ЛитМир - Электронная Библиотека

Несколькими днями позже я увидела Кристофера в конюшне и уронила платок. Старый, но всегда полезный трюк. Это дало ему шанс и я наблюдала, использует ли он его. Если у него хватит мужества, то он заслужит награду, а главное, он знает что-то о Лейстере, ибо я не сомневалась, что он читал Трактат. В таком случае он уже знает, что крайне опасно заигрывать с женой такого человека. Я знала, что он придет. Он стоял у дверей моего кабинета с платком в руке. Я подошла к нему, улыбаясь, и, взяв его за руку, ввела его в кабинет, закрыв за нами двери.

Для него это приключение было не менее захватывающим, чем для меня: тот же элемент риска, что так волновал меня в наши первые дни с Робертом. Было возбуждающе и волнующе быть с юным мужчиной, знать, что мое тело все еще прекрасно и возраст мой кажется ему тем более привлекательным, что я командовала ситуацией, и я была более опытной, а это наполняло его удивлением и уважением.

После этого я отослала его обратно, сказав, что это не должно повториться. Я хорошо знала, что это неправда, но из-за моих слов все приключение приобретало особую значимость. Он был опечален, выглядел серьезным, но я знала, что он будет рисковать вновь и вновь, как бы опасно это ни было.

Когда он ушел, я долго смеялась и думала над тем, как Лейстер исполняет обязанности кавалера танцев при королеве.

– В любой игре участвуют двое, мой благородный граф, – сказала я в конце концов.

Королева еще раз передумала: она выздоровела и решила, что никто иной, как Лейстер, должен быть командующим армией в Нидерландах.

Он вновь пришел домой в большом возбуждении. Он сказал, что видит, как перед ним раскрывается блестящее будущее. Королеве была предложена корона Нидерландов, но она не желала ее, так отчего бы не принять ее Лейстеру?

– Хотела бы ты быть королевой, Леттис? – спросил он, и я ответила, что не отказалась бы от короны, если бы она была предложена мне.

– Будем надеяться, что она не остановит тебя вновь, – сказала я.

– Не остановит, – ответил он. – Она желает победы. Нам нужна победа. Я обещаю тебе: я изгоню испанцев из Нидерландов.

Он внезапно взглянул на меня и увидел холод в моих глазах, поскольку я в тот момент думала о том, как он поглощен своей будущей славой и как мало озабочен тем, что оставляет меня. Однако она позаботилась о том, чтобы у нас было так мало времени для нас двоих, поэтому теперь это уже не играло роли в сравнении с будущим.

И он взял мои руки и поцеловал их:

– Леттис, – сказал он. – Теперь я хочу, чтобы ты поняла: я знаю, что для тебя были все эти годы. Но я не мог ничего сделать. Это было против моей воли. Пойми, пожалуйста, и прости, моя дорогая.

– Я очень хорошо все понимаю, – отвечала я. – Ты должен был позабыть про меня, потому что она желала этого.

– Это так. Я бы ни за что…

Он схватил меня в объятия, но я чувствовала, что его страсть исходит не от любви, а от предвкушения славы в Нидерландах.

С ним ехал Филип Сидни, и он обещал найти место для Эссекса.

– Нашему молодому графу понравится перспектива. Видишь, как я забочусь о семье.

Марш готовился быть триумфальным. Он уже все запланировал. «А теперь, – сказал Лейстер, – мне нужно поговорить со своим стремянным, потому что мне надо много чего сказать ему».

Мне было любопытно, какова будет реакция Кристофера Блаунта.

В нем было что-то очень невинное, и, вспоминая «инцидент», я видела, как меняются реакции на его лице. Там были и чувство вины, и восторг, и надежда, и желание, и стыд, и страх. Все смешалось. Он, вероятно, чувствовал себя злодеем, соблазнившим жену своего хозяина. Мне хотелось бы сказать ему, что это я его соблазнила. Он был очарователен, и, хотя я была полна искушения повторить соблазнение, я не сделала этого. Мне не хотелось портить впечатление молодого Кристофера тем, чтобы перевести все в чисто физическое влечение.

