ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мне нравится играть в покер на деньги и надувать наивных мальчиков на бильярде… Теперь пять от тебя.

– А что насчет твоих родных? – спросил он. – Есть родители? Братья-сестры?

– Крутишь хвостом?

– Просто мне все интересно о тебе. Расскажи. – Он улыбнулся уголками губ. – Я же тебя не уронил.

Отведя в сторону взгляд, она промолвила:

– Оба моих родителя бросили меня в разное время, когда я была ребенком. Папаша был волшебником. Он слинял первым и вскоре умер. А моя мать – фея друидов. Отсюда у меня такие уши. Она оставила меня в возрасте двенадцати лет и уехала изучать друидизм, или как там его. – Мари поморщилась. – Я очень старалась не выглядеть обиженной.

– Прости, Марикета, но я не понимаю, как родители могут бросить своего ребенка.

По какой-то причине ей не хотелось, чтобы Бауэн дурно думал о ее родителях.

– Должно быть, у них имелись свои причины. Они заботились обо мне по-настоящему, пока были со мной.

Это, по крайней мере, она знала точно. Видя, что не убедила его, добавила:

– Когда мне было четыре года, родители возили меня в Диснейленд. Папа с помощью магии сделал так, чтобы я выиграла все призы в метании кольца, хотя каждый раз невинно вскидывал руки, когда я смотрела на него с укором. Ни папа, ни мама не пропустили, ни одного умопомрачительного мюзикла, ни одного путешествия и постепенно сгибались под тяжестью плюшевых игрушек. К полудню отец взял меня на плечи. А к концу дня у обоих родителей был такой измочаленный вид, какой обычно бывает у пап и мам в последние часы пребывания в парке развлечений. Но даже тогда они мне не отказали в последнем удовольствии. Мамочка, едва не валясь с ног от усталости, почти насильно сунула мне деньги на мороженое. Потом, когда мы его ели, сидя на скамейке, папа вдруг всполошился. «Господи! – крикнул он. – Где Мари? Боги! Мы потеряли нашу дочь». Тогда мама показала пальцем, что я у него на плечах, после чего все трое мы хохотали до слез.

– Тебя послушать, так они тебя просто обожали, – повернул к ней голову Бауэн.

«Обожали» – верное слово.

– Думаю, что да.

После того как отец покинул их, мать была очень внимательна к ней. Хотя Джиллиан всегда хмурилась, когда они чересчур веселились в обществе друг друга. Даже в конце того незабываемого дня, который они вдвоем провели на пляже, она казалась задумчивой…

Вдруг Мари ощутила в воздухе какую-то морозность и взглянула вверх. Над головой кружили вороны, от вида которых по ее спине побежали мурашки.

– Что? – спросил Макрив, нежно обнимая ее за плечи. – В чем дело?

– Не знаю. Может, ничего, – ответила она, продолжая озираться.

– Если у тебя есть какое-то дурное предчувствие, скажи. Я обязан был прислушаться к тебе насчет моста. Впредь буду более внимателен.

Но она не могла выразить то, что чувствовала, потому что сама не до конца все понимала.

– Нет, все хорошо, – ответила Мари, с трудом выдавив из себя улыбку. – Ты все еще должен мне пять вещей.

Он потер ладонью шею с таким видом словно ему легче сражаться с загадочной угрозой, чем рассказать о себе пять вещей.

Глава 35

Бауэн открыл рот, чтобы ответить, но опять ничего не сказал. Неудивительно. Его настораживало то, что она ощутила опасность, а он по-прежнему ничего не чувствовал. К тому же и сказать ей ему было нечего.

На протяжении многих десятилетий у него была цель жизни – вернуть Марию. Ему не хотелось трогать эту тему, как и тему состязания. Кроме этого, похоже, в его реальной жизни ничего интересного не происходило.

Бауэн знал, что его существование было аскетичным и бесплодным, но только сейчас со всей ясностью он осознал это.

Он мог рассказать ей, что одно время возглавлял целую армию. Но Орда уничтожила ее – так же, как армию Ридстрома, и Бауэн не желал, чтобы Мари знала о его поражениях. Сегодня она взглянула на него по-новому, и ему хотелось это сохранить.

Он хорошо умел убивать, но в развитии отношений с женщинами ему это не помогало.

