ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

9

Годфри Уилмет постоянно искал возможности остаться со мной наедине. Это было не так просто, потому что миссис Ренделл делала все, чтобы помешать нам остаться вдвоем.

Должна признаться, что я находила определенное удовольствие, дразня миссис Ренделл, возможно, оттого, что это не совсем невинное развлечение помогало развеять мрачное настроение, охватившее меня в то время. Я пыталась отбросить все мысли о Нейпьере, и лучше всего это получалось в обществе Годфри Уилмета. Мне было с ним хорошо еще и потому, что он знал, кто я, и он любил музыку, глубоко интересовался тем, чем занималась моя сестра и родители. Кроме того, было приятно осознавать, что дружеское участие ко мне проявляет человек обаятельный, открытый и светлый, свободный от тех сложностей, которые хоть и обладали определенной притягательной силой, но были также способны вывести меня из равновесия и зародить в душе страх. Естественно, я не старалась избегать Годфри, и мы часто с ним вместе смеялись над миссис Ренделл и придумывали разные способы обхитрить ее и свести на нет ее старания помешать нам видеться.

Иногда мы встречались в церкви, куда Годфри ходил играть на органе. Стараясь быть незамеченной, я проникала в церковь, когда он занимался, и потом мы могли с ним спокойно провести там некоторое время вместе.

Церковь представляла собой прекрасный образец архитектуры XIV века. Серый камень ее стен покрывали буро-зеленые, бархатистые пятна лишайника. Я останавливалась в дверях, с наслаждением слушая глубокие полные звуки органа. У Годфри был несомненный музыкальный дар. Пока он играл, я тихо стояла в дверях церкви. Мой взгляд скользил по оконным витражам, которые были даром семьи Стейси в память о Боументе, затем я пробегала глазами выбитый на стене список настоятелей этой церкви, начиная с 1347 года и кончая Артуром Ренделлом, 1880 год. В пустой церкви отдающий древней плесенью запах был еще явственней, и я представляла себе, как на протяжении многих поколений Стейси приходили сюда молиться. Подумала о Боументе и Нейпьере, которых здесь крестили, о Сибиле, мечтавшей прийти сюда к алтарю со своим возлюбленным. Когда прозвучали последние торжественные аккорды органа, я подошла к Годфри.

— Рад, что вы, наконец, пришли, — сказал он. — Я уже начал беспокоиться о вас.

— Беспокоиться? Почему?

— Я убежден, что вы подвергаете себя опасности.

— Почему вы так решили?

— Из-за того, что стало известно о миссис Стейси. Когда мы думали, что она уехала со своим любовником, ваши поиски Роумы казались вполне безопасными. Но если оба исчезновения каким-то образом связаны, значит, кто-то приложил к этому руку. Невозможно сделать так, чтобы двое людей бесследно исчезли, не убив их. Я понял, что среди нас есть убийца. И этому человеку явно будет не по нутру тот, кто пытается раскрыть его дела. И, может быть, тогда ему кто-то не по нутру, он уничтожает его.

— Значит, по вашим расчетам следующей жертвой стану я.

— Не дай Господь! Но вам следует быть очень, осторожной.

— Понимаю. А вы кого-нибудь подозреваете?

— О, да!

— Кого?

— Конечно, мужа.

— Разве есть на то явные основания?

— Господи, это же и так ясно. Ничего не поделаешь, такова жизнь. Кому еще понадобилось бы избавляться от миссис Стейси?

— Может быть, кому-то еще понадобилось.

— Какие в таком случае мотивы? Я понимаю это дело так: она была наследница, он получает ее деньги, и она ему больше не нужна.

— Это еще не достаточный мотив для убийства.

— Она ему смертельно надоела.

— Мне не нравится этот разговор. Он какой-то… несправедливый. У вас нет права говорить так.

— Но мы должны рассуждать здраво?

— Рассуждать здраво, обвиняя невинных людей?

— Откуда вы знаете, что он невиновен?

— Человек должен считаться невиновным до тех пор, пока не доказана его вина.

— Это для Британского правосудия. Но мы не судьи… Нам просто приходится проигрывать все возможные варианты.

— В таком случае, я могу предположить, что виновны вы, а вы — что я.

— Да, можно сделать и такое предположение. Но где мотивы?

— Их можно придумать. Вы сможете оказаться переодетым двоюродным братом, который хочет унаследовать Лоувет Стейси, поэтому вы убиваете Эдит в надежде, что обвинят ее мужа и его повесят, тогда вы становитесь наследником.

