ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Хорошо, что ты сейчас приехала. Через неделю мне надо отправляться в экспедицию. Еду в одно местечко под названием Лоувет Милл.

— Милл?1 Там что, мельница?

— Нет, это просто название. Лоувет Милл находится на побережье в графстве Кент, недалеко от того места, где было найдено поселение времен Цезаря. Вот поэтому я туда и еду. Мы обнаружили остатки амфитеатра, и я уверена, там еще много можно найти, потому что такие амфитеатры очень часто располагались на окраинах городов. Ну, ты ведь и сама хорошо об этом знаешь.

Честно говоря, я не знала, но не стала признаваться в этом.

Сестра тем временем продолжала:

— Раскопки придется производить на землях тамошнего набоба. Получить его разрешение стоило больших трудов.

— Почему же?

— У сэра Уилльяма самые большие владения в этой округе и самый скверный характер. Я в этом лично убедилась. Этого человека заботят только его собственные деревья и павлины. Я ему прямо в лицо сказала: «Как вы можете считать, что ваши деревья и павлины важнее истории». Я не отступала, и он в конце концов сдался в разрешил нам вести раскопки на его землях. А дом у него подлинно историческая достопримечательность… больше похож на крепость. Надо сказать, что в его владениях столько пустующих земель, что он мог бы вполне спокойно дать нам для раскопок тот маленький кусок, о котором мы его просили.

Рассказ Роумы я слушала вполуха, потому что в этот момент звучала вторая часть четвертого концерта для фортепьяно с оркестром Бетховена; это было то самое произведение, которое Пьетро должен был исполнять вечером, и я все раздумывала, стоит ли идти на концерт. Я всегда мучительно переживала его выступления на сцене, я мысленно проигрывала вместе с ним каждый такт, страшась, что он может где-нибудь запнуться (как будто это с ним когда-нибудь случалось!). Единственное, чего Пьетро опасался — это сыграть не так блестяще, как он был способен.

— Лоувет Стейси — очень интересное старинное поместье, — продолжала Роума. — Я думаю сэр Стейси втайне надеется, что мы найдем на его землях что-нибудь выдающееся.

Порассуждав еще немного о достопримечательностях Лоувет Стейси и о том, что она намерена там делать, Роума перешла непосредственно на обитателей дома, но я ее уже не слушала. Я не могла даже предположить, что раскопки в Лоувет Стейси станут для Роумы последними и что мне надо было бы знать об этом месте как можно больше.

Смерть! Как часто она угрожает нам там, где мы меньше всего ее ожидаем. Теперь мне известно, что удары она может наносить в одном направлении. Мои родители умерли столь внезапно и в тот момент, когда я меньше всего думала о смерти.

Пьетро и я уехали из Лондона в Париж. Ничего необычного в тот день не происходило, не было никаких настораживающих моментов. Вечером у Пьетро был концерт, на котором он исполнял несколько «Венгерских танцев»и «Рапсодию номер два». Пьетро был на взводе, но это для него обычное состояние перед выступлением. Я сидела в первом ряду партера. Мое присутствие, я это чувствовала, было для него важно. Мне даже казалось, что он играл тогда только для меня, как бы говоря мне: «Видишь, такого уровня ты бы никогда не смогла достигнуть. Ты только хорошо умеешь стучать пальцами по клавишам — и все». Вот что я чувствовала тогда на последнем его концерте.

После выступления он пошел прямо в свою уборную и там рухнул от сердечного приступа. Умер он не сразу. У нас с ним было еще два дня. Все это время я ни на минуту не отходила от него. Уверена, он чувствовал, что я рядом. Иногда он смотрел прямо мне в глаза своим глубоким одухотворенным взором, в котором проскальзывала насмешка. Когда он умер, я почувствовала, что нет нужды оплакивать долго и мучительно потерю дорогих моему, сердцу цепей.

Роума, как и полагается хорошей сестре, бросила свои раскопки и приехала в Париж на похороны. Они были грандиозны. Музыканты со всего света прислали свои соболезнования, многие сами приехали, чтобы отдать последний поклон своему великому собрату. После смерти Пьетро удостоился еще больших почестей, чем при жизни. Как бы он стал упиваться ими, если бы мог.

