ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да, но сейчас уже вечер. А ваш Пятница, наверное, просто-напросто нашел себе подружку. Собака – она и есть собака.

Я ничего не ответила. Вскоре мы вышли из рощи, и я увидела дом. Через пять минут мы уже были на месте.

Габриель, Рут, Люк и доктор Смит встретили нас во дворе – они искали меня. Доктор снова заехал осмотреть сэра Мэтью и узнал о моем исчезновении. Задыхаясь после быстрой ходьбы, я рассказала, как в поисках Пятницы забрела в развалины, как заблудилась и как встретила Саймона Редверза.

– Зачем же вы вышли в сумерки одна, – мягко пожурил меня доктор Смит.

– Кто-нибудь из нас мог пойти с тобой! – строго заявил Люк.

– Да, вы правы, – сказала я со счастливой улыбкой, радуясь, что вернулась домой. Потом повернулась с Саймону Редверзу и проговорила: – Я очень благодарна вам, мистер Редверз.

Он насмешливо поклонился и пробормотал:

– Был счастлив оказать услугу.

– А что Пятница, вернулся? – спросила я Габриеля. Он покачал головой.

– Завтра непременно вернется, – вставил Люк.

– Надеюсь, – отозвалась я. Габриель взял меня под руку.

– Сегодня мы все равно ничего больше не сможем сделать, – сказал он. – Пойдем, у тебя утомленный вид.

Все стояли, глядя на нас.

– Спокойной ночи, – пробормотала я и последовала за Габриелем в дом.

– Никогда не видел тебя такой бледной и усталой, – заметил Габриель.

– Я испугалась, что никогда не выберусь оттуда.

Он со смехом обнял меня за плечи. Потом вдруг сказал:

– У нас был такой чудесный медовый месяц! Жаль только, что короткий. Я бы с удовольствием съездил с тобой в Грецию.

– «О Греция, где пламенная Сафо жила и пела!» – процитировала я звенящим голосом. Несмотря на беспокойство за Пятницу, я испытывала несказанное облегчение оттого, что благополучно вернулась домой.

– Скажу, чтобы тебе принесли горячее молоко. Оно поможет тебе заснуть, – сказал Габриель.

– Габриель, но куда же все-таки запропастился Пятница?

– Не волнуйся, он появится. Иди в спальню, а я загляну на кухню.

Поднимаясь к себе в комнату, я думала о том, как Габриель заботлив, как внимателен к слугам. Ведь им целый день приходится сновать вверх-вниз по этим бесконечным лестницам.

В спальне на глаза мне сразу попалась пустая корзина, и я опять расстроилась.

Выйдя в коридор, я еще раз кликнула Пятницу. Может, он просто увлекся охотой на кроликов? Это было его излюбленное занятие, заставлявшее его забывать обо всем на свете. Утром он, конечно же, вернется, успокаивала я себя. Так или иначе, сегодня я сделала все, что могла. С этими мыслями и разделась и легла в постель.

Я так устала, что уже почти спала, когда пришел Габриель. Усевшись в кресло возле кровати, он принялся увлеченно расписывать предстоящее путешествие в Грецию, – кажется, он действительно загорелся этой идеей.

Вскоре служанка принесла на подносе стакан молока. Мне ничего не хотелось, но я выпила молоко, чтобы доставить удовольствие Габриелю, и через несколько минут крепко уснула.

Разбудил меня громкий стук в дверь. Я с трудом вынырнула из глубин сна и села в постели. На пороге стояла Рут – бледная как мел, с неестественно расширенными глазами.

– Кэтрин, – повторяла она, – проснись! Пожалуйста, проснись! – По ее голосу я поняла, что случилось что-то страшное.

Я огляделась в поисках Габриеля, но его в спальне не было.

– Дело в том, что Габриель... – сказала она. – Ты должна взять себя в руки...

– Что? Что с ним случилось? – с трудом вымолвила я.

– Он умер. Покончил с собой.

Я не поверила. Это был кошмарный сон. Габриель мертв? Не может быть – ведь он только что сидел вот здесь, поил меня молоком и мечтал о Греции.

– Лучше я скажу тебе все сразу, – продолжала Рут, пристально глядя на меня, и в ее глазах мне почудилось обвинение. – Он бросился с балкона. Один из конюхов только что обнаружил его.

– Этого не может быть.

– Тебе лучше встать и одеться.

Я неловко выбралась из кровати, меня сотрясала дрожь, руки и ноги отказывались повиноваться, в голове стучала одна мысль: это неправда, Габриель не мог этого сделать.