— Что же, неплохо, — сказал Годфри, — совсем неплохо. А вы хотите выйти замуж за Стейси, поэтому убиваете Эдит, расчищая себе путь.

— Видите, — отметила я. — Так можно возбудить дело против любого.

— Но ваша сестра? Какое ко всему этому имеет отношение она?

— Вот это-то мы и должны выяснить.

В этот момент я ясно почувствовала, что за нами кто-то наблюдает. Я встревоженно огляделась. Годфри ничего не заметил. Почему мне это показалось? Не знаю. Просто чутье подсказывало, что кто-то стоит и наблюдает за нами… Недобрым глазом.

Что со мной? Я не могла объяснить, откуда возникло это жуткое ощущение. Нелепо. Я ничего не видела, ничего не слышала. Я просто почувствовала. Как и тогда в домике, Годфри посчитал, что виновато мое встревоженное воображение, и мне все это только почудилось.

— Главное, будьте осторожны, — сказал Годфри. — Помните, что убийца может быть среди нас.

Я посмотрела через плечо и вздрогнула.

— Что случилось? — спросил он.

— Нет, ничего.

— Я напугал вас? Прекрасно. Я этого и хотел. Теперь вы будете более осмотрительны.

— Я все равно сделаю все, чтобы узнать, почему исчезла Роума, — сказала я с жаром.

— Мы вместе это сделаем, — заверил меня Годфри. — Действовать станем сообща. Если что-то обнаружит один из нас, обязательно надо сообщить другому.

Я ничего не сказала ему о рассказе Элис, хотя меня он сильно встревожил. Не сказала я ему ничего и о своем разговоре с Нейпьером.

— Не знаю, чем объяснить, но у меня совершенно четкая уверенность, что ответ таится где-то здесь, вокруг раскопок. Первой исчезла Роума. Да, именно здесь надо искать разгадку.

Я слушала его не прерывая. Пусть проигрывает любые варианты, но только не переносит подозрений на Нейпьера.

Мы оба вздрогнули от неожиданности, когда позади нас кто-то кашлянул.

Сильвия, неслышно ступая, пробиралась по проходу к органу.

— Мама послала меня поискать вас, мистер Уилмет. Она спрашивает, не хотите ли вы прийти в гостиную на чашку чая.

Девочки пригласили меня покататься с ними верхом. Я с удовольствием согласилась, и мы вчетвером отправились на прогулку.

— У нас на Большой лужайке появились цыгане, — сообщила мне Оллегра. — Одна из них заговорила со мной. Сказала, что ее зовут Сирина Смит. Когда я сказала об этом миссис Линкрофт, та была очень недовольна.

— Она была недовольна, потому что знает, как это не понравится сэру Уилльяму, — быстро сказала Элис, как бы в защиту своей матери.

Оллегра отъехала немного вперед и крикнула через плечо.

— Я хочу повидать их.

— Моя мама говорит, что позорно терпеть их здесь, — сказала Сильвия.

— Ну, конечно! — откликнулась Оллегра. — Она ненавидит все, что… весело. А мне нравятся цыгане. Я сама наполовину цыганка.

— Они часто здесь появляются? — спросила я.

— Не думаю, — ответила Элис. — Они скитаются по всей стране, нигде надолго не задерживаясь. Только представьте себе это, миссис Верлейн. Как, должно быть, увлекательно так жить, верно?

— Я бы предпочла жить на одном месте.

Глаза Элис мечтательно затуманились. Может быть, она задумала написать рассказ о цыганах? Надо обязательно почитать ее сочинения. У нее нет особого таланта к музыке, поэтому было бы прекрасно, если бы у нее оказались способности к литературе. Она много читает, трудолюбива. Несомненно, обладает воображением. Возможно, мне стоит поговорить о ней с Годфри.

Вскоре мы подъехали к поляне под названием «Большой луг». Там стояли четыре яркие кибитки, но самих цыган видно не было.

57
{"b":"12157","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Паутина миров
Тенеграф
Мой дикий ухажер из ФСБ и другие истории (сборник)
Мой нелучший друг
Прощение без границ
Аюрведа. Пищеварительный огонь – энергия жизни, счастья и молодости
Как запоминать (почти) всё и всегда. Хитрости и лайфхаки для прокачки вашей памяти
Люди в белых хламидах