ЛитМир - Электронная Библиотека

— О, вы так думаете? — заставила я себя произнести.

— Да. И это имя. Я не знаю, часто ли оно встречается во Франции, но оно действительно очаровательное, как вы думаете?

— Да.

— Приходится только удивляться, кто мог бросить такого ребенка. Мне хотелось бы знать историю ее рождения. Я представляю… связь… потом оба поняли, что совершили ошибку…

— Возможно.

— Я бы сказал, скорее всего. Вы слыхали о том, как эти две достойные леди провели удочерение?

— Я не знаю, как делаются подобные вещи.

Я выглянула в окно.

— Вы находите этот вид живописным? — поинтересовался он.

— Графства, прилегающие к Лондону, очень приятные, — ответила я.

— Да, пожалуй. Здесь все дышит мирным благосостоянием, радует глаз. Мне всегда кажется, что даже деревья здесь подчиняются местным правилам. Как это отличается от Линденштайна!

Я почувствовала слабость от дурного предчувствия. Он о чем-то догадывался и решил прознать у меня. Он играл со мной как кот с мышью перед последним смертельным ударом.

— О… Линденшайн, — стараясь, чтобы это прозвучало беззаботно, пробормотала я.

— Когда я увидел, то я подумал, что довольно плоско. В общем голо. Довольно странно, учитывая его положение. Совсем не то, что ожидал бы.

Он пытался заманить меня в ловушку. Я припомнила обрывки разговора, когда он приходил к нам в гости, тогда было упоминание о гористой местности.

Под его испытующим взглядом я чувствовала себя все более неуютно.

Я отвернулась от окна и встретила его внимательный взгляд. В его глазах было легкое удовольствие. Говорил ли мне его взгляд о том, что ему известно, что я никогда не была в Линденштайне? Я поняла, что он припоминает факты. Мы с Лавинией уехали из школы в конце семестра, сказав, что погостим у принцессы, но отсутствовали в течение двух месяцев. И вдруг появился таинственный ребенок — французский, которого приняла преданная мне няня.

Я предположила, что он все сопоставил и сделал соответствующий вывод, который для него, с негодованием подумала я, должен был быть очевидным. Мне хотелось сказать ему, чтобы он прекратил свое дерзкое расследование и попросил разъяснений у своей сестры.

— Я полагаю, что везде мы встречаем не то, что ожидаем увидеть. Возможно, сравнивать не слишком мудро, — холодно сказала я.

— Неприятные, не так ли… сравнения?

Он продолжал рассматривать меня и, конечно, понимал, что в это вовлечена Лавиния. Зная ее, он не мог поверить, что она была готова пожертвовать собой ради друга. Если бы это было моей тайной, она никогда бы не зашла так далеко, чтобы помочь мне.

Мне хотелось прокричать ему: «Вы, Фремлинги, занимаете такую позицию превосходства, тогда как именно вы вызываете все беды».

Он, должно быть, увидел, что я была потрясена, и когда заговорил, его слова звучали довольно мягко.

— Я надеюсь, что состояние вашего отца после вашего возвращения значительно улучшится.

— Я тоже надеюсь. Его обязанности, конечно, значительно облегчены с приездом Колина Брейди.

— О, викария. Я слышал, что он пользуется большим успехом.

— Верно, и это очень большая удача, что он там. Бывают дни, когда отец совсем не может работать, и это очень расстраивает его. Но мистер Брейди принимает на себя все обязанности и тем самым снимает огромный груз с плеч отца.

— Я полагаю, что однажды он захочет стать самостоятельным.

— Конечно, захочет.

Он кивнул и опять бросил на меня испытующий взгляд.

— Осмелюсь предположить, что у вас много общего. — Я подняла брови. — Так сказать, вы оба принадлежите к духовенству. Вы по рождению, а он по выбору.

— Я полагаю, что можно так сказать.

— И вы, по-видимому, добрые друзья.

— С мистером Брейди не может быть других отношений. Он дружественно настроен ко всем.

— Превосходный молодой человек.

