1
2
3
...
19
20
21
...
89

Но, когда я бывала рядом с ней, я уже не была столь смела. В ней было нечто, от чего страх закрадывался в сердца отчаянных смельчаков. Когда я представляла себе меру ее ярости в случае, если все раскроется, я предполагала, каково же будет наказание.

Она, конечно, обвинит во всем только меня – обвинит как соблазнительницу, как Иезевель. Я заметила, что для Роберта она всегда находила оправдания.

В такой вот атмосфере и разразился скандал. Это было так, как будто открылась старая рана. Скандал затронул и королеву, и Роберта, и ясно показал, как мудра была Елизавета, что не вышла за него замуж, хотя, если бы это случилось, человек этот, о котором речь пойдет далее, Джон Эпплъярд, не осмелился бы поднять голос.

Дело было в следующем: сводный брат Эми Робсарт, Джон Эпплъярд, распространял сведения, что Роберт в свое время организовал убийство своей жены, а его подговорил держать свое преступление в тайне, но теперь его якобы замучила совесть, и он должен во всем сознаться.

Враги Роберта, в особенности граф Норфолк, поспешили раздуть скандал. Они потребовали, чтобы Джон Эпплъярд рассказал обо всем в суде. Все стали поговаривать, что краткое восхождение Роберта к славе и могуществу закончено.

Елизавета разговаривала со мной об этом. Когда упоминалось имя Роберта, она всегда очень пристально следила за моей реакцией, и я недоумевала, не выдала ли я себя чем-нибудь.

– Что ты думаешь, кузина Леттис, обо всем этом? – спросила она меня. – Норфолк и его друзья полагают, что Роберт должен предстать перед обвинением.

– Я думаю, они сущие стервятники, Мадам, – отвечала я.

– Конечно, стервятники! Но ты говоришь так, будто граф Лейстер – уже гниющий труп.

– Без вашей благосклонности, Мадам, дух его умирает, хотя тело и может быть по-прежнему цветущим.

– Но он не станет добычей этих стервятников, обещаю. Как ты думаешь: он виновен в том убийстве?

– Ваше Величество гораздо более осведомлены в этом вопросе, как и в прочих, чем я.

К счастью, она не расслышала за этой неосторожной фразой намека или предпочла не слышать. Но мой дерзкий язык довел-таки меня до беды.

– Мы должны быть бдительны в отношении своих врагов, Леттис, – сказала она, – а враги Роберта собрались вокруг него.

– Боюсь, что вы правы, Мадам, но он силен – и победит их, я не сомневаюсь.

– Двору не хватает Роберта Дадли, – задумчиво сказала она. – Как ты полагаешь, Леттис?

– Полагаю, что Ваше Величество и в самом деле скучает без него.

– И некоторые из моих фрейлин – тоже.

Что она знает? Что означает эта фраза? И такой пристальный взгляд. – Как она поступит, если узнает, что мы – любовники? Она не потерпит возле себя соперниц. А я лежала с ним бок о бок, я нарушила с ним свою супружескую клятву. Ярость королевы будет ужасна.

Она не вернулась к обсуждаемой теме, но я знала: в мыслях она была с Робертом.

Он был в опасности. Если Джон Эпплъярд поклянется под присягой в суде, что Роберт Дадли склонил его к укрывательству преступления, то Роберт погиб. Даже королева не смогла бы оправдать убийство.

И, как всегда, она поступила мудро, и поступила как раз вовремя.

Она сама послала за ним и велела ему явиться в Суд.

Он явился, бледный и совсем не такой уверенный в себе, как прежде. Я сидела с другими фрейлинами в дамской комнате, когда он явился к королеве и о его приходе доложили.

Перемена в королеве была волшебной. Сердце мое упало, когда по ее виду я поняла, что она любит его по-прежнему.

Некоторое время она сидела у себя в уборной, смотрясь в зеркало и размышляя, не переменить ли ей наряд. Но это было бы отсрочкой, к тому же, она и так была элегантно одета. Она слегка припудрила щеки и нарумянилась: цвет придал больше сияния ее глазам.

Затем она прошла в кабинет, где собиралась принять Роберта.

