ЛитМир - Электронная Библиотека

Почему у меня возникли такие желания? Я их не заслужила. Я совершила обман, и не стоит жаловаться, если придется заплатить за свой безнравственный поступок.

Но как я могла бы быть счастлива, если б все оказалось иначе. В тот день мы говорили об Эмили Торн. Однажды мне удалось вызвать ее на откровенность. Накануне я посетила ее, и невозможно было не заметить ее нервозности. Мы сидели на кухне, она готовила чай. Сразу же по потолку постучали. Она растерялась и рассыпала заварку по столу.

— Боже! Что я за идиотка, мама права.

— Ничего страшного. — Я взяла банку и стала ложкой собирать заварку.

— Проверьте, что нужно вашей маме; а я пока заварю чай, — предложила я.

Через некоторое время она вернулась.

— Что случилось?

— Все в порядке. Она просила подать лимонад. Она просто хотела узнать, кто пришел.

Я поверила ей. Если мать услышала, что к дочери пришли, она сразу же захочет вмешаться.

Мисс Торн разоткровенничалась тем утром.

— У меня была хорошая хозяйка. У нее были такие чудесные волосы, и я умела ей делать красивые прически. Она всегда была мной довольна, давала мне ленты, платья дарила. Потом она вышла замуж, я могла остаться у нее, но нужно ухаживать за больной мамой, и я вернулась домой.

Бедная мисс Торн, которая считает счастьем носить старые вещи какой-то леди, делать ей прически. Но потом я узнала истинную причину ее беспокойства. Мать делала ее жизнь невыносимой, это ясно, но она готова заботиться о ней до конца ее дней. Она только беспокоилась, что с ней будет после смерти матери. Куда она пойдет? Ей надо позаботиться о месте службы и жилье. Но как это сделать, ведь она тоже стареет.

Я успокоила ее.

— Не стоит волноваться. Пока ваша мама жива, все будет как сейчас. А после ее смерти вы останетесь в коттедже, если мы вам не подберем другого подходящего места. Кто знает, может мне понадобится горничная.

Я упомянула об этом разговоре Малкому, пока мы угощались на постоялом дворе. Он внимательно меня выслушал, потом сказал:

— Так нельзя вести дела, чтобы поместье процветало.

— Так надо поступать для счастья людей. Ты не представляешь, как изменилась мисс Торн.

— Ты ведешь себя как добрая волшебница.

— А что в этом плохого?

— Ничего, если уметь делать чудеса.

— Умею… до некоторой степени. Я хочу сказать, что в моей власти помочь этим людям решить некоторые их проблемы.

Он наклонился ко мне через стол и поцеловал в нос. Я отшатнулась. Он удивленно поднял брови:

— Я не смог удержаться. Ты такая замечательная, от тебя так и исходит благодетель. Скажи мне, Сюзанна, что случилось в Австралии?

— Почему ты спрашиваешь?

— Должно было произойти нечто важное, как встреча на дороге в Дамаск со святым Павлом. Ты совершенно изменилась. Стала абсолютно другая.

— Мне жаль, но…

— Разве есть, о чем жалеть? Надо радоваться. Ты стала другим человеком. Стала замечать людей, стала незащищенной, ранимой. Я всегда считал, у тебя кожа армадила-броненосца. Ты мечтала лишь об одном: чтобы все было по-твоему. Но что же могло случиться в Австралии…

— Я нашла своего отца.

Он внимательно смотрел на меня, и мне становилось неловко от его проницательности.

— Теперь мне даже иногда кажется, что ты и внешне изменилась. Я чуть было не поверил… но я не верю в сказки, а ты?

Я вспомнила эпизод моего детства в сказочном лесу, когда я загадала три желания, и они все исполнились, поэтому я замешкалась с ответом.

— Ты веришь! К тебе приходила колдунья, да? Она сказала: я сделаю тебя такой, какой ты хочешь, но в обмен заберу твою душу. О, Сюзанна, ты не отдала свою душу?

Я не поднимала глаз. А вдруг отдала?

— Пожалуйста, Сюзанна, не меняйся больше. Оставайся, какая ты есть.

Тогда я поняла, что я люблю Малкома. Меня захлестнула волна счастья, но потом я испытала полнейшее отчаяние: моя ситуация безнадежна.

Я обманщица, и я боюсь. Я участвую в маскараде. Нельзя запутаться еще больше. Но что толку предостерегать себя? Я уже окончательно запуталась.

