ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не печальтесь, — сказал Генрих. — Дайте мне еще один цукат. Я собираюсь написать принцессе сегодня вечером.

— Вы утомите себя этим занятием, — заметил дю Гаст.

— Ошибаешься, мой друг. Сочинение письма принцессе взбодрит меня.

— Отложите это дело до завтра, дорогой король, и расскажите о вашем костюме для бала, — попросил Виллекьер.

Король соблазнился этим предложением.

— Я появлюсь в зеленом шелке; я оденусь, как женщина. На мне будет платье с большим вырезом, расшитое изумрудами и жемчугами. А сейчас… подайте мне письменные принадлежности, мои дорогие. Обсудите ваши наряды — я рассержусь, если вы не превзойдете самих себя.

Они поняли, что он действительно решил написать принцессе, и принесли ему письменные принадлежности, которые он попросил. Он велел принести свой кинжал с драгоценными камнями и на глазах у опечаленных молодых людей уколол себе палец. Затем он начал писать принцессе Конде собственной кровью; эта идея привела его в восторг.

Когда ты будешь читать это письмо, помни, что оно написано королевской кровью Валуа, кровью человека, сидящего на польском троне. О, если бы это был французский трон! Однако дело не в большей чести. Нет, моя любовь. Если бы я был королем Франции, то находился бы возле тебя.

В комнату вошел дю Гаст; он был чем-то возбужден, но Генрих не поднял головы. Он решил, что ревность заставила фаворита оторвать его по какому-то незначительному поводу от письма.

— Ваше Величество, — сказал дю Гаст, — прибыл гонец. У него есть для вас важные новости.

— Гонец! — Генрих отодвинул в сторону любовное послание. — Какие новости?

— Важные, Ваше Величество. Из Франции.

— Приведите его сюда.

Когда гонца привели в покои короля, он подошел к Генриху и с подчеркнутой почтительностью опустился перед ним на колени. Поцеловав тонкую руку монарха он произнес:

— Да здравствует король Франции Генрих Третий.

Генрих поднял руку и улыбнулся.

— Значит, — сказал он, — мой брат наконец умер… и вы прибыли от моей матери. Добро пожаловать! У вас есть для меня другие вести?

— Нет, Ваше Величество, кроме той, что ваша мать ждет вашего скорейшего возвращения во Францию.

Король похлопал гонца по плечу.

— Мои слуги накормят вас пищей, которую заслуживает человек, принесший такие новости. Проводите его. Дайте ему еду и питье. Проследите за тем, чтобы о нем хорошо позаботились.

Когда гонец ушел, Генрих откинулся назад, заложил руки за голову и улыбнулся своим молодым людям.

— Наконец-то! — воскликнул импульсивный Виллекьер. — Произошло то, о чем мы давно молили Господа.

— Я должен немедленно отправиться во Францию, — сказал король.

— Сегодня же! — воскликнул Виллекьер.

— Ваше Величество, — произнес более рассудительный дю Гаст, — в этом нет необходимости. Поляки знают, что они больше не вправе удерживать вас. Вызовите к себе министров и сообщите им о случившемся. Подготовьтесь к отъезду. Это займет день или два. Но сегодняшний отъезд будет похож на бегство.

Генрих хмуро посмотрел на дю Гаста. Он уже мысленно увидел себя скачущим со своими спутниками во Францию. Он улыбнулся Виллекьеру, потому что ему понравилось предложение этого джентльмена.

— Они попытаются задержать меня, — сказал король. — Я сообщил им, что завтра вечером состоится грандиозный бал; они не отпустят меня до его окончания.

— Устройте им этот бал, — посоветовал дю Гаст. — Пусть он станет прощальной церемонией. Объясните им, что, хотя вы и остаетесь королем Польши, вы должны срочно отправиться на родину, чтобы предстать перед французами и привести в порядок государственные дела, за которые вы теперь отвечаете как король Франции.

— Но, мой дорогой, ты знаешь, что отныне я должен жить во Франции. Король Франции не может постоянно находиться в Польше.

— Они не узнают это сейчас, Ваше Величество. Можно сообщить им это позже.

