже термин придумали – «экономический диктатор». Но это перебор! Я не отделяю себя от премьера и его стратегии. Нападающие целят в премьера. Так получается. Но не хотят в этом признаться. Крутят, изворачиваются».

Аргументы звучали убедительно, но основная слабость состояла в том, что все они были для внутреннего пользования. Не принято вслух рассуждать на столь деликатные темы.

«Обновить команду перед отчетом в Госдуме... Придумали, ловкачи. Да зачем ее обновлять? Какой сейчас может быть прессинг Думы? Сами пишут, что парламент штампует решения правительства. Отчет премьера перед депутатами пройдет без сучка и задоринки. Кто в этом сомневается? Никто. Так зачем распространять слухи и сомнительные прогнозы?»

Сазонов считал себя государственником и был убежден, что финансовая поддержка должна служить усилению его единомышленников. Они радеют за интересы государства? Значит, им и нужно помогать.

Технологии увода капиталов из страны достигли совершенства по тонкости и изощренности исполнения. Всех не проконтролируешь. Сначала нужно разобраться в человеке, его мотивах, а дальше решать вопрос о финансовой поддержке бизнеса. Можно даже вовлечь в проект ненадежных, но денежных партнеров, а потом создать им такие условия, что они сами отсеются.

«Говорят, мегакорпорация потребует сильных вливаний государственных денег, – размышлял Сазонов. – Если следовать классическим схемам, потребует. Но дыру в бюджете не пробьет. На общем фоне расходы будут терпимыми. В одиночку и по отдельности металлурги с кризисом не справятся. Нужно их объединить, а заодно провести селекцию на «чистых» и «нечистых». Да, Ноев ковчег, но в творческом развитии».

Он представлял себе мегакорпорацию как проект, выходящий за рамки одной отрасли, как испытательный полигон для новой экономической модели.

Недавно он добивался создания государственных корпораций, но конечным результатом был неудовлетворен. Эти корпорации стали жить своей жизнью, набрали долгов. Деньги портят людей. Уверовали в свою непогрешимость и могущество, вышли из-под контроля, а теперь сами страдают.

«Необходимо искать противовес. Это, кстати, стратегия премьера – система сдержек и противовесов», – добавил про себя Сазонов, придавая размышлениям завершенный вид. Он любил ясные и логичные построения.

Итак, следует объединить частные компании с государственными предприятиями. Нельзя складывать яйца в одну корзину – перебьют. Все риски сейчас не предусмотришь. Начнем процесс, а дальше посмотрим. Вот тут каждый и проявит себя во всей красе.

Очень кстати подвернулся проект, предложенный металлургическим и газовым олигархом Рашидовым. Однако в коридорах власти считали, что он играет в команде президента и служит ему «кассиром». Поэтому сближение с Рашидовым требовало предельной осторожности, и Сазонов предварительно переговорил с премьером – не будет ли он возражать против обсуждения проекта мегакорпорации.

– Разберитесь в проекте, потом обсудим, – сказал премьер.

Сазонов вздохнул с облегчением: руки развязаны. Он тут же пригласил к себе Рашидова.

Вице-премьер не боялся сложных переговоров. В конце концов, он не обязан отвечать на все без исключения вопросы, которые ему могут задать депутаты, олигархи или «друзья-соперники» в Кремле и правительстве. У него было стратегическое превосходство, которое давала близость к премьеру.

4
{"b":"121273","o":1}