ЛитМир - Электронная Библиотека

- Ребята! Мысль! Я думал изгородь соорудить у выгона вдоль делянки! Но это долго и ненадежно. А что, если вы поможете нам? Ради леса, во имя охраны природы. А, ребята? Что вам стоит траншею прорыть?! При вашей-то технике! Раз плюнуть. Я заплачу.

- Нет, друг, видно, забыл ты военную службу, - укорил его сержант. - Благодетель какой нашелся. Ты считаешь, что только ты один хороший, один душой болеешь за общее дело? А все остальные вроде твоего пастуха?

- Да нет же, ребята, вы меня не так поняли… - взмолился Ярослав.

- Ладно, - сказал сержант и, сняв фуражку, посмотрел на делянку, посреди которой ходила Екатерина Михайловна и поправляла поврежденные копытами деревца. - Никаких нам денег не надо. И в свидетели не пойдем. А траншею мы проложим. Слово гвардейца. И ни одна корова уже не пройдет на твои посадки.

Воины сдержали слово: глубокая траншея пролегла на двести метров в длину вдоль молодых кедров, сосен и лиственниц.

Глава четвертая

В этот день Алла не задерживалась в школе. На вопросы учителей, как прошла встреча с лесником отвечала, краснея: ей казалось, что всем все известно. А собственно, что все? Что она такое постыдное совершила, чтоб ей краснеть перед людьми? Встреча лесника со школьниками - явление обычное, ребята остались довольны. Чувства ее к Ярославу - это ее личная глубокая тайна, ее святая святых, в которую посторонним вход строго запрещен. В конце концов, никому не дано права вмешиваться в наши чувства. И все же Алла испытывала странное угрызение совести, но не за прошлое, не за то, что было, потому что, в общем-то, ничего предосудительного и не было; ее беспокоило и волновало будущее, которое ей казалось неотвратимым. Даже завтрашний день. Зачем она согласилась на свидание, корила себя Алла. Что он может подумать о ней? Но ведь Ярослав сам предложил это свидание, она просто не смогла отказать ему, легкомысленно согласилась. Впрочем, встреча их может не состояться: просто она не пойдет на поляну в назначенное время, и делу конец. Но как же он? Она обещала, условились, он будет ждать, волноваться. Алла помнит, как волновался он сегодня, пожалуй, больше, чем она сама.

Нехотя, украдкой, словно повинуясь голосу совести, она задавала себе вопросы: зачем это свидание, тайное от мужа и от всего белого света, что она скажет Ярославу, что скажет он ей и, вообще, к чему вся эта затея? Но она не пыталась искать ответа и быстро гнала неприятные вопросы. Сегодня ей было хорошо с Ярославом. Он не такой, как другие. С ним легко говорить. Даже молчать.

Дома она не находила себе места: бралась за всякую работу и не доводила ее до конца. Убрала в квартире, вышла во двор. Перед домом пышно цвели пионы - их крепкий аромат густо висел в воздухе. Бутоны роз не сегодня-завтра должны распуститься. Пионы и розы были гордостью Аллы. Она любила цветы, ухаживать за ними ей доставляло большое удовольствие.

Возле роз пошла трава, и Алла начала аккуратно выпалывать ее. Вспомнила, что муж обещал сегодня прийти пораньше - хотел красить дом. Надо что-то приготовить ему поесть - придет голодный, а значит, и злой. А ей так не хотелось видеть мужа злым. И вообще ей не хотелось его сегодня видеть. Вспомнила о Хмелько, который косит для них сено, о Фене, которая числится по штату лесником, и снова ее охватил стыд: она должна разделять с мужем его бесчестие. "Какой позор. И я, слепая дура, ничего не видела, не знала".

Погорельцев, как она и предполагала, пришел раньше обычного. Вид у него был сумрачный. Догадалась не в духе, значит, что-то стряслось. Молча снял форменную куртку, повесил на спинку стула, фуражку бросил на вешалку, пошел к умывальнику. Алла поставила на плиту сковородку с салом, разбила три яйца, накрыла стол. И все делала тоже молча, ожидала, чтоб он заговорил первым. И он спросил, садясь за стол:

- Ну, как встречались с Серегиным?

И посмотрел на нее, как показалось Алле, по-особому, не так, как всегда. Она вспыхнула и отвела взгляд, пошла за солью, обронив без особого желания:

- Да, беседовал.

- И как? - почему-то поинтересовался он, и этот вопрос тоже показался ей подозрительным. "Неужто догадывается? Или знает?" Ответила как можно равнодушней:

- Ничего. Ребята слушали с интересом. - И вдруг решилась: - А ты что такой сердитый?

- Да разные неприятности. А все из-за него. - Погорельцев резко ткнул вилкой в шкварку и, обжигаясь, начал звучно жевать.

"Как некрасиво он ест. Однако кто ж его так взвинтил, на кого он злится?"

