A
A
1
2
3
...
48
49
50
...
80

— В таком случае вам лучше сообщить ее мне или Джеку Уинтерсу.

— Я желаю говорить только с сэром Уилльямом.

— Он больной человек, миссис Ренделл, — напомнила ей миссис Линкрофт. — Будьте добры, сообщите все мне.

— Это же имеет чрезвычайно важное значение… — начала было я, но миссис Ренделл оборвала меня жестом, говорящим, что она не потерпит, чтобы ей указывала какая-то экономка или учительница музыки. Но все же ей не терпелось сообщить, какую новость она узнала.

— Ну ладно, — смилостивилась она. — Сильвия рассказала мне нечто совершенно невероятное. Должна сказать, что я бы не поверила ей, если бы тут был замешан этот человек. Он ведь так подвел священника! Не удивительно, что он… И все же, кто бы мог подумать, что такое злодейство, такое грехопадение произойдет в нашем кругу…

— Вы говорите о викарии, мистере Брауне? — уточнила миссис Линкрофт. — Что он сделал?

Миссис Ренделл повернулась к дочери и дернула ту за руку.

— Расскажи, расскажи им все, что ты рассказала мне.

Сильвия, испуганно сглотнув, сказала:

— Они встречались, и ей хотелось, чтобы они поженились.

Она остановилась и умоляюще посмотрела на мать.

— Продолжай, продолжай!

— Они обычно встречались ночью… и она испугалась, когда…

Сильвия снова бросила на мать умоляющий взгляд, и та заговорила вместо нее.

— За все время, что я была женой священника, во всех приходах, где мы работали, я никогда не слышала о подобном злодействе. И вот это произошло с нашим викарием! Но я никогда, никогда не была о нем хорошего мнения. Я говорила священнику, и он может подтвердить, я говорила ему: «Не доверяй этому человеку». И когда этот Браун уехал, как он утверждал, учить этих варваров… учить!.. А он все это время встречался с чужой женой. Удивляюсь, как небеса на него не обрушились. Его должно было поразить громом!

Миссис Линкрофт побледнела и, запинаясь, спросила:

— Вы хотите сказать, что Эдит и мистер Браун убежали…

— Да, именно. Сильвия знала, — глаза миссис Ренделл сузились, она грозно воззрилась на свою дочь, и я еще никогда не видела такой напуганной девочки, какой была в этот момент Сильвия. — Да, Сильвия знала и ничего, ничего не сказала.

— Я не думала, что это надо, — сквозь слезы выговорила Сильвия, сжимая и разжимая кулачки. Потом она принялась кусать свои ногти.

— Прекрати! — прикрикнула на нее мать. — Ты должна была тотчас прийти ко мне и все рассказать.

— Я считала, что это будет… будто я сплетничаю, — пролепетала Сильвия и умоляюще поглядела на меня.

— Я думаю, ты поступила так, потому что считала это правильным, Сильвия. Тогда ты не хотела сплетничать, а теперь ты рассказала все, что знала. И это тоже правильно.

Миссис Ренделл взирала на меня с некоторым изумлением: учительница музыки забирает прямо из ее рук власть над ее собственной дочерью! Но меня нисколько не заботила реакция миссис Ренделл. Я чувствовала, что Сильвия благодарна мне, и, если у меня будет возможность, подумала я тогда, то я обязательно постараюсь что-нибудь для нее сделать. Такая мать, как миссис Ренделл, способна совершенно задавить юную, неокрепшую личность. Бедняжка Сильвия! Ее проблема не менее серьезная, чем у Оллегры.

Миссис Ренделл пронзила меня убийственным взглядом.

— Вы еще не все услышали… Продолжай, Сильвия!

— Она ждала ребенка… и… боялась…

— Ну, давай, Сильвия: потому что…

— Потому что, — еле слышно продолжила Сильвия, — потому что этот ребенок мистера Брауна, а все думают, что…

— Она сама тебе это сказала? — недоверчиво спросила ее миссис Линкрофт. Сильвия кивнула. — Именно тебе? Не другим девочкам?

— Это было накануне того дня, когда она убежала. Элис писала тогда сочинение. У Оллегры был урок музыки, и мы с ней остались вдвоем. Вдруг она начала плакать и все рассказала. Она сказала, что не останется здесь. Что она убежит с…

— С этим негодяем! — вскричала миссис Ренделл.