Я слышала, как она говорила ему:

– И все же ты явился ко мне, проказник. Наконец-то. Я желаю услышать твой отчет о том, чем занимался ты за время отсутствия. Не думай, что я так легко прощу тебе твои выходки.

Но голос ее дрожал от силы чувств и был ласков; и он подошел к ней, взял ее руки и начал страстно их целовать. Я расслышала, как она шептала:

– Глаза мои… мой милый Робин…

И тут она заметила мое присутствие в соседней комнате.

– Оставь нас! – крикнула она мне.

Мне пришлось удалиться. Я ощущала себя униженной, потерянной; злость и отчаяние душили меня.

Он даже не взглянул в мою сторону.

Итак, он вернулся, и стал большим фаворитом, чем прежде. Она потребовала отчета от «подлеца Эпплъярда». По всему было ясно, что он получил вознаграждение от графа Лейстера и успокоился. В конце концов он признался, что получил солидный куш за распространение историй о Роберте, и, по повелению королевы, должен был быть наказан за это.

Елизавета еще раз доказала свою мудрость. Джон Эпплъярд был обвинен во лжи и намерении оклеветать графа Лейстера, но королева не желала продолжать это дело. Джону вынесли предупреждение, что, если он еще раз попадется на таких делах, ему придется худо. Теперь он вынужден был благодарить королеву за милость и Бога – за спасение. Дело было замято, и никому более не дозволено было распространять слухи о смерти жены графа Лейстера.

Роберт был в чести, всегда возле королевы. На меня он временами бросал беспомощный взгляд, будто говоря: «Я не изменил своим чувствам к тебе, но что я могу поделать? Королева желает видеть меня при себе».

Сейчас ему пришлось бы потерять слишком многое, если бы наша связь раскрылась, а он не был готов к этому. И в этом проявилась разница наших натур: я была готова ко всему.

Я стала раздражительной, неудовлетворенной, капризной и получила от королевы множество пощечин, потому что, как она сказала, ей не нравились мрачные лица.

Но она была обеспокоена: это происшествие не прошло для Роберта даром, он простудился и слег.

Как мы с нею беспокоились за него! И в каком отчаянии была я, потому что она могла посещать его в болезни, а я – нет! Я постоянно думала о том, какую бы уловку изобрести, чтобы мне было позволительно прийти к нему – но все было напрасно.

Однажды она, посетив его, начала сетовать, что в его апартаментах сыро.

– Нам нужно позаботиться, чтобы его перевели в другие, – сказала она мне, и меня тогда поразило, что сказано это было с какой-то скрытой угрозой в мой адрес.

Новые апартаменты были избраны ею и оказались соседними с ее собственными. Стало очевидным, что ей что-то известно, поскольку, когда Роберт выздоровел, она сразу же послала за мной.

– Я собираюсь отослать тебя в Чартли, – объявила она. Наверное, я выглядела потрясенной и почти бесчувственной от отчаяния.

– Я слишком долго удерживала тебя вдали от мужа, – продолжила она.

– Но, Мадам, – попробовала протестовать я, – он также подолгу не бывает дома по Вашему повелению и своему долгу.

– Когда он вернется в Чартли, он найдет там ожидающую его теплую постель. Клянусь, он мечтает о сыне: и сейчас самое время.

Ее проницательный взгляд пристально изучал меня.

– Не годится супругам надолго разлучаться, – продолжала она. – Может случиться неприятность, которой я не потерплю у себя при дворе. Ну же, порадуйся: подумай о встрече с детьми, о доме.

– Мне будет не хватать Вашего общества, Ваше Величество.

– Семья поможет заменить общество любого.

Мать моя была в это время при дворе, и я пошла объявить ей, что уезжаю. Она кивнула:

– Да, королева говорила со мной об этом. Она считает, что тебе не стоит долго оставаться без мужа. Она сказала, что видела, какие взгляды бросают на тебя некоторые мужчины при дворе.

– Она не сказала, какие именно мужчины? Мать покачала головой:

– Она не называла имен.

Итак, королеве было что-то известно. Она заметила что-то и отправляла меня прочь, потому что не потерпела бы соперницу.

Злая и грустная, я покинула двор и направилась в Чартли. Роберт даже не пожелал попрощаться со мной. Он был настроен не рисковать своей вернувшейся славой и милостью королевы.

20
{"b":"12160","o":1}