ЛитМир - Электронная Библиотека

И теперь маленькая католичка Мария, просвещенная своими родственниками де Гизами, рассказывала принцам и принцессам обо всем этом.

Катрин подозвала их к себе, и они неохотно приблизились к ней.

— Говорить о таких вещах неприлично, — строго сказала она.

— О каких вещах неприлично говорить? — спросила Мария.

— Я хочу, чтобы вы знали — неприлично говорить о том, что неприятно.

— Мадам, — лукавым тоном произнесла Мария, — по-вашему, плохо, что эта страна избавляется от еретиков?

— Это не та тема, которую можно обсуждать детям. Вот все, что вам следует знать. Ступайте, и помните, что я запретила вам говорить об этом.

Они удалились, и Мария Стюарт принялась болтать о новом танце. Она явно хотела, чтобы королева слышала ее голос, полный презрительных нот. Это было возмутительно, тем более что два мальчика и две девочки восхищались ее дерзостью.

Катрин испытала желание положить наглую девчонку поперек стула и выпороть ее в присутствии других детей, чтобы они стали свидетелями ее унижения. Следует ли ей сделать это? Нет! Королева Франции не должна пороть будущую королеву.

Наступило время, которое Катрин любила больше всего — она собрала свой Круг. В такие часы она казалась себе настоящей королевой.

Король и Диана милостиво разрешили ей проводить такие вечера. Это было наградой для кроткой и покорной жены. Она объявила, что будет устраивать их, чтобы ближе знакомиться с мужчинами и женщинами двора. На этих встречах говорили на темы, связанные с культурой, участие в них было почетным, изгнание из Круга — позором.

Король часто посещал эти собрания, если не уезжал в Ане или на охоту. Он считал это своим долгом, Диана, как самая близкая к королеве дама, тоже присутствовала там. Иногда появлялся Монморанси, хотя он и говорил, что чувствует себя неловко в покоях дамы. Он утверждал, что любит беседовать с королевой о ее детях, в любви к которым он признавался. Катрин радовалась, видя у себя де Гизов, хотя она и побаивалась братьев, зная об их безудержном честолюбии и о том, что они оказывают влияние на Марию Стюарт. Катрин с болью думала о том, что Франциск становится послушным рабом Марии, являющейся оружием своих родственников-интриганов. Она молила Господа о том, чтобы прошло как можно больше лет, прежде чем Мария поднимется на трон. Король обладал отменным здоровьем, все его сыновья уступали ему б этом. Катрин часто вспоминала о том, что Франциск Первый и ее собственный отец умерли от одной и той же страшной болезни. Она и Генрих были здоровыми людьми. Что, если они, избежав этого недуга, передали его своим детям? Юные Франциск и Карл были болезненными мальчиками. Внезапно она улыбнулась. Ее любимый сын Генрих, похоже, здоровее своих братьев. Мысли Катрин вернулись к старой теме.

Теперь она могла с радостью и удовлетворением посмотреть на членов своего Круга. Поэты Ронсар и Иохим дю Белле о чем-то спорили: один из трех братьев Колиньи оживленно беседовал с сестрой Генриха Маргаритой, для которой еще не подыскали мужа, хотя она готовилась разменять четвертый десяток; очаровательная итальянка Анна д'Эст, жена Франциска де Гиза, разговаривала с двумя другими братьями Колиньи. Все заметные при дворе люди считали необходимым посещать собрания Круга.

Она была не в силах сделать только одно — устранить Диану. Торжество Катрин сменялось горечью, когда взгляд королевы падал на ее врага. Принимая поклонение знати, Катрин не могла избавиться от мелькавших порой в ее сознании картин, которые она видела сквозь дыру в Сент-Жермене. В памяти женщины сохранились их ласки, полные страсти. Ей еще предстоит выставить Диане длинный счет со многими пунктами. Катрин помнила, как несколько лет тому назад появилась необходимость назначить регента — Генрих уезжал на войну. По традиции этот титул присваивался королеве. По наущению Дианы Генрих окружил Катрин такими советниками, что ее власть практически была сведена к нулю. Катрин приняла такое положение дел без протеста; она не хотела, чтобы люди знали о том, что муж унижает ее по велению своей любовницы. Но она не забыла этот эпизод. Она всегда будет помнить о нем; воспоминания, связанные с ним, были так же горьки, как и те, что ассоциировались с дырой в полу.

К Катрин подошел Монморанси. Он принес ей новое лекарство для маленького Эркюля. Коннетабль узнал о том, что малыш захворал.

— Месье, вы так добры! — сказала Катрин.