И опять ироничная улыбка. Он раздражал меня. Во-первых, он решил, что я имела связь во Франции и что Флер — результат этой связи, а теперь он намеревался сосватать меня с Колином Брейди. Это было просто дерзко… присвоить себе роль лорда поместья, заботящегося о своих вассалах.

Я хотела сказать ему, что не искала его общества и меня не трогают эти предположения, но я, конечно, не позволила себе ничего такого, и он сменил тему разговора.

Он заговорил об Индии — предмете, который, очевидно, восхищал его, о ее ландшафтах и народе. Он сказал, что еще не бывал там, но изучал ее уже так долго, что начал понимать эту страну.

Мне было интересно слушать о народе, системе каст, о могуществе компании, о рынках и экзотических товарах, которые там можно было купить. Я была совершенно увлечена, но не могла забыть предшествующий разговор и скрытого смысла того, что Флер является результатом моего неблагоразумия. Я, конечно, не могла сказать ему, что это его сестра, а вовсе не я, была центральной фигурой этой грязной трагедии.

Наконец поезд прибыл на нашу станцию. Один из грумов поместья Фремлинга подал карету, и Фабиан довез меня до пасторского дома.

Он взял меня за руку и, улыбаясь, попрощался.

— Это была самая интересная поездка, — сказал он с двусмысленной улыбкой.

Я чувствовала себя очень неловко и не могла выкинуть из головы мысль о пожаре в «Елях», задавая себе вопрос, кто из моих старых знакомых стал его жертвой. Была ли Джанин одной из них?

Миссис Янсон сказала мне, что, как она и ожидала, в мое отсутствие все было хорошо. У пастора был всего лишь один очень нехороший приступ, но она подумала, что нет необходимости прерывать мой отдых. Один или два раза заходил мистер Каррузерс, и, кажется, его визиты оказали на пастора очень благотворное влияние. Они там что-то делали со старыми картами и вещами, которые принес мистер Каррузерс, и для пастора это было успокаивающим средством. И, конечно, был мистер Брейди, следящий за всем, поэтому она могла сказать, что все прошло довольно хорошо.

Примерно в течение следующей недели моя дружба с обоими — с Дугалом Каррузерсом и Колином Брейди — казалось, стала носить иной характер.

Дугал приходил часто, и отец очень хотел, чтобы я принимала участие в их дискуссиях.

— Ты поймешь, как это все интересно, — сказал он. — Конечно, сильная сторона мистера Каррузерса — англосаксы… для меня — немного позднее время, но я нахожу все это увлекательным. Он хорошо знает раннеевропейскую историю. Ты найдешь его рассказ просто восхитительным.

Я была несколько удивлена, но это так. Он принес мне почитать книги, и я была рада отвлечься, поскольку была очень угнетена разговором, происшедшим во время неожиданной совместной поездки с Фабианом. Я не могла перестать думать о нем и его намеках.

Когда Лавиния вернется, я ей скажу, что она должна объяснить своему брату, каково было мое участие в этой авантюре. Было очевидно, что, сопоставив факты и обдумав их, он сделал собственные выводы. Я не хотела, чтобы он думал, что, во-первых, меня можно вовлечь в такое грязное дело, и, во-вторых, что я бросила своего ребенка… надежной няне, которой доверяла. Лавиния должна объяснить ему все.

Мне хотелось бы перестать думать о Фабиане, но он постоянно вторгался в мои мысли. Я не была уверена в своих чувствах к нему и временами была близка к мысли, что он мне не нравится. Я боялась встретить его, что всегда было возможно, поскольку мы жили близко друг от друга, и в то же время надеялась на встречу.

Из-за него я чувствовала себя полной жизни, всегда готовой к отпору. У меня была определенная тревога из-за Флер, но наши встречи действовали на меня возбуждающе.

Мне бы хотелось перестать вспоминать о пожаре в «Елях», но я постоянно думала о Джанин. Что с ней произошло? Она знала, где мы, и вполне могла бы связаться с нами. Я была уверена, что ее тетя скопила состояние и оставила Джанин хорошо обеспеченной. Я надеялась найти в газетах больше сведений.

Моя дружба с Дугалом развивалась, и я начала думать, что он приходит в пасторский домик не только к отцу, но и ко мне.

33
{"b":"12151","o":1}