Однако мне было интересно, как он поведет себя с Лейстером и не выдаст ли он чего. Я была убеждена, что он приложит гигантское усилие, чтобы не сделать этого. А поскольку он ехал в Нидерланды вместе с Лейстером, то, я предполагала, этого больше не повторится. Однако я ошибалась.

Королева решила, что Лейстер не должен провести последнюю ночь в Англии со мной. Я надеялась, напротив, что он, наконец-то, воспротивится, и ждала его во Дворце Лейстера. Он не приехал. Вместо этого приехал гонец с известием, что Лейстер должен остаться при дворе, ибо у королевы много проблем для совместного обсуждения. Я понимала: она еще раз доказывает мне, что, хотя я и жена, это она распоряжается моим мужем. Я была расстроена, зла. Мне ненавистен был его отъезд. Думаю, в душе я все еще любила его, все еще желала его. Я знала, что в моей жизни не будет никого главнее Лейстера. Я была почти больна, когда думала о них двоих. Она, несомненно, пожелает потанцевать рано утром, а он станет услужливо раздавать ей тошнотворные комплименты, рассказывая, как он несчастен, покидая ее. Она будет слушать, склонив голову набок, вперив в него свой ястребиный взор… и думая о том, что ее милый Робин – единственный мужчина в ее жизни.

Был холодный декабрьский день, но даже самая плохая погода была лучше, чем мое настроение. Я решила, что я была полная дура. К черту Елизавету. К черту Лейстера. Я приказала развести в спальне огонь, и сразу стало тепло и уютно. Я послала за Кристофером.

Он был столь наивен и неопытен. Я знала, что он обожает меня, и то было бальзамом на мое раненое самолюбие. Я не могла бы вынести, чтобы его мнение обо мне изменилось в худшую сторону, поэтому я сказала, что позвала за ним из-за того, чтобы сказать, что в происшедшем тогда нет его вины. Это случилось само собой, прежде чем мы оба смогли осознать, что мы делаем. Это не должно повториться более, и мы должны забыть об этом.

Он сказал мне то, чего я и ожидала, что он сделает все, что я прикажу, кроме одного – он не сможет забыть. Это было самое чудесное происшествие в его жизни, и он будет всегда помнить это.

«Молодые так очаровательны», – подумала я. Теперь я поняла, отчего королева так любит их. Их наивность обновляет нас, пробуждает к жизни. Обладание мною привело Кристофера почти к идеализации меня, к поклонению, и в основном восстановило мою веру в собственные силы обвораживать, в чем я начала сомневаться из-за пылкого желания Роберта оставить меня ради славы в Нидерландах.

Я сделала вид, что прощаюсь с Кристофером, так как на самом деле твердо решила, что он останется у меня на ночь. Я положила ему руки на плечи и поцеловала его. Конечно же, это разожгло пламя. Он извинялся, всерьез полагая, что ему нет прощения. Это было так мило и притягательно. Перед рассветом я отослала его. Он ушел, со словами, что если ему суждено умереть в битвах за Нидерланды, то пусть я окажу ему честь, помня, что он никого не любил, кроме меня.

Милый Кристофер! Смерть казалась ему желанной в тот миг, и я уверена, она несла славу. Он уже видел себя умирающим за протестантскую веру с моим именем на устах. Все это было так романтично, так красиво, что я от души радовалась этому подарку жизни. Я не понимала, отчего я отказывала себе в этом ранее.

Они уехали на следующий день, Лейстер, прощаясь с королевой, во главе колонны, в которой ехали также мой любовник и мой сын.

Позже я узнала, что будущих победителей щедро развлекали в Колчестере, а затем они направились в Гарвич, где их ждал флот из пятидесяти кораблей, готовых перевезти их через пролив.

Роберт писал мне в большой экзальтации, что его везде радостно и щедро принимают и считают своим спасителем. В Роттердаме была тьма, когда прибыл флот. Люди осветили набережную факелами, и каждый четвертый держал огненный крест. Толпы народа вышли с приветствиями, и его провезли к рыночной площади, где огромная статуя Эразма Роттердамского была установлена во славу родины. Затем он поехал в Делфт, где поселился в том самом доме, в котором был убит принц Оранский.

«По мере нашего продвижения по стране празднование нашего прибытия все усиливалось, – писал он. – Я везде был известен как спаситель народа.»

66
{"b":"12160","o":1}