— Средство, которое вы принесли мне в прошлый раз, помогло Карлу.

— Надеюсь, вы тщательно растворили его, мадам.

— Да, разумеется.

— Это — особая трава. Я проверил ее действие на моих слугах.

Коннетабль бросил взгляд на Диану, беседовавшую с герцогом де Гизом, Марией Стюарт и дофином. Монморанси и Диана были тайными врагами, хотя они скрывали это, не желая огорчать короля. Диана всегда помнила о той роли, которую коннетабль сыграл в истории с гувернанткой.

Повернувшись, Катрин увидела возле себя Франциска де Вендома. Она приветливо улыбнулась ему; этот человек пользовался ее благосклонностью.

Он был одним из красивейших мужчин двора и родственником Бурбонов. Но самое важное заключалось в том, что у него были неприязненные отношения с Дианой. Подыскивая мужей для своих дочерей, она сочла Франциска де Вендома, в жилах которого текла королевская кровь, подходящей кандидатурой. Франциск де Вендом, он же Видам де Шартр, высокомерно отказался от брачного союза с девушкой, которую Диана впоследствии выдала за одного из де Гизов. Этим поступком молодой человек завоевал симпатию Катрин, он, в свою очередь, постоянно оказывал королеве почтительное внимание и сдержанно выражал свое восхищение ею. Она была рада видеть его в своем Кругу.

Монморанси отошел от королевы, и она разрешила Видаму сесть рядом с ней.

Молодой человек был занятным собеседником; он всегда мог поделиться последними слухами и сплетнями. Катрин не раз отмечала, что он утешает ее раненое самолюбие. Люди посматривали на них; она знала — они спрашивают себя, не начало ли это любовной связи, хотя в жизни королевы никогда не было ничего подобного.

— Ваше Величество, вы сегодня превосходно выглядите.

Красивая голова молодого человека приблизилась к королеве, пытавшейся своим видом показать, что она равнодушна к лести; она сказала себе, что немного восхищения ей не помешает, поскольку при французском дворе на ее долю выпало немало унижений.

— У бедного старого Монморанси встревоженный вид, — сказала Катрин.

— Это из-за его сына. Старик вынашивает честолюбивые планы относительно сына, а юноша мечтает о счастье.

— По-моему, у его сына сильный характер, — заметила Катрин.

— Старый коннетабль считает, что он ведет себя глупо, мадам.

Катрин улыбнулась. Сейчас весь двор говорил о младшем Монморанси. Король предложил ему в жены свою дочь, Диану Французскую, а юноша уже обещал руку и сердце одной из фрейлин королевы. Коннетабль пришел в ярость, узнав о том, что своим легкомысленным отказом молодой человек отнял у семьи Монморанси шанс породниться с королем. Он отправил в монастырь избранницу сына и хотел заставить папу аннулировать помолвку.

— Да, — продолжил Видам, — это немалый соблазн. Старый коннетабль образовался бы вступлению сына в столь удачный брак. Это понятно.

— Мне понятны чувства как отца, так и сына. Молодой Монморанси — не первый человек, готовый отказаться от выгоды ради счастья.

Они обменялись улыбками. Катрин намекала на то, что Видам отверг союз с дочерью Дианы.

— Мадам, — шепнул Видам, — кое-кто радуется тому, что коннетабль расстроен.

Они снова понимающе улыбнулись друг другу. Катрин получала удовольствие от беседы с человеком, не желавшим идти на поводу у Дианы.

— Как тщательно они скрывают свою вражду от короля! — сказал Видам.

Королева промолчала, и он спросил себя, не проявил ли он излишнюю несдержанность. Видам был честолюбив; он считал, что стареющей Диане не удастся долго сохранять свое положение при дворе; сейчас, глядя на серебристые волосы женщины, отнюдь не портившие ее красоту, и чувствуя, как и все, что ей удастся удерживать внимание короля до своей смерти, он был уверен в том, что поступил правильно, завоевав расположение не Дианы, а тихой королевы. Он избрал выжидательную политику; королева была сравнительно молода. Когда он смотрел на ее темные глаза, казавшиеся такими добрыми, он видел в них то, что было скрыто от других. Он понял, что Катрин — вовсе не пустое место, как считали многие. Он вспомнил о смерти дофина Франциска, сделавшей ее королевой Мадам Змея, подумал он, вы способны пролить свет на эту тайну? Она была хитра и коварна, но супруг по-прежнему пренебрегал ею; он же, Видам, обладал красотой и превосходными манерами, обеспечивавшими ему большой успех у женщин.

67
{"b":"12158","o":1}