ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Затем, — сказал он, — я без промедления отправлюсь к нему и потребую аудиенции.

Генрих повернулся к приближенным.

— Давайте пойдем и приготовимся к игре. Я не засну, пока не добьюсь справедливости в отношении Колиньи.

Он поднялся с кровати.

— Я буду спать до полудня, — сказала Марго. — Я устала.

Они покинули ее, опустив балдахин; вскоре она заснула.

Марго проснулась внезапно. На улицах звонили колокола, кричали люди. Марго в изумлении приподнялась и села; она поняла, что ее разбудил непрекращающийся стук в дверь. Она тотчас вспомнила странные события последнего вечера.

Стук усилился; он сопровождался громкими криками.

— Откройте! Откройте! Наваррец! Наваррец!

— Кто там? — закричала Марго и позвала прибежавшую из смежной комнаты фрейлину. — Кто-то стучит. Отопри дверь.

Женщина бросилась к двери. Марго, приподняв балдахин, увидела вбежавшего в комнату мужчину. Его лицо было смертельно бледным, одежда — залитой кровью, которая капала на ковер.

Он увидел кровать. Заметил Марго. Покачиваясь шагнул к ней с протянутыми вперед руками.

Марго выскользнула из кровати, и незнакомец, бросившись на колени, поднял свое искаженное страхом лицо.

— Спасите меня… Наваррец… Наваррец…

Марго на мгновение сильно растерялась. Она не имела понятия о том, кто этот человек, почему он так выглядит и почему ворвался в спальню; стоя на коленях, он испачкал кровью ночную рубашку принцессы; в это время в комнату ворвались четверо мужчин с окровавленными шпагами в руках; их глаза горели, как у диких зверей, объятых жаждой убийства.

В чувствительной Марго одновременно пробудились жалость, злость и возмущение. Она быстрым движением освободилась от цепких рук мужчины и встала перед ним; ее черные волосы были растрепаны, глаза Марго сверкали. Она бросила на алчущих крови мужчин лишь один взгляд, и они, несмотря на их состояние, сразу почувствовали, что находятся в обществе королевы.

— Как вы посмели! — крикнула она. — Как вы посмели войти в мою спальню!

Мужчины отступили, но лишь на шаг. Марго кольнул страх, но он лишь придал ей душевных сил. Она крикнула своим фрейлинам:

— Немедленно приведите ко мне командира гвардии. Вы же, трусы наглецы… убийцы… оставайтесь здесь, или вам придется пострадать.

Но в эту ночь кровопролития присутствие особы королевской крови не могло произвести слишком большого впечатления на головорезов. Один из них десятью минутами ранее обагрил свою шпагу кровью герцога. Сейчас перед ним стояла всего лишь жена какого-то гугенота!

Заметив фанатичный блеск в глазах этих людей, она надменно подняла голову.

— Если вы осмелитесь приблизиться ко мне еще на шаг, вас подвергнут пыткам и потом казнят. На колени! Я — королева! Если вы не подчинитесь мне немедленно, вы ответите за это.

Но они не опустились на колени, и она увидела в четырех парах глаз не только жажду крови, но и похоть, желание овладеть ею. Она поняла, что вокруг нее творятся ужасные вещи, что ей угрожает серьезная опасность, что перед ней находятся бандиты, в такую ночь видевшие в королеве просто женщину.

Как долго она сможет сдерживать их? Как скоро они расправятся с несчастным полуживым существом, лежавшим перед ней? А с самой Марго?

Но тут, слава Богу, появился господин де Нанси, капитан гвардии, красивый, обаятельный мужчина, которому Марго не раз дарила многообещающие и восхищенные улыбки.

— Господин де Нанси! — закричала она. — Посмотрите, какому унижению подвергают меня эти негодяи!

Она заметила, что у него, как и у ворвавшихся в спальню мужчин, на шляпе был белый крест.

— Что вы здесь делаете? — закричал он. — Как вы посмели войти в покои принцессы-католички?

Один из незнакомцев указал на человека, которого Марго пыталась спрятать в складках ее ночной рубашки.

— Он вбежал сюда, мы лишь последовали за ним. Ему удалось вырваться, когда мы поймали его.

— Вы проследовали за ним сюда! В покои Ее Величества! Вам пойдет на пользу, если вы исчезнете, прежде чем Ее Величество запомнит ваши гнусные рожи.

— Мы заберем еретика? Он поднял шум в спальне дамы.