А друзья? Не так уж много их было у Бауэна – точнее, не было постоянных верных друзей. Он позволил дружбе захиреть, потому что не хотел, чтобы ему выражали сочувствие. Он не желал никого напрягать. К тому же сочувствие зачастую перерастало в жалость. А иногда друзья начинали слишком опекать его – как Лахлан, например. Но если со вниманием Лахлана Бауэн мирился, потому что тот был ему как брат, то в других случаях он не собирался это терпеть.

Господи, да он просто ничтожество.

Впервые Бауэн забеспокоился, сможет ли быть достойным Марикеты. Заслуживает ли ее? Да, она ведьма, но поразительно красивая, отважная и умная.

– Я тоже люблю футбол, – произнес он, наконец.

– Ты уже сказал об этом, так что не считается.

– Мне нравится цвет твоих глаз.

Заправив прядь за остроконечное ушко, она очаровательно улыбнулась, отчего у него подскочило сердце в груди.

– Какое у тебя любимое место?

– То, где есть ты, – ответил он рассеянно.

– Где твой дом? Я даже не знаю, где ты живешь.

– У меня есть собственность в Луизиане, но мой настоящий дом на севере Шотландии.

Хотя он сказал «мой дом», но уже называл этот заново отстроенный им большой охотничий дом «их домом». Только боялся ее спугнуть.

– А что твоя семья? Бьюсь об заклад, что она у тебя большая, как и должно быть у оборотня.

– У меня была необычная семья. Я единственный ребенок.

Кроме двоюродных братьев, у него никого не осталось.

Может, он так сильно хотел детей, чтобы иметь собственную семью? Скоро он признается Марикете, что хочет, как все, ходить с детьми в парк развлечений и уже давно об этом мечтает. У них с Марикетой наверняка будут умелые бесстрашные дети. Он уже начал ненавидеть этот ее пластырь, служивший препятствием к той долгожданной… награде, что находилась уже в пределах его досягаемости.

А пока, чтобы что-то сказать, он попросил ее:

– Расскажи мне о себе то, что знают только близкие друзья.

Поджав губы, она ответила:

– Я прихожу в бешенство от того, что не в состоянии в полной мере контролировать свою магию. Делаю вид, что меня это не волнует, но на самом деле волнует, да еще как. Когда я собиралась уезжать на состязание, ко мне подошли маленькие ведьмы шести-семи лет и попросили посмотреть, что они умеют делать, и показали гораздо больше, чем умела я.

– Может, у тебя какое-нибудь запоздалое развитие?

– Нет, они могли больше, чем я сейчас. Он провел рукой по своему затылку.

– Сочувствую.

– Зачем мне этот дар, если я не умею им управлять? Это все равно, что получить «феррари» с неистовыми лошадьми под капотом в подарок, сесть на кожаное водительское сиденье и обнаружить, что нет руля. Это так досадно.

– Тебе это, наверное, не понравится, я думаю, что с такими, как ты, так и должно быть.

– Что это значит? Прошу продолжать с осторожностью. Уголки его рта приподнялись.

– О таких людях, как ты, читаешь в мифах, как они борются со своими талантами. И эта борьба делает их великими. Если сила дастся тебе с легкостью, без пота и крови, ты никогда не оценишь ее по достоинству. И никогда не станешь настоящим лидером, потому что будешь проявлять нетерпение по отношению к тем, кому приходится много и тяжело трудиться. В истории нет таких примеров, когда бы сила доставалась великим воинам с легкостью.

– Тебе она ничего не стоила.

– А почему ты считаешь меня великим воином? – рассмеялся он.

– Ридстром, сказал, что ты всегда сражался в первых рядах и остался жив. Следовательно, ты и на самом деле великий.

Бауэн улыбнулся: – Мое эго благодарит тебя за сладкую лесть.

Его улыбка вдруг пропала. Вспомнив о Ридстроме, он осознал, что прошли часы с того момента, как рухнул мост, а Бауэн так никого из группы и не учуял. Хотя он не мог чуять их так же хорошо, как свою пару. Ее он мог бы найти за сотни миль. В пределах примерно четверти этого расстояния он уже должен был улавливать их запах, но он ничего не чувствовал.

41
{"b":"121365","o":1}