Поинтересовалась:

- Из-за кого это?

- Из-за твоего Серегина, - жуя, ответил Погорельцев, мрачно и раздраженно.

Она вздрогнула: неужто он что-то узнал? От кого? И что именно? Какой ненавистью он весь пышет! И к кому - к Ярославу. Да как он смеет!

Алла быстро овладела собой.

- С каких это пор он мой?

Вопрос прозвучал стремительно и строго - нужно было сразу внести ясность.

Алла смотрела на Погорельцева настойчивым, требовательным взглядом, в котором, быть может вопреки ее желаниям, сверкали искорки гнева, способные зажечь пожар. И этот новый, непривычный взгляд, и тон, которым она спросила, сделав ударение на слове "мой", озадачил и даже смутил Погорельцева. "Твой" он сказал без всякого намека, просто так. Но вот эта ее неожиданная вспышка, ее тон, такой необычный, раздраженный я вызывающий, напряженный и решительный взгляд, сухой блеск глаз насторожили Погорельцева.

- Тебе видней, с каких пор, - загадочно ухмыльнувшись, ответил Погорельцев и прибавил скорей из озорства: - Возможно, с Нового года.

В другое время Алла и внимания не обратила бы на это, приняла бы как безобидную шутку.

Но и сейчас она не сорвалась с ответом, она умела себя сдерживать в подобные минуты. Она беспечно рассмеялась:

- Вот оно, где собака зарыта. А я все гадаю: почему ты такой злой? Оказывается, ревнуешь!

И если б Погорельцев был наблюдателен, он непременно обратил бы внимание на лицо жены, неожиданно вспыхнувшее густым румянцем. Но он был далек от серьезных подозрений и объяснился просто: именно из-за Серегина в конечном счете на сегодняшнем бюро горкома сильно досталось всем лесным деятелям и, пожалуй, больше всех Виноградову. И теперь директор лесхоза весь свой гнев из-за Серегина обрушит на Погорельцева. И это, верней всего, произойдет завтра на совещании в лесничестве в присутствии всех лесников. Такое объяснение успокоило Аллу, но враждебное, агрессивное настроение мужа по отношению к Ярославу вызывало досаду.

- Занозистый мальчишка, решивший наводить свои порядки. Возомнил из себя… деятеля, всезнайку… - бурчал муж.

Алла не ответила ему ни единым словом, убрала со стола и ушла в кухню. Она не стала защищать Ярослава вслух. Она спорила с мужем мысленно, спорила горячо, ожесточенно, как спорят с недругом, и не замечала, как в этом споре в ней зарождается неприязнь к Погорельцеву. Он был ей неприятен в своей неправоте и несправедливости по отношению к Ярославу. Ограниченный человек, до чего примитивны его разглагольствования, и даже голос какой-то неприятный, и речь сумбурная, лишенная логики.

Вымыв посуду, Алла вышла во двор. Погорельцев, переодевшись в какую-то рвань, красил дом в розовый цвет. Не в розовый, а в какой-то вишнево-малиновый.

"Ужасно! - с досадой подумала Алла, хотя раньше, узнав, что муж хочет купить такую краску, она равнодушно согласилась. - И почему он выбрал такой кричащий цвет? Впрочем, у него никогда не было вкуса. Ни на что". И тут ее внимание привлекла одежда мужа. В другой раз она и не заметила бы, во что одет маляр. В самом деле, не в парадном же мундире красить дом. Но на этот раз одежда Погорельцева ее рассмешила. "Боже мой, какой же он… нескладный".

Валентин Георгиевич красил дом. Вообще он любил возиться по хозяйству, а забота о доме была для него главной. То поправит крыльцо, то зацементирует дорожку от крыльца до сарая, то заменит подгнившую штакетину. Но особое удовольствие ему доставляло малярничанье. Каждый год он что-нибудь да красил. Эта работа его успокаивала. И сегодня, взвинченный и расстроенный, он с охотой принялся красить дом. Мысли плыли теперь спокойно, медленно, как редкие облака в безветренную погоду. Думалось, конечно, о завтрашнем приезде Виноградова. Будет ругать, и за дело - тут нечего душой кривить: недостатки есть. А у кого и где их нет? На то она и жизнь. Разумеется, неприятно, когда начальство тебя ругает. Одно дело - недовольный подчиненный. Тот, что июльский комар: зудит над ухом, а не кусает. Другое дело - недовольный начальник: от него всякого можно ожидать - не заметишь, как кресло из-под тебя выбьют. А какое там кресло? Стул, обыкновенный шаткий стул, того и гляди развалится. Работы прорва, ответственность большая, за каждое дерево ты в ответе. Да лучше пойти преподавателем в лесотехникум. Там ты отчитал положенные тебе часы - и хоть трава не расти ни в лесу, ни в поле.

28
{"b":"121323","o":1}