ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Третья пара граничных условий описывает степень вовлеченности субъекта из будущего, вмешивающегося в современные события. Скажем, отстраненное наблюдение, когда в будущем на дисплее некоего аппарата можно разглядывать картинки из прошлого, — не может считаться вмешательством. Люди просто уточняют исторические данные и раскрывают преступления — такой аппарат описан А. Кларком в романе «Конец детства». Обратный случай — когда человек не просто переселяется в наше время, но и сознательно ассимилируется. У него сохраняются возможности начать свой проект, но переселенец из будущего не пользуется ими. Таковы персонажи рассказа Дж. Финнея «Лицо на фотографии» — они берут небольшую сумму средств в настоящем и переселяются в начало XX века. Следовательно, пятое условие — переход от наблюдения к воздействию, шестое — отказ от вмешательства посредством ассимиляции.

Все воздействия, находящиеся внутри условного «куба», заданного шестью границами, — и будут предметом исследования. При этом объект классификации — сами «гости из будущего», ведь кто-то же должен осуществлять воздействие? Их можно классифицировать трояко по следующим критериям.

Первый критерий — их достижения. Тут, казалось бы, возникает совершенно неразрешимая проблема, так как о целях нам ничего не известно. Это действительно так. Но вот сочетание средства и цели — сравнительно устойчивая конструкция. Тяжело воевать за счастье человечества, закидывая землю термоядерными бомбами; тяжело создавать научные школы, под корень изводя всех грамотных людей; тяжело лечить болезни, истребляя врачей, — это все ясно нам уже сейчас. Та сила, которая пожелает вмешаться в ход человеческой истории, наверняка выберет более тонкие способы. При этом противоречия между целью и средством раскрываются в очень короткой исторической перспективе — за несколько лет, — и потому мы, вероятно, их зафиксируем.

Можно выделить три основных сочетания целей и алгоритмов их достижения:

— проектные (изменение общественных норм, государственного строя или просто хода военных действий путем создания собственных организаций среди современников — изменение подразумевает осмысленное создание нового общества, его конструирование);

— локальные (изменение хода истории путем устранения ограниченного круга лиц, вброса единичных пакетов информации — становление новых форм общества лишь отслеживается);

— личные (использование общественных механизмов только для удовлетворения личных потребностей, никак не связанных с привнесением чего-либо качественно нового в мир).

Вторым критерием классификации футурических вмешательств выступает тот объем информации, которым располагают «гости из будущего»:

— всеведение: ситуация в подконтрольном социуме отслеживается в режиме реального времени. Пример этого показан в повести И. Дубова «Куси, Савка! Куси!»: миссия в Москву времен Алексея Михайловича снабжена большим количеством миниатюрных телекамер, штатный компьютер обрабатывает всю полученную информацию и сообщает хронооператору актуальные подробности. В результате основные персонажи повествования будто на ладони у главного героя;

— всечтение. Эквивалент современной поисковой системы Google в отношении, например, XVIII столетия: нам доступны практически все мемуары, рассекреченные материалы, даже данные статистики, которые не были обработаны триста лет назад. Естественно, данных о нашем времени в будущем будет доступно куда как больше. Кроме того, надо учитывать данные о раскопках, об исследовании скелетов и т. п.;

— обывательский запас сведений. Здесь можно объединить как действительно обывателей, которые мало что могут знать о современности, так и значительную часть профессиональных историков, объем знаний которых неизмеримо больше, однако на фоне любого современного компьютера с профессиональной библиотекой — ничтожен.[7]

Третьим критерием можно сделать глубину вовлечения субъектов футурических вмешательств в нашу жизнь. Даже если мы ничего не знаем о будущем, то в нашем времени они могут предстоять в трех основных формах:

— если человек перемещается к нам телесно, постоянно существует в нашей эпохе — это жилец;

— если лишь психика индивида перемещается в тело нашего современника, подавляя личность носителя или кооперируясь с ней, то это подселенец;

— если воздействие осуществляется с помощью манипуляторов, роботов, различной телеметрии, а сам индивид не покидает своего времени, то это управленец.

Можно легко вообразить спорные случаи классификации. Так, у А. Азимова в романе «Конец вечности» люди, непосредственно осуществлявшие футурическое вмешательство, перемещались в настоящее буквально на несколько минут, притом, что их организация опиралась на всеведение и рассчитывала последствия каждого шага. Хотя техник и появляется в нашей реальности телесно, но всё равно его надо считать управленцем, так как уж слишком легко использовать для минимально необходимых воздействий машину. А техники-люди нужны автору скорее для того, чтобы главный герой мог встретиться с главной героиней.