— Я сама разберусь с ним, — надменно произнесла Марго. — Вы слышали, что сказал господин де Нанси. Вы поступите мудро, если тотчас уберетесь.

Когда они неохотно ушли, губы де Нанси искривились.

— Вы поможете мне уложить этого человека на диван месье, произнесла холодным тоном Марго. — И объясните, почему вас забавляет то, что ваши подчиненные не боятся оскорблять меня.

— Мадам, простите меня, — сказал де Нанси, поднимая на руки едва не потерявшего сознание человека, — но ваша доброта известна всем, и если вам показалось, что я улыбаюсь, то это произошло лишь потому, что я подумал о находчивости этого несчастного.

— Немедленно положите его на диван.

— Мадам, он — гугенот.

— Ну и что?

— Король приказал уничтожить этой ночью всех гугенотов.

Она в ужасе уставилась на него.

— И моего мужа? Его друзей?

— Ваш муж и принц Конде останутся живы.

Теперь она поняла значение ужасного шума, доносившегося с улицы Марго затошнило. Она ненавидела кровопролитие. Его организовали они все — ее мать, братья, любовник.

— Я унесу этого человека, мадам, — учтивым тоном произнес де Нанси. — Он больше не будет пачкать кровью вашу комнату.

Но Марго покачала головой.

— Вы выполните мое распоряжение, месье, и положите его на диван.

— Мадам, я прошу вас вспомнить приказ короля.

— Я не привыкла к неисполнению моих приказов, — заявила Марго. — Немедленно отнесите его к дивану. И вы, месье де Нанси, никому не скажете о том, что он находится здесь. Вы послушаетесь меня, или я никогда не прощу вам вашей дерзости.

Де Нанси был весьма галантен, а Марго — очаровательна. Что значит один гугенот из тысяч? — сказал он себе.

— Обещаю вам, мадам, никто не узнает о том, что вы оставили его здесь.

Он положил мужчину на черный атласный диван; Марго попросила фрейлин принести мази и бинты; она была ученицей Паре и умела лучше многих пользоваться этими средствами. Она нежно перевязала раны пострадавшего. Хотя бы один гугенот останется в живых, подумала Марго.

Герцог де Ларошфуко крепко спал с улыбкой на своем свежем юном лице; внезапно он проснулся, не поняв толком, что его разбудило. Ему снилось, что он участвует в маскараде — самом шумном, какой он видел, — и король попросил Ларошфуко не отходить от него. Он отчетливо услышал голос: «Фуко, Фуко, не уходи сегодня».

Как шумно будет ночью на улицах! Такое творилось после каждой важной свадьбы. Когда гости разъедутся домой, Париж стихнет. Но нынешний шум был странным. Звон колоколов в такой час? Визг? Крики? Плач?

Он перевернулся на другой бок.

Но ему не удалось избавиться от шума. Он приближался. Казалось, что его источник находится в доме.

Он был прав. Дверь внезапно распахнулась. Кто-то вошел в комнату. Кажется, несколько человек позвали его.

Люди раздвинули полог кровати; Ларошфуко окончательно проснулся.

Он усмехнулся; он решил, что все понятно. Вот почему король посоветовал ему остаться во дворце. Карл явился со своими веселыми друзьями, чтобы поиграть в избиение. Сейчас он услышит голос короля: «Сегодня твой черед, Фуко. Не вини меня. Я советовал тебе остаться во дворце».

— Идите! — крикнул Ларошфуко. — Я готов.

Темная фигура с белым крестом на шляпе устремилась вперед; Ларошфуко почувствовал острую боль от удара кинжалом. Другие люди обступили его; он увидел блеск их оружия.

— Умри… еретик! — сказал кто-то; Ларошфуко, любимец короля, откинулся на спину и застонал; на простыне появилось алое пятно.

Резня шла полным ходом. Страх Катрин пропал. Гугеноты были застигнуты врасплох, опасаться серьезного ответного удара не следовало. Она, Катрин, как и ее семья, в безопасности; она сообщит Филиппу Испанскому самую приятную для него весть, способную подсластить горькую пилюлю — сообщение о том, что ее дочь вышла за гугенота; мрачный монарх поймет, что этот брак был вызван необходимостью и стал наживкой, нужной для того, чтобы подстроить врагам ловушку. Она сдержала свое слово; обещание, данное Альве в Байонне, было выполнено. Теперь она могла отдохнуть, наслаждаясь временной безопасностью в неспокойном мире; временная безопасность — это максимум того, на что она могла надеяться.

28
{"b":"12156","o":1}