1
2
3
...
23
24
25
...
89

– Все настоящие мужчины в этой жизни бывают оклеветаны, так как им завидуют, – начала вдруг я, яростно встав на защиту Роберта. – И уж, конечно, мишенью для клеветы всегда являлся граф Лейстер.

– Видите ли, у него есть знаменитый врач-итальянец…

– Вы имеете в виду доктора Джулио.

– Да, так, кажется, его имя. На самом деле он – Джилио Боргерини, но людям трудно было произносить итальянское имя. Говорят, он большой знаток ядов, и его хозяин использует эти знания.

– И вы верите этому? Он пожал плечами:

– Была таинственная смерть жены. Люди этого не забыли. Когда происходит что-то подобное, такие вещи всегда вспоминаются.

Когда он уехал, я стала думать о Роберте. Мне было больно думать, что он желает жениться на Дуглас Шеффилд.

Вернулся Уолтер. Он раздулся от гордости, услышав об оценке своей службы королевой, и начал строить какие-то грандиозные планы завоевания Ольстера. Королева вознаградила его титулом кавалера Гэртера и герцога Эссекса – титулом, который и ранее был в их роду благодаря браку с Мэндвиллами.

Возвращение титула явилось знаком милости королевы. Теперь я была герцогиней и очень желала сопровождать мужа для вознаграждения ко двору, однако приглашение было, слишком очевидно, послано ему одному, и мне пришлось остаться.

Вернувшись, он начал рассказывать о последнем скандале. Как и следовало ожидать, в нем был замешан Роберт Дадли.

– Говорят, что граф Шеффилд, раскрыв измену жены с Лейстером, решился на развод. Но вообрази себе скандал, который обещал бы бракоразводный процесс. Не думаю, что это понравилось бы королеве.

– А она все так же любит его?

– Очевидно, да. Когда его нет возле нее, она становится сварливой и капризной и всюду следит за ним.

– Расскажи мне о скандале с Шеффилдом.

– Теперь это неважно. Он умер.

– Умер?!

– Да, как раз вовремя, чтобы избежать этого скандала. Нетрудно вообразить гнев королевы, если бы она узнала о связи Лейстера с леди Шеффилд.

– А как он умер?

– Говорят, его отравили.

– Люди всегда говорят такие вещи.

– Во всяком случае, он мертв, а это означает, что Лейстер может спать спокойно.

– А леди Шеффилд?…он женился на ней?

– Об этом я ничего не слышал.

– Какова из себя леди Шеффилд?

Уолтер пожал плечами. Он никогда не обращал внимания на женскую внешность. Он более интересовался политикой, чем частной жизнью, и только из-за важности положения Лейстера в политике он проявил интерес к скандалу с ним, и то это было важно для него в связи с возможностью отчуждения королевы от Лейстера.

Уолтера более всего интересовал план брака между Норфолком и Марией Шотландской, который пыталась привести в исполнение леди Скроуп, когда Уолтер вместе с моим отцом охраняли пленницу.

Норфолк всегда был дураком. Он был трижды женат, и все его жены умерли. Ему было за тридцать. Репутация королевы Марии и королевская кровь покорили его. Ее считали красивейшей женщиной в мире, и ее три умерших мужа соответствовали количеству его умерших жен.

Для такого глупого и тщеславного человека представлялось большой честью стать супругом королевы. Таким образом, план развивался. Норфолк был протестантом на словах и католиком в душе. Думаю, он всерьез мечтал стать королем Англии, он никогда не забывал, что его род выше и древнее, чем Тюдоры.

План не держали в секрете, и, когда он стал известен королеве, она послала за Норфолком. Все почувствовали в этом зловещее предупреждение Норфолку.

Королева при встрече сказала, что до нее дошла весть, будто Норфолк желает сменить свой титул графа на титул короля. Норфолк был настолько перепуган взглядом больших коричневато-рыжих глаз королевы, что начал все отрицать. Он утверждал, что королева Шотландская недостойна его руки и заподозрена в убийстве, а он привык спать спокойно. Когда королева сказала в ответ, что мужчина должен быть готов на риск ради короны, Норфолк ответил, что ему так же подобает быть принцем Норфолком в его родовом имении, как королеве – быть королевой в самом сердце Шотландии. Это опасное замечание с равным успехом могло быть отнесено к самой Елизавете – в отношении Гринвича. Затем он еще более вовлек себя в опасную игру, сказав, что не может жениться на Марии, зная, что она претендует на корону Англии и что, сделай он это, он станет соискателем короны Англии также.