— Итак, — заключила миссис Линкрофт. — Она ушла из дома, ничего не взяв с собой. Куда же она пошла? Как она добралась до станции?

Сильвия тяжело вздохнула и посмотрела поверх наших голов в окно.

— Она сказала, что он будет ждать ее. Они сразу же уехали. Она не хотела, чтобы ее искали. Она не собиралась возвращаться. Она просила меня никому не говорить два дня, и я поклялась на Библии. И когда ото время истекло, я больше не могла молчать.

Сильвия проговорила это совершенно безучастно, словно бы выучила эти предложения наизусть.

Я сразу же поверила тому, что рассказала Сильвия, так как была свидетельницей встречи влюбленных в разрушенной часовне и уже давно поняла, как они относятся друг к другу. Миссис Линкрофт, видимо, пришла к такому же заключению. Вид у нее стал еще более встревоженный, и она сказала:

— Я сейчас же пойду к сэру Уилльяму и, если он проснулся, тотчас провожу вас, миссис Ренделл, и Сильвию к нему.

Это происшествие было скандальным. Оно было ужасным. Но ужасные скандалы и раньше случались в округе. Зато теперь появилось совершенно понятное объяснение исчезновению Эдит. Ведь не могла же молодая замужняя женщина просто так уйти ив дома и исчезнуть. Где-то она должна же все-таки быть. Теперь стало понятно, где она. Ведь Эдит сама призналась Сильвии, что хочет сбежать от мужа со своим любовником.

Кто бы мог подумать! Молодая миссис Стейси и викарий! Никто иной, а именно викарий. Впрочем подобные вещи и раньше случались.

— В тихом омуте черти водятся, — сказала миссис Бэри. Она теперь неизменно возникала на пороге своего магазинчика каждый раз, когда я проходила мимо, и почти всегда качала головой, глядя на меня и приговаривая: «Ну точно копия той женщины, с раскопок. Уж у меня-то хорошая память».

Завидев меня на этот раз, она тотчас заговорила об Эдит.

— Я не удивляюсь. Выйти замуж за такого человека! — с чувством произнесла она. — Мне всегда было ее жаль. Такая приятная, миленькая девушка. И никакого фанфаронства, не то, что у этой Оллегры. Уж если кому надо задать хорошую взбучку, так это ей. Мисс Эдит и мисс Элис — вот кто хорошо воспитаны. Всегда такие вежливые, аккуратные. Мне было жаль мисс Эдит, когда ее чуть ли ни насильно выдали замуж. И все из-за денег. Но деньги еще не все, верно? Если бы у нее было наследство поменьше, ее бы не стали выдавать за этого мистера Йена, и она бы тогда вышла замуж за милого, достойного мистера Брауна.

Такое мнение, видимо, бытовало во всем поселке. Все очень жалели бедную маленькую Эдит, а мистер Браун, как все помнили, был таким славным молодым человеком, более доступным для прихожан, чем священник, и он никогда не лез в чужие дела и никому не давал ненужных советов, как это делает жена священника.

На сэра Уилльяма это новость глубоко подействовала. Я его больше не видела, так как со дня исчезновения Эдит ни разу для него не играла.

Миссис Линкрофт доверительно мне сообщила:

— Он очень плохо это воспринял. Ведь ему так помогала надежда иметь внука, она придала новый смысл его жизни. Но теперь Эдит здесь больше нет, и, видимо, внук может оказаться вовсе не его. Сэр Уилльям сказал, что никогда больше не примет ее в дом. Он не хочет больше ни искать ее, ни слышать о ней. Все, что он хочет, это забыть. Он желает, чтобы все было так, будто Эдит никогда здесь не было. И требует, чтобы ее имя никогда не упоминали и чтобы все расследования прекратились.

— Но невозможно, — возразила я, — вести себя так, будто вообще ничего не произошло. Здесь Нейпьер, и приехал он именно затем, чтобы жениться на Эдит.

— Таково было тогда желание сэра Уилльяма, — произнесла миссис Линкрофт так, будто этим все объяснялось.

Никто не знал, на каком судне отправился мистер Браун в Африку.

— Я его никогда не спрашивала, — заявила миссис Ренделл. — Не было никакого желания интересоваться дурацкими делами этого вертопраха.

Нейпьер уехал в Лондон и провел там две недели, пытаясь узнать о местонахождении Джереми Брауна.

49
{"b":"12157","o":1}