Прошло несколько дней. Джанет заметила, что я почти не расстаюсь с Малкомом. Наверное, она догадывается о моем отношении к нему. Она очень внимательная особа, и порой мне неловко рядом с ней, мне кажется, она наблюдает за мной, но я должна признаться, что она мне не раз помогала в трудной ситуации, пересказывая мне разные сплетни.

Она считает себя привилегированной служанкой и привыкла говорить то, что думает:

— Вы очень дружелюбны с мистером Малкомом. Это очень хорошо, если хотите знать мое мнение.

— Я тебя не спрашиваю, Джанет, но уверена, что всякая дружба хороша.

— Вы напоминаете мне одну давнюю знакомую. У нее всегда был готов ответ на любой вопрос. Я согласна с вами, что дружба — хорошее дело, но если она между вами и мистером Малкомом, то это еще лучше.

— О?

— Я хочу сказать, что у вас замок, а он всегда хотел его иметь. Он может оказаться большим помощником в делах… И если вы настолько хорошо относитесь друг к другу…

— Джанет, ты слишком много предполагаешь.

— Ладно, ладно. Может, я и говорю лишнее, но было бы неплохо. Решились бы многие проблемы.

Итак, Джанет заметила. Интересно, кто еще заметил?

По складу своего характера я оптимистически отношусь к жизни. Я решила: если Малком любит меня, если мы поженимся и будем вместе владеть замком, что же в этом плохого? Он будет вести дела, я же знаю, что он законный владелец. Смогу ли я тогда забыть свою вину? Мой обман перестанет быть обманом. Я буду поддерживать его и помогать во всем. Будет так, как и было бы после смерти Сюзанны. Наследник замка женится на мне, и я стану хозяйкой замка.

Казалось, что удача предлагала мне прощение на тарелочке. Я находилась в состоянии эйфории. Я могу влюбить в себя Малкома, выйти за него замуж, если он сделает мне предложение, и жить в мире со своей совестью до конца жизни.

Может, лет через десять, когда у нас будут дети, и мы будем хорошо знать друг друга, я ему во всем сознаюсь. К тому времени он будет меня прекрасно понимать и простит. Какое счастливое решение проблемы. Мы смеялись, работали вместе, я находилась в счастливом настроении. Мы вместе решали дела, словно мы партнеры.

Однажды он спросил:

— Ты когда-нибудь снова думала о замужестве, ведь Эсмонд умер.

Я отвернулась, не осмеливаясь взглянуть на него. Он испытывал ко мне совсем не такие чувства, как к настоящей Сюзанне, но как только мы начинали сближаться, он возмущался и противился этому, потому что чувствовал, между нами существует какая-то тайна. Он не верил, что Сюзанна могла так измениться, и если его чувства ко мне крепли, здравый смысл предостерегал его и настраивал против меня. Он боялся, что в один прекрасный день я стану прежней Сюзанной, мне надоест притворяться. Как часто я собиралась сделать ему признание, но я боялась его потерять. Мне хотелось привязать его к себе так крепко, чтобы он не смог освободиться, даже узнав о моем обмане. Наши чувства друг к другу были сильными, но моя вина и его недоверие разделяли нас как обоюдоострый меч.

Я пробормотала:

— К браку нужно относиться серьезно. Ты ведь не женат и наверняка согласен со мной.

— Конечно. Я всегда полагал, что в супружество нельзя вступать легко. Смерть Эсмонда стала для тебя тяжелым ударом, да?

Я отвернулась, притворяясь небезразличной.

— Он сходил по тебе с ума. Мне всегда было его жаль, ты тогда была совсем другая. Совершенно другой человек… Теперь бы я ему позавидовал.

Я посмотрела на него. Мне хотелось, чтобы он обнял меня и сказал, что любит. Он легонько потряс меня за плечи.

— Что-то случилось, Сюзанна! Что? Ради Бога, скажи мне.

Я не смогла признаться. Я не была в нем уверена, как и он во мне.

— Смерть моего отца стала для меня шоком.

Он уронил руки с моих плеч. Он мне не поверил. Не это он ожидал услышать. Он выдохнул от раздражения. Больше он ничего не сказал, но я успокаивала себя, он скажет обязательно… Но если он сделает мне предложение, что мне делать? Осмелюсь ли я признаться ему в обмане?

59
{"b":"12159","o":1}