Королева резко оборвала его.

Бедный глупый Норфолк! В тот момент он подписывал себе смертный приговор, не подозревая об этом.

Было удивительным слышать от гостей, приезжавших к нам, что граф Лейстер позабыл о стычке с Норфолком и принял его сторону.

Бог знает, что было тогда на уме у Роберта, но позже я обнаружила, что он может быть таким же хитрым и коварным, как и сама Елизавета. Полагаю, что он со страхом предвидел ее смерть – а Елизавета часто болела, и несколько раз в период болезни со времени восшествия на престол жизнь ее была в опасности – и, если бы это случилось, к власти пришла бы Мария Стюарт.

Роберт был такого типа человеком, который мог казаться мягким и услужливым в то самое время, когда замышлял злодейство. На первом месте у него всегда была личная выгода. Замыслив поддержать Норфолка, он пообещал ему организовать встречу с королевой, чтобы она оценила Норфолка по достоинству.

По опыту своей предыдущей встречи с королевой Норфолк должен был бы поостеречься. Елизавета, без сомнения, предупрежденная Робертом, поскольку для Роберта было характерным перебегать из одного лагеря в другой, задушила инициативу Норфолка изначально, и, как только он принялся излагать ей преимущества своего брака с Марией, ущипнула его за ухо и не отпустила до тех пор, пока он не застонал от боли.

– Советую вам, – сказала она, – позаботиться о своей подушке.

Она напоминала ему его же слова о том, что он любит спать спокойно на мягкой подушке, и, предлагая ей свой брак с Марией, он рискует поменять мягкую подушку на жесткое бревно, которое будет лежать у него под головой, пока топор палача не опустится на нее.

Сердце Норфолка, должно быть, упало в пятки; он опустился на колени и клятвенно заверял королеву, что не имел в мыслях жениться, а желал только послужить королеве.

К несчастью, он был неискренней, а позже обнаружилось, что он состоял в тайной переписке с королевой Шотландской, более того, еще позже он опять втянулся в интригу с женитьбой на ней и пытался вызволить ее из заключения.

Уолтер был поглощен своими планами о колонизации Ольстера, поэтому, когда он бывал при дворе, до него долетало очень мало из новостей. Он был обеспокоен, так как угроза со стороны католиков нарастала, а отказ королевы выйти замуж еще более осложнял ситуацию. Пока королева была жива, страна была в руках протестантов, но с ее смертью страна вновь была бы втянута в гражданскую войну. Он рассказывал мне, что министры постоянно обсуждали между собой серьезность ситуации, без законного наследника королевской власти страна была уязвима, в особенности из-за содержащейся в плену королевы Шотландской. Уолтер соглашался с планами женитьбы Норфолка и передал мне, что его поддерживает даже сам Лейстер, полагая, что королеве Шотландии подобает взять в мужья англичанина. В таком случае, по плану, Норфолк уговорит Марию принять протестантизм, и, в случае смерти правящей королевы, религия в Англии не поменяется.

Уильям Сесил был против этого брака, но в стране было много влиятельных людей, которые хотели бы сместить его. Так как Лейстер присоединился к заговорщикам, те поручили ему объяснить королеве, в какую опасность ввергает страну Сесил. Его нынешняя политика была направлена на отчуждение Англии от влиятельных католических стран, Франции и Испании, а, чтобы заручиться их союзом, нужно было убрать Сесила.

Из нескольких источников я слышала, что случилось на встрече в Совете: королева никогда еще так открыто не показывала своего характера, как в тот день. Я вполне могла представить ее во всем грозном величии. Она встала на защиту Сесила против заговорщиков. Плаха для Сесила! Она обрушила весь свой гнев и поток оскорблений на тех, кто осмелился предложить такое.

24
{"b":"12160","o":1}