A
A
1
2
3
...
64
65
66
...
86

Кайлюс прожил несколько дней, в течение которых король почти не отходил от него; Генрих постоянно плакал, умолял своего любимца не умирать, требуя от хирургов, чтобы они спасли жизнь человеку, благополучие которого было ему дороже собственного — в всяком случае, так он утверждал. Но ничто не могло спасти Кайлюса.

Король испытывал удовлетворение от того, что двое сторонников Гиза, Риберак и Шомберг, погибли. Две жизни друзей Гиза в обмен на две жизни милашек — честная сделка. Все убедились в том, что разъяренные милашки способны сражаться, как все нормальные мужчины.

Оплакивая умирающего друга, король поклялся отомстить человеку, который стоял за этим происшествием. Мать просила Генриха не произносить угрозы вслух.

— Вы поддерживаете Гиза, мадам? — спросил король.

— Тебе следует знать, что я поддерживаю одного человека; страх за него заставляет меня просить о молчании. Отомсти уцелевшему д'Антрагу, если считаешь это необходимым; но если ты дорожишь жизнью, гони от себя мысль о том, что за всем этим стоит Гиз. Не говори безрассудно о том, что ты сделаешь с этим человеком.

— Значит, я должен стоять в стороне и позволять ему готовить убийства моих друзой?

— Мой дорогой сын, неужели вопреки всему сказанному мной ты еще не понял, что заговоры против сильных мира сего должны быть тайными?

— Мадам, я клянусь вам в том, что никогда не прощу человека, повинного в этом злодеянии.

— Понимаю, май сын; но я прошу тебя помнить о том, кто этот человек. Помни о его положении в стране — особенно в Париже — и держи свои мысли при себе. Мы с тобой — единое целое, мой дорогой. Твое благополучие — мое благополучие, твои желания — мои желания.

Поверив в то, что мать говорит правду, Генрих нежно обнял ее.

— Мама, без тебя я бы не смог править страной.

В глазах Катрин появились искренние слезы — она переживала редкий счастливый момент.

Кайлюс умер; король бережно вынул из ушей любимца серьги, подаренные им самим; он срезал волосы с головы фаворита и положил их в шкатулку, украшенную драгоценными камнями, рядом с прядями Магирона; теперь он мог в будущем, скорбя по своим незабвенным друзьям, смотреть на их волосы.

Через месяц или чуть позже другой милашка, Сент-Местрен, был убит людьми в масках, когда он в поздний час вышел из Лувра.

Король ужасно рассвирепел. Он плакал в объятиях матери. В организации этого убийства подозревали Гиза, но в конце концов Катрин уговорила короля скрывать свои подозрения.

Примерно тогда же во время бала, на глазах у множества людей, произошло другое убийство. Его совершил Виллекьер, который когда-то был любимым фаворитом короля, сопровождавшим Генриха в Польшу. Катрин сама отдалила Виллекьера от короля, женив его на даме из Летучего Эскадрона, получившей указания отвлечь внимание мужа от Генриха Валуа. Эта дама, добросовестно исполнявшая все обязанности члена Летучего Эскадрона, добилась столь большого успеха, что пробудила в супруге ревность. Он вонзил кинжал в ее грудь в присутствии всего двора.

Почти каждый день на улицах Парижа состоялись дуэли. Путники чувствовали себя на дорогах в гораздо меньшей безопасности, чем несколько лет назад. Еда дорожала, человеческая жизнь дешевела. Катрин с тревогой замечала, что другие люди стали ценить жизнь так же низко, как она.

Обещания, данные Анжу фламандцам, остались невыполненными Филипп Испанский противопоставил сладким посулам низкорослого герцога карательную армию, отправленную во Фландрию; войско возглавлял Александр Фарнезе, великий герцог Пармы Анжу решил предоставить фламандцам возможность позаботиться о себе самим; убедив себя в том, что он уже заслужил лавры великого полководца и может довольствоваться этим, Анжу вернулся во Францию.

Катрин снова завоевала доверие короля. Оставшиеся в живых милашки интересовались нарядами, драгоценностями, косметикой и болонками значительно сильней, чем политикой. Сторонники Гиза хорошо поработали.

В разных частях страны дважды вспыхивали бунты; Марго снова требовала, чтобы ее отпустили, к мужу; Наваррец сообщил, что он примет жену и королеву-мать. Путешествие Катрин в Нерак было желательным. Формально это могло выглядеть как возвращение ее дочери мужу, но главная цель поездки заключалась в предотвращении восстаний в тех провинциях, через которые пролегал путь в Наварру. В то же время Катрин получит шанс расспросить о многом Наваррца и выяснить ситуацию, сложившуюся в Беарне.

