ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ха, – сказала королева, – а жизнь в провинции идет тебе на пользу, так же, как и рождение детей. Двое сыновей у тебя, если не ошибаюсь? Думаю, в скором времени я их увижу.

– Вашему Величеству нужно только приказать, – отвечала я, констатируя очевидное.

Она кивнула:

– Так многое произошло с тех пор, как ты покинула нас. Я очень скучаю по моей дорогой кузине, твоей матери.

– Ваше Величество всегда были очень добры к ней, она мне часто говорила об этом.

Может быть, я в действительности разглядела слезу в ее золотистых глазах? Несомненно, в отношении тех, кого она считала своими истинными друзьями, королева была очень сентиментальна, а моя мать была ее другом.

– Слишком рано она умерла. – Это прозвучало как упрек: кому? Моей матери за то, что та покинула ее? Богу, за то, что забрал ее и огорчил тем самым королеву? «Катрин Ноллис, как посмела ты оставить свою госпожу, которая нуждается в тебе!», или: «Господи, отчего же ты забираешь у меня самых лучших слуг?» Я почти подумала вслух, но вовремя предупредила сама себя: «Попридержи язык». Но не язык вызвал когда-то недовольство королевы, так как Ее Величество, которая всю жизнь проводила среди льстецов, даже любила временами мою дерзость.

– Я рада видеть Ваше Величество в добром здравии и оправившейся после недавней болезни, – сказала я.

– Да, я была на волоске от смерти – так все полагали, и, сознаюсь, я сама так думала.

– Нет, Мадам, Вы должны быть бессмертны. Ваш народ нуждается в Вас.

Она кивнула и продолжила:

– Так вот, Леттис. Я бы хотела видеть тебя вместе с нами. Ты все еще красива. Муж обойдется некоторое время без тебя. У него есть дела в Ирландии. Хотя он многое там испортил, но сердцем он предан короне. Надеюсь, теперь ему повезет больше. Мы вскоре оставляем Гринвич.

– Ваше Величество устало от этого места?

– Нет. Оно всегда было моим любимым. Полагаю, так всегда бывает с местом, где родился. Но мне предстоит оказать честь милорду Лейстеру. Он горит желанием показать нам Кенилворт. Я слышала, что его стараниями это место стало одним из лучших поместий в Англии. Он не успокоится, пока я не осмотрю его.

Я внезапно наклонилась и, взяв в свои руки ее красивейшую белую ручку, поцеловала ее. Если Роберт горел желанием показать королеве Кенилворт, я горела желанием увидеть его.

Я взглянула на нее и постаралась поскорее загладить свой внезапный порыв, но Елизавета была в сентиментальном настроении – и, в конце концов, я была родственницей.

– Мадам, – сказала я, – простите мне мою дерзость, но я исполнена радости быть опять вместе с Вами. Тяжелый взгляд ее глаз помягчел, она поверила мне.

– Я рада тебе, Леттис, – сказала она. – Будь готова ехать со мной в Кенилворт. Не сомневаюсь, тебе захочется принарядиться для этого случая. Сшей себе что-нибудь, пусть к тебе вызовут портниху. У нас есть здесь немного алого бархата… на платье будет достаточно. Скажи, от моего имени, что ты можешь взять его. – Улыбка тронула ее губы. – Нам всем стоит постараться выглядеть как можно лучше для милорда Лейстера, я полагаю.

Она все так же любила его, что можно было понять по ее голосу, когда она произнесла его имя. Оставалось гадать: что ждет меня на этом опасном пути. Даже мысль о нем заставляла учащенно биться мое сердце. Я знала, что желаю его, несмотря ни на что, несмотря даже на возможное его охлаждение ко мне.

Если бы он лишь взглянул в мою сторону, если бы показал, что готов оживить свое желание, я бы, не сомневаясь ни минуты, вновь стала соперницей королевы.

– Я прикажу доставить немного вина аликанте, – добавила она.

