ЛитМир - Электронная Библиотека

Тот факт, что каждый из нас ставил на карту свое будущее, только подзадоривал нас и возвышал наши ощущения.

Мы лежали рядом изможденные, но счастливые и торжествующие. Мы оба запомнили эти моменты и не забыли их никогда. У нас было ощущение, что мы связаны друг с другом на всю жизнь.

– Увидимся здесь же, – сказал он, отрезвев.

– Да, – только и отвечала я.

– Здесь уютное место для свиданий.

– Уютное, пока нас не обнаружили.

– Ты этого боишься?

– Даже если это и случится, то я не пожалею.

Да, я знала: он – мой мужчина, и узнала это сразу, как только его увидела.

– Ты что-то молчалива, Леттис, – заметила королева. – Что с тобой случилось?

– Я бы не сказала, что что-то случилось, Ваше Величество.

– Я предполагаю, что ты снова беременна.

– Упаси Бог! – вскричала я, и впрямь испуганная этим.

– Но послушай, у тебя же пока двое… и обе – девочки. Я знаю, Уолтер желает мальчика.

– Я желаю чуть отдохнуть от рождения детей, Мадам. Она легонько похлопала меня по руке:

– Да, я уверена: ты жена, которая все делает так, как ей того хочется.

Она пристально смотрела на меня. Подозревала ли она о чем-либо? Если да, то моему пребыванию при дворе пришел конец.

Роберт сторонился ее, и хотя это иногда и злило ее, она, по всей видимости, решила серьезно проучить его. Как она сказала ему, она решила не давать ему повод воспользоваться своим преимуществом над другими подданными. Иногда я предполагала, что она просто боялась его мужской привлекательности, о которой я имела теперь полное представление, и намеренно напускала на себя гнев против него, чтобы не пасть жертвой желаний.

И я не могла видеть его так часто, как мне того хотелось бы. Однажды или дважды он незаметно бывал при дворе, и мы встречались в нашем тайном кабинете, отдаваясь страсти по-прежнему безрассудно. Я ощущала, однако, в нем разочарование и отчаяние, и вполне отдавала себе отчет, что самое большое его желание – не женщина, а корона.

Он уехал в Кенилворт, который к тому времени превратил в пышный и прекрасный замок, один из красивейших в стране. На прощанье он сказал, что желал бы взять меня с собой и что, если бы я не была замужем, мы могли бы пожениться. Но я сразу заподозрила, что он не стал бы говорить о нашем браке, если бы я не была замужем, потому что знала о том, что он не оставил окончательно надежду на брак с королевой.

При дворе против него замышлялся заговор. Все ясно видели его закат. Герцог Норфолкский – скучный и тупой человек – был его первейшим противником. Норфолк не отличался ни способностями, ни силой, но у него были строгие принципы и древнее, благородное происхождение. Я полагаю, он был прав, считая что происхождение его более благородно, чем у самой королевы. В самом деле, Тюдоры прокрались к трону весьма незаконным способом. Несомненно, Тюдоры были сильными, яркими личностями, однако множество людей знало и могло противопоставить им свое более благородное происхождение, и ни у кого, близкого к трону, оно не было более древним, чем у Норфолка. Елизавета знала об этом и, как и ее отец, была готова подавить эти поползновения в самом зародыше. Но пресечь все слухи и раскрыть все заговоры она была не в силах. Бедный Норфолк! Он был человеком долга и считал честными свои намерения, он желал лучшего для страны… но получилось хуже для него.

Для такого человека, как Норфолк, было невыносимым возвышение и расцвет могущества Роберта. Норфолк чувствовал, что такое положение по праву должно было принадлежать ему. Незадолго до этого между Лейстером и Норфолком вспыхнула ссора.

Елизавета очень любила рыцарские турниры и игры между своими фаворитами: они демонстрировали не только их умение, но и физическое совершенство. Она часами могла восхищаться их красивыми телами, и более всего она любила в турнирах наблюдать за Робертом.

В том памятном случае был объявлен теннисный матч, и Роберт выбрал соперником Норфолка. Конечно, Роберт был прекрасным игроком и потому победил. Мы с королевой сидели в нижней галерее, построенной по приказу Генри VIII для спортивных зрелищ, поскольку и он также был заядлым болельщиком спортивных состязаний.