Марго, обрадованная перспективой путешествия, обещавшею стать увлекательным, с рвением занялась сборами; Катрин готовилась к поездке с меньшим энтузиазмом, но тоже весьма тщательно. Она решила захватить с собой Шарлотту де Сов на тот случай, если возникнет необходимость возродить старую страсть; желая иметь своего шпиона в непосредственной близости от Наваррца и не будучи абсолютно уверенной в возможности продолжения прежней связи, Катрин также включила в свою свиту очаровательную девушку, которую все звали Прекрасной Дайель. Эта красотка была гречанкой, которой восемь или девять месяцев тому назад удалось вместе с братом бежать с Кипра, когда турки отбили остров у венецианцев. Катрин была потрясена обаянием девушки и устроила ее брата на службу к герцогу Анжу, который тогда еще был Аленсоном. Катрин взяла Дайель к себе. Обладавшая красивыми миндалевидными глазами девушка была очаровательна и не похожа на француженок. Хороший резерв, подумала Катрин. Вдруг Наваррцу надоела старая любовь?

Марго лежала в паланкине, сконструированном ею лично. Такого паланкина прежде не существовало. Марго хотела поразить своих подданных, которые еще не видели ее. Подушки были обтянуты алым бархатом, расшитым золотыми нитями. На стекле мастера выгравировали испанские и итальянские девизы, в которых упоминались солнце и подвластные ему высшие силы. Марго помнила о том, что один из влюбленных в нее придворных поэтов, восхищаясь красотой, обаянием и умом королевы Наварры, называл ее солнцем французского двора.

Но Марго не могла довольствоваться лежанием в паланкине и размышлениями о том, какое впечатление произведут на подданных ее красота и великолепие. Она мысленно перебирала мужчин, сопровождавших ее и Катрин: в их числе были кардинал Бурбон и герцог Монпансье — родственники мужа Марго; первый находился в преклонном возрасте, второй был слишком фанатичным католиком и поэтому вряд ли мог стать хорошим любовником. Также в свиту входили Ги де Фо и де Пибрак, Марго задумалась. Пибрак отличался серьезностью, но обладал красотой. Возможно, он был слишком серьезен для Марго, но почему бы ей не очаровать его, не сделать более жизнерадостным? Нелепо, что такой молодой и красивый мужчина думает только о своих служебных обязанностях личного секретаря королевы Наварры.

Она всегда любила браться за перо; Марго, не теряя времени, написала Пибраку послание, касавшееся исключительно государственных дел. Она понимала, что с ним нельзя проявлять излишнюю поспешность.

Катрин слегка грустила в своем паланкине. Тяготы путешествия напоминали королеве-матери о ее годах, о старении. Абсолютно равнодушная к страданиям других, она решила не поддаваться собственным. Еще недавно ей удавалось не замечать свои мелкие болезни, но сейчас делать это стало труднее. Зимой у Катрин обострялся ревматизм, она не могла, как прежде, посмеиваться над недугом. Раньше она говорила: «О, это моя рента. Она поступает регулярно с первыми холодными ветрами». Теперь болезнь привлекала к себе внимание Катрин, часто боль не позволяла ей ходить, королеве-матери приходилось ездить верхом на муле. Это вызывало у нее смех; Катрин знала, что при ее полноте и весе, чрезмерном для животного, она представляет из себя комичную фигуру. Она всегда умела посмеяться над собой. «Сейчас я похожа на старого толстого маршала Коссе, — заявляла Катрин. — Я бы хотела, чтобы меня увидел мой сын, король, потому что больше всего на свете я люблю слышать его смех».

Она беспокоилась о Генрихе. Что он сейчас делает? Она хотела увидеть его. Разумно ли она поступила, покинув сына? Что замышляет Генрих де Гиз? Не слишком ли могущественной становится Лига? Она не доверяла своему зятю. Ее сопровождала группа надежных людей, готовых работать на короля; в них она была уверена. При Катрин находилось несколько дам из Летучего Эскадрона, которых она могла успешно использовать. Если бы она могла доверять дочери, поручать ей выполнение ответственных заданий! Но может ли кто-нибудь доверять Марго? Похоже, королева Наварры готова лишь к участию в любовных интригах. Несомненно, сейчас она планирует очередную любовную кампанию.

65
{"b":"12156","o":1}