1
2
3
...
39
40
41
...
76

— Мадаленна, подними его на кровать.

Катрин заметила, что Франциск сидел на кровати скованно; похоже, мать завораживала его, но он боялся приблизиться к ней.

— Франциск, — сказала она, — как приятно находиться рядом с тобой. Ты… твоя сестра… и мама… мы все вместе. Верно, мой малыш?

Он кивнул. Потом посмотрел на кольцо с рубином.

— О! Правда, оно красивое, Франциск? Это подарок твоего папы.

Она сняла кольцо с пальца и дала его мальчику.

Теперь он улыбнулся.

— Красивое! — сказал Франциск.

Он попытался надеть его на свой палец.

— Подожди, когда ты вырастешь. Тогда у тебя будет много красивых камней.

Она представила его взрослым мужчиной, любящим свою мать. Она не хотела видеть в нем будущего короля Франции, потому что тогда ему придется занять место своего отца. Она не могла представить себе мир без ее любимого Генриха.

Она сняла с пальцев другие кольца, и Франциск принялся играть ими, сидя на кровати.

Он на самом деле не боится меня, подумала Катрин. Скоро я заставлю его полюбить свою мать.

Кольца соскользнули с пальцев Франциска на кровать, и он засмеялся.

— Они большие, — сказал он. — Слишком большие для Франциска.

Катрин обняла его и стала страстно целовать, пока не заметила, что он замер, сжался. Она тотчас отпустила сына и с горечью подумала, что людям почему-то трудно любить ее. Даже ее собственным детям.

Она не должна слишком сильно демонстрировать Франциску свои чувства.

— Примерь это, — она надела ему на палец перстень с сапфиром.

Он возился с кольцами, когда в комнату вошла Диана.

— Надеюсь, вы простите меня, мадам, за это вторжение, — сказала женщина.

На лице Катрин появилась неискренняя улыбка, которой она всегда встречала Диану. В сердце дофины вспыхнула лютая ненависть. Как смеет эта женщина врываться в ее личные покои! Откуда черпает эту наглость? Ответ был очевиден. Всем своим счастьем Катрин была обязана этой женщине. «Сегодня ночью ваш муж будет заниматься с вами любовью». Любовью? Любовью тут и не пахло, они просто делали детей. «Я прослежу за тем, чтобы он пришел к вам».

Я для него — никто, подумала Катрин, а она — все. Я бы не пожалела ничего, чтобы увидеть ее мертвой.

— Рада вас видеть, мадам, — сказала Катрин. — Вы превосходно выглядите.

Диана походкой королевы приблизилась к кровати и поцеловала руку Катрин.

— А вы, к моему сожалению, выглядите не лучшим образом. У вас усталый вид.

Диана посмотрела на Мадаленну:

— Я сказала, что мадам дофина должна сегодня днем спать.

— Не вините Мадаленну, — сказала Катрин. — Она выполнила указание своей госпожи и принесла мне моего сына.

Диана проявила твердость.

— Вы поступаете неразумно, утомляя себя. Маленький Франциск должен был оставаться в детской. Ему нездоровится последние дни; я не хочу, чтобы его таскали по коридорам. Здравствуй, малыш.

Мальчик улыбнулся.

— Смотри! — сказал он, протягивая перстень.

— Какая прелесть! Но что ты делаешь с мамиными кольцами?

Катрин хотелось заплакать — Франциск смотрел на Диану так, словно она была его матерью.

— Идем, — сказала Диана. — Мы вернемся в теплую детскую. Если ты будешь вести себя хорошо, я расскажу тебе сказку. Мадаленна, укрой свою госпожу и положи малышку в колыбель. Мадам дофине нельзя утомляться. О да, я вижу, что ей уже лучше. Но мы не хотим, чтобы ее нездоровье омрачило нам радость от появления Элизабет.

Диана взяла маленького Франциска, Катрин заметила, как легко он расстался с кольцами. Ей хотелось вырвать его из рук Дианы, закричать: «У тебя есть мой муж! Оставь мне моего ребенка!»

Но вместо этого она лишь улыбнулась и пробормотала:

— Вы слишком много делаете для меня… и моей семьи.

Диана, если и услышала намек, сочла целесообразным проигнорировать его.

— Отнюдь. Это большая честь для меня — служить вам и дофину. А теперь будь умником, Франциск, и скажи маме «до свидания».

