ЛитМир - Электронная Библиотека

- Послушала я тебя, твою правду, а теперь ты мою выслушай. Я женщина хворая, и никакие доктора со своими лекарствами мне помочь не могут. А только вот этими самыми яйцами и лечусь. Я что - я не как другие, муравьев твоих в бутылку не заманиваю, не изничтожаю их. Я ж только яички ихние собираю.

- Но из яичек рождаются муравьи. Без яичек и цыплят не бывает, - сказал Ярослав уже совсем нестрого. Страдальческий вид женщины, ее слова и тон, которым она говорила, вызвал в нем чувство жалости и некоторой неловкости. А она на его последнее замечание ответила, сокрушенно сбочив голову:

- Так тебе кто ж дороже: козявки эти или человек? - И, вздохнув, прибавила: - Ты молод - разве поймешь.

Ничего не сказал ей Ярослав, даже не спросил, чем она больна, хотя после и пожалел об этом, только махнул рукой и пошел своей дорогой. В ушах его скорбным упреком звучал вопрос хворой женщины: тебе кто дороже, человек или козявка? - и вызывал в нем стыд и смущение.

Из-под ног выпорхнул дрозд, так неожиданно и, главное, так близко, перед самым лицом, что Ярослав даже вздрогнул и остановился. На низеньком гнилом пенечке в гнезде лежало два зеленоватых с крапинками яичка. Чуть было не наступил. Странно: Афанасий Васильевич говорил, что дрозды вьют гнезда на деревьях, чаще всего на молодых елках, примерно на высоте двух метров. А тут, можно сказать, на земле. Должно быть, это был молодой, еще неопытный дрозд. Теперь они оба - и самка и самец - с кошачьим визгом метались невдалеке.

Дрозды отвлекли от неприятных мыслей, навеянных встречей с больной женщиной. Но не доходя с километр до Синей поляны, в густом старом еловом лесу - вот уж чего не ожидал! - Ярослав, что называется, лоб в лоб столкнулся с Кобриным. Николай Николаевич малой солдатской лопаткой срезал под деревьями так называемую лесную подстилку - ценнейший для питания растений перегной - и ссыпал его в прислоненный к ели мешок. Бросит в него две-три лопатки, утрамбует крепкими мускулистыми руками и снова срезает лопаткой верхний слой, да так, что даже корни елей оголяет. Второй, уже полный мешок лежал на низенькой двухосной тележке. Завидев лесника, Кобрин дотронулся пальцем до шляпы и как ни в чем не бывало первым поздоровался. Ярослав в ответ кивнул и уставился на Кобрина требовательным вопросительным взглядом. Но тот сделал вид, что не понял этого взгляда и с деланной наивностью спросил:

- Идете рисовать? - Не дав ответить, без передышки продолжал заискивающе и сладенько: - Вы пойдите в сухой овраг, вот где красота! Там, знаете, буря повалила куст старых берез - целых шесть штук - и через овраг. Вот что попробуйте нарисовать. Я видел вашу картинку у Валентина Георгиевича, ту, что вы на Новый год Алле Петровне подарили. А знаете, она всем понравилась. И мне тоже очень понравилось ваше художество.

- А мне, представьте, совсем не нравится, - мрачно перебил его Ярослав и, кивнув на мешки, прибавил: - Ваше художество.

- Напрасно. Это вы зря: отличнейшая подкормка под огурцы, под помидоры, под яблони. Подо что угодно. И под цветы тоже, - с иронией ответил Кобрин.

- Да, но эта отличная подкормка предназначена не для ваших огурцов, а для вот этих деревьев, которые принадлежат не вам и не мне, а государству.

- Опять за свое. - Толстые губы Кобрина скривились в пренебрежительную улыбку. - Непонятный вы человек, Серегин. Тяжелый.

- Смотря для кого.

- Для людей.

- Для таких лесогубов, как вы и Сойкин, не только тяжелый - вредный. Мешаю вам лес истреблять. Но ничего не поделаешь - служба у меня такая. Так что попрошу вас, гражданин Кобрин, вернуть похищенные вами ценности их законным владельцам.

- Да ты что, шутишь? - круглое розовое лицо Кобрина посерело, темные брови сдвинулись в линию, от большого рта к толстым раздувающимся ноздрям пролегли две глубокие борозды. - Как ты смеешь, мальчишка, обвинять меня, фронтовика, в хищении ценностей?! Что я похитил? У кого?! - Он широко открывал свой большой, бегемотов рот, обнажая крепкие зубы.

- Корм похитил. У деревьев. Им и верни, - строго и спокойно ответил Ярослав.

- А больше ты ничего не хочешь? - теперь глазки Кобрина колюче смотрели сквозь узенькие сощуренные амбразуры. - Ничего не выйдет у тебя, Серегин. Ты плохо знаешь законы. Где сказано, что гражданин Советского Союза не имеет права накопать в лесу два мешка земли? Ну?

- Для начала мы составим протокол. А потом поговорим о законах, - твердо сказал Ярослав и, уходя в сторону Словеней, прибавил: - Я буду с понятыми ожидать вас в селе, возле вашего дома.

И быстро зашагал в чащу. Когда деревья скрыли его от глаз Кобрина, Ярослав свернул вправо и пошел к Синей поляне: не срывать же встречу со школьниками из-за наглого браконьера, которого и в самом деле к ответственности не привлечешь. Но Ярослав был почти убежден, что, опасаясь скандала, Кобрин возвратится домой порожняком.

