ЛитМир - Электронная Библиотека

Должна сознаться: время проходило, и я стала скучать. Для меня было невыносимо оставаться вне магического круга двора, но мне все еще говорили о гневе, который вызывает в королеве мое имя, поэтому вряд ли я могла вернуться ко двору в скором времени. Даже Роберту надлежало вести себя с осторожностью, ибо золотистые глаза королевы неоднократно посылали ему предупреждения.

Герцог д'Анжу вернулся в Англию, чтобы возобновить свои ухаживания. Роберт вновь стал тревожиться. Когда королева гуляла вместе с герцогом по галерее в Гринвиче, перед французским послом она обмолвилась, что они поженятся.

– Это очень тревожно, – говорил Роберт, – и, если бы это не была Елизавета, я уже подумал бы, что она и вправду приняла его как жениха. Конечно, она играет на публику. Но ее как будто сглазили: она не видит того, что видят все. Ее карлик теперь стал еще уродливее, чем прежде, хотя трудно было бы ожидать, что время добавит ему красоты. Он еще более стал похож на лягушку, а она видит его красоту и ласкает его при людях. Это так отталкивающе – видеть их вместе. Она рядом с ним, как башня.

– Она просто желает, чтобы люди сравнивали ее с ним и чтобы ее красота и молодость были еще ярче видны, несмотря на разницу в летах.

– Это смехотворное зрелище – совершенный фарс. «Деревенская свадьба» и вполовину не так смешна, как эта пара. Но на галерее она поцеловала его, надела ему на палец кольцо и сказала при французском после, что брак состоится, – продолжал Роберт.

– В таком случае, она связала себя обязательством!

– Ты не знаешь ее. Мы были наедине, и я спросил ее напрямик, девственница ли она все еще. Она рассмеялась, шутливо толкнула меня и ответила: – «Я все еще девственница, Роберт, хотя многие мужчины соблазняли меня переменить это счастливое состояние. Затем она странно пожала мою руку и сказала: «Мои Глаза не должены волноваться». Я предположил, что это означает, что она никогда не выйдет замуж за француза. Думаю, она начала сознавать, в какую дилемму сама себя втянула.

Конечно, именно это она и делала: она убеждала министров, что нужно выиграть время и ввести французов и испанцев в заблуждение, а тем временем избегала обсуждения брака; пока же, в заблуждении, французы готовили брачный контракт.

Я досадовала, что не могла наблюдать за ее ходами с близкого расстояния. Я бы наслаждалась, наблюдая ее с Лягушонком, слушая, как она провозглашает, что счастливейшим днем в ее жизни будет день ее свадьбы, в то время как ее хитрый изощренный ум искал выхода из этой ситуации. Она желала, чтобы все думали, будто д'Анжу безумно влюблен в нее и не из-за короны, а из-за ее чарующей личности. Почти невероятно, чтобы наряду с политическими соображениями она еще держала в уме подобные желания, однако тот, кто не верил в это, не знал Елизавету.

Роберт был восхищен. Он бы не перенес, если бы она вышла за кого-то другого, отвергнув его. Меня изумляло и забавляло то, что эти двое так похожи – так тщеславны, и они оба были самыми важными людьми в моей жизни. Я всегда анализировала свои поступки и всегда находила в них более чем один мотив.

Роберт сказал, что королева послала д'Анжу письмо, в котором жаловалась, что страшится брака, поскольку ей опасно замужнее состояние, так как если она утратит девственность, она умрет, а этого она менее всего хотела.

– Карлик был смущен, – сказал Роберт. – Я полагаю, он, наконец-то, начал догадываться, что его постигнет такая же судьба, как и других соискателей. Он разразился яростными проклятиями и сетованиями и, сняв с руки подаренное ему кольцо, выбросил его. Затем он пробрался без предупреждения в ее резиденцию и объявил ей, что ясно видит, как она обманывает его и не имеет намерения выйти за него замуж. Она глубоко вздохнула, пожалела его и сказала, что если бы только эти проблемы мучили ее сердце, то как бы приятна была жизнь. Он отвечал, что предпочел бы, гибель их обоих, если он не добьется ее, на что она высказала обвинение, будто бы он угрожает ей, а тут он и вовсе, как последний дурак, разразился слезами. Он пробормотал, что не перенесет, если весь мир узнает, что она бросила его.