Она действительно услышала в голосе сына ноты облегчения, или ей это показалось?

Когда Диана и Франциск покинули комнату, Мадаленна послушно взяла маленькую Элизабет и уложила ее в колыбель.

Катрин откинулась на подушки. С улыбкой на губах подумала о своей ненависти к Диане.

Мадаленна принялась молча вышивать у окна; малышка заснула; Катрин лежала, думая о том, как сильно она ненавидит своего врага.

Обретя силы, необходимые для путешествия, Катрин покинула Фонтенбло, чтобы присоединиться к королевскому двору в Сент-Жермен-ан-Лее. Прибыв туда, она послала за Космо и Лоренцо Руджери. Она сказала, что хочет обсудить с ними гороскоп своей дочери.

Когда братья явились к Катрин, она отпустила всю прислугу.

— Говорите по-итальянски, — сказала она, — и как можно тише. То, что я скажу вам, не предназначено для чужих ушей.

Они попросили ее начать беседу.

— Каким образом, — сказала она, — я могу избавиться от моего врага, не рискуя навлечь на себя подозрения?

Братья посмотрели сначала друг на друга, дотом на Катрин. Они, похоже, встревожились.

Первым заговорил Космо.

— Герцогиня, у вас есть один враг, избавиться от которого вы не можете, не рискуя навлечь на себя подозрения. Речь идет о ней?

Она не ответила. Она знала, что он был прав, но хотела утешить свою ревнивую душу, обсуждая невозможное.

— Не имеет значения, кто она, — произнесла Катрин надменным тоном.

— Умоляю простить меня, мадам дофина, — твердо сказал Лоренцо, — но мы не можем согласиться с этим утверждением.

— Существуют ядовитые духи, — напомнила она.

— Это опасно! — ответил Космо. — Они могут попасть не в те руки.

— Губная помада, — предложила Катрин.

— Она не менее опасна, чем духи, — вставил Лоренцо. — Легко установить, кто ее изготовил.

— Есть еще отравленные перчатки, которые убивают жертву, стоит ей надеть их, — сказала Катрин.

Братья молча кивнули; она заметила, что их губы были плотно сжаты.

— Также существуют книги. Достаточно прикоснуться к ее страницам, чтобы яд впитался в кожу и умертвил жертву. У нас в Италии знают, как делаются такие вещи.

— Итальянцы должны быть осторожными, — сказал Космо. — Нас не любят в этой стране.

— Я думала, что вы оба захотите помочь мне, — заявила Катрин.

— Мы поклялись служить вам, — сказал Космо.

— Верой и правдой, — добавил Лоренцо.

— Но не забывая об осторожности, — закончил Космо. — Если с вашим врагом случится несчастье, все укажут на вас. Ее положение известно всем. Люди знают, как сильно она унижает вас. Если бы завтра она умерла своей смертью, на вас стали бы бросать косые взгляды. Вы должны просить нас заботиться о ее здоровье; а не умерщвлять вашего врага.

Катрин посмотрела прямо перед собой.

— Да… вы правы, мои мудрые друзья. Поговорим о будущем моей дочери.

Братья испытали огромное облегчение. Они догадывались о страстях, бушевавших в сердце их внешне невозмутимой госпожи. Они часто боялись, что она потребует от них рискованных, необдуманных шагов. Они трепетали от страха после смерти дофина; их могли арестовать и подвергнуть пыткам. Дофина поступила бы глупо, если бы приняла решение убить мадам де Пуатье.

— Скажите, — попросила Катрин, — моя дочь удачно выйдет замуж?

Но могло ли ее интересовать сейчас будущее дочери! Гораздо важнее было знать, что ждет ее, Катрин, и Генриха. Если что-то случится с Дианой, Генрих обвинит в этом свою жену и возненавидит ее.

Любовь — это безумие, приносящее лишь страдание и муки ревности. Если бы она сумела справиться со своим чувством к молчаливому принцу, ее мужу! Какая жестокая ирония судьбы заключается в том, что умная и сильная Катрин де Медичи угодила в эту ловушку!

Она не слушала братьев. Она хотела крикнуть им: «Мне нет до этого дела. Я так люблю своего мужа, что в моем сердце нет места ни для кого другого… даже для моих детей».

Она отпустила их, поскольку они не пожелали обсудить с ней возможные способы устранения Дианы. Катрин заперлась в своей комнате и попыталась отдохнуть.

40
{"b":"12158","o":1}