Аналогичен вопрос и с возможностью одноразового или же многоразового путешествия. Можно ли считать его еще одним, четвертым, критерием? Но с точки зрения развития системы знаний, привнесенной из будущего, возможность возвращаться туда, хоть единственный раз, хоть ежечасно, дает лишь усиление начального посыла развития. Так же «гости» гарантируют себя от ассимиляции — то есть выполняют шестое граничное условие. Е. Лукин в повести «Слепые поводыри» описывает классическое «окно» в прошлое, куда можно было бегать, как в соседский сарай. В итоге это привело к закрытию портала с нашей стороны (залили бетоном), а в доиспанской Полинезии оказался не один человек, а серьезная команда профессионалов. В случае сохранения такого окна начнется уже не изменение, а вытеснение прошлого — то есть нарушается четвертое граничное условие. Еще возможен вариант, когда команда, работающая в прошлом, может в режиме реального времени наблюдать результаты своей деятельности (как на фотографиях из трилогии «Назад в будущее»). Но здесь идет сдвиг от всечтения к всеведению, пусть в ограниченном масштабе.

Полученные три критерия дают нам основные варианты футурических вмешательств.

Можно, разумеется, перечислить все двадцать семь комбинаций, но часть из них заведомо не представляет интереса (впрочем, список вариантов и наиболее известные сюжеты по ним даются в Приложении).

Например, если жилец из будущего желает просто развлекаться или спокойно существовать, при этом добывает деньги, опираясь на зазубренные перед отправкой таблицы котировок акций, то как личность для нас он опасности практически не представляет. Он может быть носителем очень ценной информации, однако сказать наверняка, что он ею обладает, — очень тяжело. Бактериологическая опасность от занесенных им будущих болезней — значительно выше. Г. Каттнер в рассказе «Лучшее время года» описал случай развлекательной поездки, когда из будущего к историческому месту падения метеорита прибывает целая компания зевак. Наш современник «вычисляет» их совершенно случайно, скорее оттого, что путешественники пренебрегали большей частью правил конспирации. Однако герой уже ничего не успевает сделать, ему не удается никого спасти — всё случилось. Гости насладились зрелищем катастрофы, сфотографировали умирающего главного героя и убыли дальше в поисках новых развлечений. То есть футурическое вмешательство произошло, но оказалось стертым, замазанным случившейся катастрофой — оно не соответствует первому граничному условию.

Если же представить, что путешественник желает просто поселиться у нас — использовать прошлое в личных целях, — то даже человека с обывательскими знаниями и самой минимальной подготовкой практически невозможно разыскать. Он не произведет никаких значимых воздействий на современность и будет неотличим от сотен других чудаковатых рантье. Возможно, ему придет в голову пара мелких усовершенствований, чисто бытовых изобретений — это и будет его футурическим вмешательством. Он может попытаться заказать новое изделие (дав инженерам смутное описание проекта) или сделать его самостоятельно, но почти наверняка не станет утруждать себя массовым внедрением плагиата — продаст патенты и потратит деньги на предметы интерьера или развлечения.

вернуться

7

Возникает вопрос: нет ли между всечтением и обывательским знанием еще одной категории «профессионального исторического знания». Ведь если человек основательно изучит, например, эпоху становления халифата, будет знать языки, то при попадании в то столетие ему будет значительно легче стать своим. В то время как обыватель, угодивший в седьмой век нашей эры, скорее всего будет помещен среди общественных низов. Но разве при попытке воздействия на домонгольскую Русь необходимо читать все книги по истории доколумбовой Америки? Нет, это избыточное знание. Всечтение, при ближайшем рассмотрении, не требует для управления ходом истории абсолютно всех данных. Надо обеспечивать наличие существенных, критически важных. Поэтому те историки и просто сведущие люди, которые могут организовать необходимое воздействие на основе собственных знаний, могут считаться «всечитающими», а прочие — обыватели. Но, как уже говорилось, сейчас ноутбук может содержать информации больше, чем голова любого историка. Потому чем дальше, тем отчетливее грань между «всечтением» и «обывательским знанием» определяется не столько профессиональной осведомленностью (хотя она необходима в полевых условиях), сколько доступом к базам данных.

36
{"b":"121322","o":1}