3

Итак, не прошло и недели со дня моего приезда в Кирклендские Забавы, как трагедия обрушилась на этот дом.

Я не могу сейчас точно восстановить в памяти все события того ужасного дня, помню только охватившее меня оцепенение, уверенность, что произошло неотвратимое – то, что угрожало мне и пугало меня с той минуты, как я ступила на порог.

Помню, что все утро лежала, – на этом настояла Рут, и я впервые ощутила на себе силу и властность ее натуры. Пришел доктор Смит и дал мне успокоительное; он сказал, что это необходимо, и я проспала до самого обеда.

Вечером спустилась в так называемую «зимнюю гостиную» – небольшую комнату на втором этаже, выходившую окнами во двор, которой обычно пользовались в холодное время года, поскольку она была теплее и уютнее других. Здесь уже собралась вся семья: сэр Мэтью, тетя Сара, Рут, Люк, а также Саймон Редверз. Когда я вошла, все взоры устремились на меня.

– Иди сюда, дорогая, – проговорил сэр Мэтью. – Это ужасный удар для всех нас, а для тебя особенно, милое дитя.

Я подошла к нему, ибо он вызывал у меня больше доверия, чем остальные, и села рядом. Тетя Сара тут же придвинула стул с другой стороны, уселась и взяла меня за руку.

Задумчиво глядя в окно, Люк бестактно заметил:

– Точно так же, как те, другие. Наверное, когда мы разговаривали о них, он все время думал...

Я резко перебила его.

– Я не верю в самоубийство Габриеля. Ни секунды.

– Ты так потрясена, дорогая, – пробормотал сэр Мэтью.

Тетя Сара придвинулась ближе и прислонилась ко мне. От нее исходил едва уловимый запах увядания.

– А что, по-твоему, случилось? – спросила она; ее голубые глаза блестели любопытством.

Я отшатнулась от нее и крикнула:

– Не знаю! Но он не покончил с собой!

– Милая Кэтрин, – вмешалась Рут, – ты сейчас слишком взвинчена. Все мы, разумеется, тебе сочувствуем, но... ты слишком мало знала Габриеля. Ведь он был одним из нас, всю жизнь прожил с нами...

Голос Рут дрогнул, но я не поверила в искренность ее горя. У меня мелькнула мысль: а ведь теперь дом перейдет к Люку! Ты довольна, Рут?

– Вчера вечером он говорил о путешествиях, – не унималась я. – Мечтал поехать в Грецию.

– Возможно, не хотел, чтобы ты догадалась о его намерении, – предположил Люк.

– Ему не удалось бы ввести меня в заблуждение. Зачем было говорить о Греции, если он собирался... сделать такую ужасную вещь!

Тут в разговор вступил Саймон. Его голос был холодным и отстраненным.

– Люди не всегда высказывают то, что у них на уме.

– Но я знаю... Говорю вам, я точно знаю!

Сэр Мэтью закрыл глаза рукой, и до меня донеслись слова:

– Мой мальчик... мой единственный сын...

Раздался стук в дверь, вошел Уильям и, обращаясь к Рут, объявил:

– Приехал доктор Смит, мадам.

– Просите его, – распорядилась Рут.

Через несколько секунд в дверях показался доктор и направился ко мне. В глазах его было сочувствие.

– Не могу выразить степень своего сожаления, – тихо произнес он. – Меня беспокоит, как это отразится на вашем здоровье.

– Не стоит беспокоиться, – ответила я. – Это было ужасное потрясение, но я оправлюсь. – Я вдруг истерично засмеялась и сама пришла в ужас.

Доктор положил руку мне на плечо.

– Я дам вам снотворное, – сказал он, – выпьете вечером. А когда проснетесь, ночь будет отделять вас от сегодняшнего кошмара.

Тетя Сара вдруг сказала пронзительным голосом:

– Она не верит, что это было самоубийство, доктор.

– Я понимаю... – успокаивающе отозвался доктор. – В это действительно трудно поверить. Бедный Габриель!

«Бедный Габриель!» Эти слова эхом разнеслись по комнате, повторенные почти всеми присутствующими.

Мой взгляд остановился на Саймоне Редверзе. «Бедный Габриель», – произнес он и посмотрел на меня с холодным блеском в глазах. Мне захотелось крикнуть ему: «Вы что, обвиняете в случившемся меня? Габриель был со мной счастливее, чем когда-либо в жизни! Он сам все время говорил мне об этом!» Но я промолчала.

17
{"b":"12155","o":1}