— Он ошибается, — сказал Виллекьер, которому не терпелось почувствовать под ногами французскую землю. — Мы должны отправиться во Францию немедленно… сегодня вечером. Разве не это сказала королева-мать?

— По-моему, ты прав, дорогой Виллекьер — согласился Генрих. — Да, именно так я и поступлю. Теперь, мои дорогие, обсудим наши планы. Пусть для нас оседлают лошадей. Когда слуги уйдут спать, я встану быстро оденусь, и мы, не теряя ни минуты, поскачем в сторону нашей любимой Франции.

— В такой театральности нет нужды, — устало произнес дю Гаст.

Генрих испытал раздражение. Годы правления Польшей сделали его капризным эгоистом. Ему нравилось вести себя эксцентрично и непредсказуемо. Он не боялся показаться глупым, он обожал удивлять себя самого и окружающих. Дю Гаст, почувствовав такое настроение короля, понял, что возражать бесполезно.

— Я соскучился по французской цивилизованности! — заявил Генрих. — Единственное, с чем мне жаль расставаться, это бриллианты польской короны.

— Но теперь они принадлежат Вашему Величеству, — сказал Виллекьер. — Где бы вы ни находились — во Франции или Польше, — вы по-прежнему остаетесь польским королем. Возьмите драгоценности с собой, Ваше Величество.

Генрих лениво расцеловал Виллекьера в обе щеки.

— Ты сделал меня счастливым, дорогой друг, — сказал Генрих. — Я не в силах расстаться с этими камнями.

Они разошлись, чтобы заняться сборами; ко времени отхода ко сну они были готовы к отъезду.

Тенжински руководил церемонией; польская знать стояла, улыбаясь от удовольствия, как это было всегда в присутствии короля. Генрих лежал на кровати, бросая окружающим несвязанные между собой фразы.

Наконец он зевнул.

— Я устал, — заявил король. — Сегодня я потратил много сил на подготовку бала.

— Тогда мы не станем мешать вашему сну, Ваше Величество, — сказал Тенжински.

Генрих закрыл глаза, и полог его кровати был задвинут. Все покинули спальню, во дворце стало тихо.

Через полчаса согласно предварительной договоренности, одетые и обутые фавориты короля бесшумно вошли в его комнату. Они помогли Генриху одеться и, взяв с собой драгоценности польской короны, покинули дворец, добрались до оседланных лошадей и тайно выехали из Кракова.

Возможность погони возбуждала их. Они ехали быстро, но чувство направления изменило им. Через несколько часов они оказались на берегу Вислы; они не понимали, как они очутились там и куда им следует двигаться.

Они переглянулись в растерянности. Заблудиться в пути не входило в волнующий план короля.

— Поедем в глубь леса, — сказал дю Гаст. — Мы найдем проводника.

Они поскакали вперед и вскоре увидели избушку дровосека; приставив кинжал к его горлу, Виллекьер потребовал, чтобы тот оставил семью и проводил их до границы. Дрожащему человеку осталось лишь подчиниться, однако кавалькада достигла границы только через двое суток. Там ее ждал Тенжински с тремя сотнями татар.

Дю Гаст не смог скрыть улыбку; его слова о неразумности затеи подтвердились.

Тенжински упал на колени перед королем.

— Я следовал за вами, Ваше Величество, — сказал он, — чтобы попросить вас возвратиться в Краков. Ваши подданные охвачены горем, потому что вы бросили их. Вернитесь, Ваше Величество; вас ждет радушный прием. Ваши подданные проявят покорность и любовь к вам.

— Мой дорогой граф, — сказал Генрих, — вы должны знать, что меня отзывают на родину. Я имею право на французскую корону. Не думайте, что я не вернусь в Польшу, если сейчас я спешу во Францию… в страну, которую полюбил с детства.

— Ваше Величество, вы не найдете во Франции таких верных и любящих подданных, как в Польше.

— Дорогой Тенжински, ваши слова глубоко тронули меня. Но не просите меня вернуться сейчас с вами. Я прошу лишь понимания. Думаете, я смогу навсегда остаться вдали от нашей дорогой Польши? Вы должны возвратиться в Краков и позаботиться о делах до нашей новой встречи. Будьте уверены, дорогой граф, она произойдет скорее, чем вы можете представить.

49
{"b":"12156","o":1}