– И как же она поступила?

– Она дала ему свой платок, чтобы он утер слезы. Ах, Леттис, теперь мне совершенно ясно, что она никогда не имела намерения выходить за него замуж. Но она нас всех втянула в большую неприятность, теперь нужно как-то примириться с Францией, что будет нелегкой задачей.

Он был прав. Послы короля Франции уже прибыли в Англию, чтобы поздравить сиятельную чету и сделать последние приготовления к бракосочетанию. Когда они выяснили истинное положение вещей, французский посол ввел Совет в состояние, близкое к панике, провозгласив, что, поскольку Англия оскорбила герцога д'Анжу, Франция вступает в коалицию с Испанией, а это будет неприятной перспективой для Англии.

Роберт рассказал, как на срочном совещании в Совете было решено, что дело зашло чересчур далеко, чтобы отступать. Королева приняла их и спросила, ставят ли они ее перед фактом, что у нее нет иной альтернативы, чем замужество с французским герцогом.

Она играла с огнем, и если бы не осторожность министров, то несколько пальцев были бы обожжены. Она сказала, что найдет выход из ситуации. Были обсуждены брачные темы, и французы высказались за продолжение переговоров относительно брака, но тут королева внезапно для всех сделала заявление, что у нее есть одно дополнительное, но кардинальное требование: Калле должен быть возвращен английской короне.

Это вызвало – и она предугадывала это – бурю возмущения. Калле, который потеряла ее сестра Мария, был последним бастионом англичан и ни при каких обстоятельствах французы не собирались пускать англичан на свои земли. Они догадались, что королева ведет с ними игру, и ситуация стала взрывоопасной.

Она поняла это лучше, чем другие, и нашла выход.

Испанцы представляли собой угрозу. Маленький герцог был в то время в своей протестантской фазе и мог вступить в конфронтацию с испанцами. Королева полагала, что такая дуэль лучше всего будет выглядеть за пределами ее королевства, а так как Нидерланды время от времени посылали отчаянные крики о помощи, она решила убить одним выстрелом двух зайцев: дать герцогу д'Анж денег на проведение кампании против испанцев в Нидерландах.

Ничего более возмутительного против Анри III во Франции и Филипа в Испании и выдумать было нельзя, но в то же время это удержало бы герцога от его брачных фантазий.

Страдая, как он утверждал, от любви к королеве, д'Анжу, в конце концов, дал себя уговорить направиться в Нидерланды. Королева с гордостью показала ему свои доки в Чэтэме, и вид чудесных боевых кораблей сильно впечатлил герцога. Несомненно, что желание его стать мужем королевы еще более разгорелось, а так как она продолжала любезничать с ним, то он не оставлял своих надежд окончательно.

Роберт рассказал мне все это, глубоко озабоченный. В конце рассказа выяснилось, что, в знак своей особой расположенности, королева пожелала послать с д'Анжу в Антверпен человека, который, как сказала королева, был для нее более важен, чем любой другой ее подданный. – Тебя, Роберт! – воскликнула я. Роберт кивнул.

Я видела, что он не против и чувствует восторг предприятия. Все мои чувства к нему переменились. Он вновь был в фаворе, и я вновь видела, как им управляет главная страсть в его жизни – честолюбие. Она, моя сиятельная соперница, могла дать ему то, чего он желал. Но и я не согласилась бы занять второе место в его жизни.

Он был рад поехать в Нидерланды, даже оставив ради этого меня: он видел свои перспективы. То, что королева посылала его вместе с д'Анжу, показывало ее доверие.

Они вновь были вместе – мой муж и моя соперница. Я была той, к кому были устремлены его чувства, но голова его подсказывала ему следовать за нею, а его амбиции были сильнее его физических потребностей.

Он даже не заметил холодности в моем поведении. Он в восхищении говорил мне:

– Понимаешь, что она делала все это время? Она удерживала французов на расстоянии, а теперь ей удалось заставить д'Анж воевать за нее.

56
{"b":"12160","o":1}