Вино было принесено, и я смешала его с водой: она так любила. Она по-прежнему ела и пила очень мало, вино употребляла редко, предпочитая легкое пиво, смешивая с водой. Иногда во время обеда либо ужина она, недоев, поднималась из-за стола, не дожидаясь окончания трапезы, если она была неформальной. Нам, разумеется, не нравилась эта привычка королевы, так как ее уход из-за стола означал, что и все остальные должны подняться, ибо никто не смел оставаться за столом, когда королева оканчивала прием пищи. А, поскольку нас обносили блюдами после нее, это нередко означало еду в страшной спешке. Поэтому никто не жаждал отобедать вместе с королевой. Однако в этот раз она не торопилась, и большинство смогло окончить трапезу, насладясь пищей сполна.

Потягивая вино, она мягко улыбалась, вероятно, думала о Роберте.

В июле мы выехали в Кенилворт, расположенный на пути между Уорвиком и Ковентри, в пяти милях от обоих городов. Таким образом, достаточно далекое от Лондона расстояние позволило нам насладиться путешествием.

Кавалькада была яркой и многочисленной: тридцать пять наиболее выдающихся мужчин Англии, все королевские фрейлины, в числе которых была и я, и четыреста слуг. Королева планировала оставаться в Кенилворте в течение трех недель.

Народ выходил к нашей кавалькаде, чтобы приветствовать королеву, и она любезно заговаривала с некоторыми, ибо никогда не упускала случая поговорить со своим народом.

Стоило нам проехать некоторую часть пути, как мы увидели едущих по направлению к нам всадников. Во главе их ехал он – я сразу же его узнала. Мое сердце забилось. Я предполагала, что почувствую, увидев его, еще до того, как они приблизились. Он великолепно сидел в седле. Он подходил как нельзя лучше для исполнения должности стремянного королевы. Он постарел и стал тучнее, чем был восемь лет тому назад. Лицо его приобрело слегка более темный, кирпичный оттенок, а волосы на висках были тронуты сединой. В голубом бархатном камзоле, с разрезами в виде звезд по новой германской моде, с голубым пером на шляпе он выглядел величественно и неотразимо. Я сразу почувствовала, что былой магнетизм его мужской красоты не померк за годы. Едва ли теперь Елизавета любила его, постаревшего, меньше, чем некогда юного и стройного. Это же можно было отнести и ко мне.

Он подъехал к королевской процессии, и на щеках Елизаветы появился легкий румянец удовольствия.

– Я вижу, – проговорила она, – нас встречает милорд Лейстер.

Он подъехал к ней, взял ее руку и поцеловал. Когда я увидела, как он взял ее руку, как встретились их глаза, жестокая ревность охватила меня. Я с трудом уговорила себя успокоиться под тем предлогом, что он просто оказывает почести своей королеве. Не будь она королевой, он думал бы лишь обо мне.

Они ехали верхом рядом.

– Что же это вы не предупредили, что будете нас встречать, злодей? – спросила она. Эпитет, которым она его наградила, значил в ее устах величайшую ласку и нежность я слышала это и ранее.

– Я не могу доверить никому иному проводить Вас в Кенилворт, – пылко заверил он.

– Ну что ж, принимая во внимание наше нетерпение увидеть ваш волшебный замок, – мы, пожалуй, простим вас. Вы хорошо выглядите, Роб.

– Как никогда, – ответил он. – Вероятно, это благодаря присутствию миледи.

Я почувствовала прилив гнева и ярости, так как он даже не потрудился взглянуть в мою сторону.

– Ну что ж, поедем, – сказала королева, – иначе нам придется добираться до Кенилворта еще неделю.

Мы отобедали в Итчингворте, где нас щедро угощали и развлекали, и где королева выразила желание поохотиться, так как неподалеку был лес.

Я видела, как она удалялась бок-о-бок с Робертом верхом Она не сделала попытки скрыть от кого-либо свою нежность и любовь к Роберту. Что касается его, тут я не могла решить, насколько велика была любовь к королеве, а насколько велики амбиции.

Надеяться на женитьбу он уже не мог, но даже и в этом случае он должен был стремиться остаться в фаворитах. Не было другого человека в Англии, которому бы так завидовали и которого бы так ненавидели. Он добился милости и любви королевы таким дерзким напором и скользкими путями, что завоевал себе благодаря этому тысячи недоброжелателей, которые ждали его падения. Среди них были и те, кто знал его, и те, кто никогда не видел – такова уж человеческая натура.

27
{"b":"12160","o":1}