Он пришел на Синюю поляну минут за сорок до назначенного срока и, остановившись там, где некогда стояли красавицы сосны, начал писать опушку березовой рощи, стараясь забыть и муравьев и Кобрина.

Ребята пришли вовремя, шумные и голосистые, как стая свиристелей, окружили Ярослава, но любопытство их привлекал не столько лесник, сколько художник, вернее, его сырой, еще незаконченный этюд. Толпились, обсуждали вслух, довольные, что сам Серегин не мешал им - разговаривал с учительницей. Алла Петровна спросила сразу, как только поздоровались, тихо и проникновенно:

- Волнуетесь?

- Вам случайно Кобрин сегодня не встретился? - спросил Ярослав вместо ответа.

- Встретился. - Чаичья бровь Аллы взметнулась. - С тележкой. Из леса шел. Но тележка пустая. А что? Случилось что-нибудь?

- Да нет. Просто мы с ним в лесу обменялись любезностями.

- Вы не можете простить ему эти сосны? Я вас понимаю. - Алла посмотрела на стоящие кольцом толстые смолистые пни, похожие на табуретки, тяжелым горестным взглядом.

- Я-то, быть может, и простил бы, а вот они… - Ярослав посмотрел на ребят. - Они не простят. Не должны.

- Может, именно с этих сосен и начнем беседу? - угадывая его мысли, предложила Алла.

Ярослав кивнул. Учительница хлопнула в ладоши и позвала ребят. Ярослав вспоминал первые слова. Круглолицый, курносый, выгоревший на солнце крепыш, до смешного хмурый и серьезный, насупив льняные брови, спросил Ярослава, почему он не нарисует озеро или речку. Ярослав улыбнулся и спросил имя мальчика.

- Миша Гусляров, - ответила за Мишу девочка.

- И озеро и речку я нарисую, обязательно, Миша. А сегодня я хотел написать сосны на Синей поляне. Помните их?

- Помним. Мы летом сюда приходили. Здесь много колокольчиков. И ромашки, - разом заговорили школьники.

- Красивые были сосны. Да видите, что от них осталось. Пни, - продолжал Ярослав.

- Это Пташка спилил, - сказала синеглазая девочка.

- И совсем не Пташка, - угрюмо возразил Миша. - Много ты знаешь. Их Кобрин спилил.

Так началась эта беседа.

Много нового узнали ребята от молодого лесника. И сколько лет какое дерево живет, и почему летом в еловом лесу сухо, а в лиственном сыро, и о том, что береза и осина плодоносят ежегодно, ель и сосна - через три-четыре года, а дуб, например, в здешних краях дает желуди только через шесть-семь лет, а вот в Белоруссии - через два-три года. Узнали и о том, что лиственница, сосна, ель - морозостойкие, что ясень и береза любят свет, а ель, пихта и липа предпочитают тень; что одинокие, стоящие на солнце деревья, поспевают на десять, а то и на двадцать лет быстрей, чем те, которые растут в густом лесу. Рассказал Ярослав о друзьях и врагах леса не только среди людей, но и среди животных, насекомых. Конечно, ребята знали, что почти все пернатые обитатели леса полезны, поскольку они истребляют вредителей деревьев, разных там жучков, червячков, мышеи. Но оказалось, что одна и та же птица может приносить и пользу и вред. Вот даже дятел - этот неутомимый хирург. Казалось бы, он-то, обследующий каждое деревце, ищущий под корой и древесиной разную вредную погань, он-то самый что ни на есть полезный. Ан нет. Иногда и он переусердствует, увлечется долбежкой, наделает чрезмерные дупла и таким образом ускорит гибель дерева. Да к тому же он пожирает много семян сосны. И не только дятел: семенами хвойных охотно питаются сойки, клесты и даже зяблики. Правда, обрабатывая шишки, перетаскивая их с места на место, они разносят их семена, выполняют обязанности сеятелей. Ребят это очень удивляло: как же так - добро и зло рядом, и даже уживаются в одном? Обыкновенный крот, этот подземный проходчик, полезен в старом лесу, поскольку проделывает в почве каналы для влаги, а молодым посадкам, еще не окрепшим деревцам его подземное хождение наносит вред. Оказывается, шустрая лесная белочка тоже приносит известный вред лесу, потому как питается семенами. Или мыши: обыкновенная мышь - вредит деревьям как грызун, а летучая мышь - отличный друг леса, поскольку она истребляет вредных насекомых. С врагами леса борются его друзья и защитники. Еж и лиса поедают мышей. Слизни и янтарки - эти маленькие улитки - самые заурядные вредители. Ну а шелкопряды - это уже нечто сродни лесной эпидемии. Непарный шелкопряд и листовертка в самую летнюю пору наголо раздевают красивые дубравы, пожирая, подчистую листья дубов. А шелкопряд-монашенка, тот хвою жрет, сосны оголяет. А молодую сосну под корень истребляет - кто бы вы думали? - личинка майского жука. Но и у них, у этих лесных паразитов, есть свои враги, которые в то же время являются друзьями леса. Жучки-жужелицы истребляют гусениц; жучки - карапузики, верблюдики уничтожают короедов, божьи коровки пожирают тлю. И иволга и кукушка охотно питаются гусеницами. Вот как все устроено в природе. Даже черви, обыкновенные дождевые черви, оказывается, очень полезны для лесной почвы, которую они обогащают, создают структуру. Ведь они, как мясорубки, пропускают сквозь себя гнилые листья, перетирают их.

24
{"b":"121323","o":1}