Шум и речи кончились, и я осталась одна в такой беспросветной пустоте, что меня охватило глубочайшее отчаяние.

Добрая Роума! Она стала для меня единственным утешением. Я с благодарностью ощущала, что она готова сделать все, чтобы только вывести меня из депрессии. Раньше мне часто казалось, что я совершенно чужая в своей семье, особенно остро я это чувствовала, когда Роума и родители говорили вместе о своей работе. Теперь было по-другому. Я узнала, какую огромную поддержку и уверенность дает ощущение семейных уз, и за это я была очень благодарна Роуме.

Сама того не подозревая, она оказалась единственным человеком, который поддержал меня в тот момент.

— Возвращайся в Англию, — сказала она. — Поживешь со мной в экспедиции. Мы сделали совершенно невероятную находку — возможно, это — древнейшее поселение римлян в Британии, если не считать Веруламиума2.

Я с благодарностью ей улыбнулась. Мне так хотелось выразить ей всю свою признательность, но что-то сковывало меня, может быть, какие-то неосознанные воспоминания.

— Но от меня не будет никакого толка, — возразила я. — Одни неудобства.

— Глупости! — Роума снова взяла на себя роль старшей сестры и была готова заботиться обо мне, не задумываясь о том, хочу я этого или нет. — В любом случае ты должна приехать хотя бы ненадолго.

И я действительно поехала в Лоувет Милл. Роума представила меня своим коллегам по экспедиции, и я почувствовала за нее гордость, увидев, с каким уважением все к ней относятся. Она много и с воодушевлением рассказывала о своей работе. И я вдруг тоже начала испытывать некоторый интерес к ее раскопкам, хотя, наверное, этому в немалой степени способствовало то, что мне было хорошо в обществе Роумы, и я чувствовала, что она тоже стала ко мне более привязана.

Недалеко от раскопок находилась сторожка, которую сэр Уилльям предоставил Роуме. В ней было все очень просто устроено: пара кроватей, стол, «несколько стульев, ну и еще кое-какие вещи. Комната на первом этаже была завалена археологическими инструментами: лопатами, кирками, скрепками и метелками. Роуму очень устраивал этот домик, потому что он был расположен совсем близко от раскопок, в то время как другим археологам приходилось снимать комнаты в домах, разбросанных по всей округе, а некоторые жили в гостинице Лоувет Милла.

Роума, взяв меня на раскопки, с гордостью показала главную находку, — поразительный мозаичный тротуар, выложенный из белого известняка и красного песчаника строгим геометрическим узором. Она также считала, что мне совершенно необходимо увидеть три римские ванны, найденные на месте раскопанной виллы, что доказывало, что эта вилла принадлежала очень знатному и богатому римлянину. Там были ванны tepidarium, caledarium и frigidarium. Роума с особым вкусом и удовольствием произносила римские термины, и, видя ее в таком воодушевленном состоянии, я снова начинала чувствовать вокруг себя жизнь.

Роума сводила меня в Фолкстоун, чтобы показать лагерь Цезаря. Я дошла с ней пешком до Шугар Лоуф Хилл к колодцу св. Фомы, у которого отдыхали паломники по пути к гробнице св. Фомы из Бекета. Мы поднялись с ней на самое высокое место в лагере Цезаря, сто тридцать метров над уровнем моря. Никогда не забуду, как стояла там Роума с развевающимися на ветру волосами, глаза ее горели от восторга в то время, как она показывала мне на земляные укрепления и рвы. Был ясный день. Я смотрела на тихое мерцающее в солнечных лучах море, видимость была миль на двадцать вдаль, и я могла ясно различить очертания берега, где начиналась когда-то галльская земля Цезаря, и представить себе, как оттуда отправлялись в поход его легионы.

В другой раз мы поехали осмотреть замок Ричбург, где, как сказала Роума, сохранился самый значительный памятник времен римских завоеваний — крепость Ритупиае.

вернуться

1

Милл (англ.) — мельница.

вернуться

2

Древний город на территории графства Кент, сущестовавший еще до римского завоевания.

4
{"b":"12157","o":1}