Королева в напряжении подалась вперед. Она пристально следила за Робертом, поощряя его криками «Браво», в то время как в случае успеха Норфолка она молчала, что, должно быть, очень обескураживало первого родовитого герцога Англии.

Игра была стремительной, игроки разгорячились. Королева настолько близко к сердцу принимала игру, что тоже время от времени вытирала лоб платком. Роберт вспотел и, воспользовавшись паузой в игре, схватил платок из рук королевы и вытер им себе лоб. Этот жест был естественным между очень близкими людьми. Именно такого рода эпизоды вновь и вновь вызывали слухи, что они – любовники.

Норфолк же был глубоко оскорблен этим жестом. Может быть, оттого, что он проигрывал и было ясно, что королева желает его проигрыша, он потерял самообладание и закричал:

– Наглый пес! Как смеешь ты оскорблять королеву! Норфолк внезапно поднял ракетку, будто желал ударить ею Роберта. Роберт выглядел удивленным. Затем он схватил Норфолка за руку и вывернул ее так, что Норфолк закричал от боли и выронил ракетку. Королева была в ярости.

– Как смеете вы устраивать скандал в моем присутствии? – спросила она. – Милорд Норфолк, вам следует быть более осторожным, иначе будет потеряно не только ваше самообладание. Как вы смеете, сэр Норфолк, вести себя таким образом?

Норфолк поклонился и попросил разрешения уйти.

– Уходите! – закричала в ответ королева. – Сделайте милость, и не возвращайтесь, пока я не пришлю за вами! Мне кажется, вы очень много о себе возомнили!

Это был намек на его родовую гордость, которая, по мнению Елизаветы, чернила фамилию Тюдоров.

– Подойдите и сядьте возле меня, Роб, – сказала она, – поскольку милорд Норфолк, проиграв игру, не в силах продолжать.

Роберт, все еще с платком в руке, сел возле нее, весьма польщенный и гордый своей победой над Норфолком, а королева, улыбаясь, взяла платок из его рук и прикрепила на поясе, показывая тем самым, что нисколько не оскорблена использованием своего платка.

Таким образом, было совершенно не удивительно, что теперь, когда Роберт все еще считался в опале, Норфолк возглавил длинный список его врагов, и враги эти были полны решимости довести свое дело до конца.

Первая атака пришла с неожиданной и весьма неприятной стороны.

При дворе была напряженная атмосфера. Королева была раздражена, когда с нею не было Роберта. Сомнений не было, что она любит его, и чувства ее были глубоки. Ссоры с ним показывали, сколь большое влияние на нее он имел. Ей хотелось призвать его к себе обратно, однако Роберт становился все более и более нетерпеливым в отношении женитьбы, а королева настолько опасалась этого вопроса, и что ей приходилось держать его на расстоянии. Если бы она послала за ним, то это означало бы его победу, а ей хотелось показать, кто хозяйка положения.

Я начинала думать всерьез, что она боится замужества, хотя, несомненно, правда была и в словах шотландского посла, когда он сказал, что она не потерпит дележа власти и желает быть полновластной правительницей.

Я чувствовала, что мы связаны с королевой прочной нитью, поскольку мои мысли были столь же полны Робертом, как и ее, и я ждала его возвращения ко двору так же страстно, как и она.

Иногда, в ночи, я лежала и думала: что было бы, если бы все раскрылось. Конечно. Уолтер был бы в ярости. Но к черту Уолтера! Я не желала думать о нем: пусть разводится со мной. Мои родители будут в шоке, в особенности отец. Моя репутация будет посрамлена. Родители восстанут против меня, может быть, даже отнимут детей. Я редко их видела, находясь при дворе, однако меня интересовал престиж семьи. Но главным образом, мне придется противостоять королеве. Я лежала в постели и дрожала, но не от страха, а от дерзновенного восторга. Я посмотрела бы в ее огромные чайного цвета глаза и прокричала бы ей в лицо: «Он был моим любовником – но не твоим! У тебя есть власть, и ты знаешь: он желает ее больше всего на свете. У меня нет ничего, кроме меня самой, но он желает меня! И то, что он стал моим любовником, доказывает его любовь ко мне – он пошел на слишком большой риск ради этого!»

19
{"b":"12160","o":1}