ЛитМир - Электронная Библиотека

Некоторое время я наслаждалась своим новым замужеством и была счастлива. У меня был красивый, молодой, обожаемый мною муж, который к тому же не должен был одновременно прислуживать другой женщине. Мой сын, Роберт, граф Эссекс, вскоре стал одним из фаворитов королевы, и казалось, что он в конце концов займет при ней место своего отчима.

– На днях я скажу королеве, что пора уже тебя пригласить ко двору, – сказал он мне.

Он был совсем не таким, как Лейстер: тот был хитрее и осторожнее. Иногда я боялась за сына. У него было маловато такта, он не умел притворяться и не собирался скрывать своих истинных чувств ради выгоды. На первых порах это кажется весьма привлекательной чертой, но долго ли сможет выдержать подобное поведение такая тщеславная женщина, как королева, или кто-либо другой, привыкший к подобострастию и лести, как она? Только пока он юн и наивен, пока его можно воспринимать, как этакого «ужасного ребенка». Он и сам был необычайно тщеславен и честолюбив, но не переоценивал ли он своего влияния на королеву?

Я обсуждала это с Кристофером, который считал, что королева настолько очарована юностью и красотой Роберта, что простит ему многое. «Юность и красота самого Кристофера когда-то так же помогали ему в жизни», – подумала я. Однако я не согласилась бы терпеть рядом с собой дерзкого наглеца, как бы хорошо и молодо он ни выглядел, едва ли и королева стерпит такое.

Я всегда считала, что поступила разумно, подождав год, прежде чем снова выйти замуж, и из-за слухов, сопровождавших смерть Лейстера, и из-за того, что мой новый муж был почти на двадцать лет меня моложе. Зато следующий год был очень счастливым для меня.

Наша семья всегда была дружной. Одним из лучших качеств Лейстера была его преданность своим близким, а поскольку мои дети были в наилучших отношениях со своим первым отчимом, они с доверием приняли и второго.

Моей любимицей была дочь Пенелопа. Она была немножко интриганкой, как и я сама. Однако в случае неудачи она никогда не падала духом и постоянно искала новых приключений. Я знала, конечно, что ее жизнь не была такой спокойной, как казалось на первый взгляд. Она жила вполне добропорядочно в Лейсе в графстве Эссекс или в Лондоне во дворце лорда Рича. Ее считали образцом добродетельной матери, целиком посвятившей себя своему семейству. У нее было пятеро детей: три сына – Ричард, Генри и Чарльз, и две дочери: Леттис (названная в мою честь) и Пенелопа (названная в честь своей матери). Но когда она оказалась при дворе, то у нее зародилось множество честолюбивых планов.

Она была огорчена, что королева не приглашает меня ко двору, и уверяла, что Эссекс не упустит возможности восстановить мое прежнее положение.

– Но если этого не смог сделать Лейстер, почему ты думаешь, что Эссекс сможет? – спросила я.

– Ах, – засмеялась Пенелопа. – Откуда ты знаешь, что Лейстер так уж старался это сделать?

Я согласилась, что Лейстеру представлялось весьма нелегким делом защищать перед королевой интересы своей жены, которая и подверглась остракизму именно за то, что стала его женой.

Мои дети часто бывали во дворце Лейстера – две дочери, сын Уолтер, чаще всех – Эссекс. Он очень подружился с Чарльзом Блаунтом, с которым они когда-то дрались на дуэли из-за шахматной королевы, и Чарльз, который был к тому же старшим братом моего мужа, почти стал членом нашей семьи. Частой гостьей у нас была и Френсис Сидни. Разговоры за нашим столом кипели весьма активно, а зачастую были прямо-таки сумасбродными. Я не останавливала их, потому что это напомнило бы им о моем возрасте, ведь они все были значительно моложе меня, хотя временами меня охватывало беспокойство о том, что подумала бы королева, если бы могла услышать эти речи. Наиболее безрассуден в спорах был Эссекс, уверенность которого в своем влиянии на королеву все более и более возрастала. Чарльз Блаунт то и дело останавливал его и предупреждал, чтобы тот был осторожнее, но Эссекс только смеялся над ним.

Я обычно с гордостью наблюдала за ним. Я была уверена, что не только мое материнское отношение к нему выделяет его среди его товарищей. Он был не более красив, чем Лейстер в молодости, но обладал таким же магнетизмом. Однако, хотя Лейстер в совершенстве обладал всеми истинно мужскими качествами, даже слабые стороны характера Эссекса были более привлекательны, чем сила Лейстера.

Лейстер всегда заранее высчитывал последствия того, что он делал, взвешивал, будет ли он иметь от этого выгоду. Нерасчетливая импульсивность Эссекса была очень притягательна, поскольку представляла опасность для него самого. И он был честен, по крайней мере, как он сам это понимал. Он мог быть очень весел – и вдруг погружался в меланхолию, он был полон энергии и неутомим в играх и развлечениях на открытом воздухе – и вдруг сказывался больным и ложился в постель. У него была странная неровная походка, по которой его можно было узнать издалека даже в толпе людей, почему-то эта особенность очень трогала меня. Конечно, он был очень красив – с копной золотисто-каштановых волос, с темными глазами (все это он унаследовал от меня) – и конечно, он очень выделялся среди других молодых людей, окружавших королеву. Они все ей льстили, он – никогда. Более того, хотя он и был увлечен королевой и в определенном смысле даже влюблен в нее, он никогда не подавлял свою натуру в угоду ей. Никогда не притворялся, что считает ее всезнающей, если видел, что она неправа.

Я очень боялась за него, опасалась, что его импульсивность не доведет его до добра, и постоянно просила быть осторожным.

Когда он сидел за нашим столом вместе с Пенелопой, Чарльзом Блаунтом, Кристофером, Френсис Сидни, то часто рассказывал, что он надеется со временем сделать. Он верил, что королева будет более решительна в отношениях с испанцами. Они были наказаны и потерпели позорное поражение, и это необходимо довести до конца. Он собирался посоветовать королеве, какие действия ей следует предпринять. У него были большие планы. Одной из главнейших задач он считал создание регулярной армии.

– Солдаты должны быть хорошо обучены, – кричал он, с воодушевлением размахивая руками. – Каждый раз, собираясь воевать, мы начинаем заново обучать мужчин и юношей. Они должны быть всегда готовы к войне. Я постоянно ей это твержу. Когда я захочу развязать войну, у меня в армии должны быть солдаты, а не пахари.

– Она никогда не согласится отпустить тебя за пределы страны, – заметила Пенелопа.

– Тогда я отправлюсь без ее согласия, – высокомерно заявил мой сын.

Хотела бы я знать, что сказал бы в этом случае Лейстер. Иногда я нерешительно напоминала ему, как вел себя с королевой его отчим.

– О, ну он был, как все остальные, – заявлял Эссекс. – Он просто не осмеливался ей перечить. Он делал вид, что согласен с каждым ее словом или поступком.

– Не всегда. Он не раз шел и против ее желаний. Когда женился на мне, например.

– Он никогда не выступал против нее открыто.

– И оставался ее фаворитом до конца своих дней, – добавила я.

– Постараюсь остаться им и я, – хвастливо заявил Эссекс. – Но у меня свой путь.

Я поразилась его смелости и продолжала бояться за него, ибо, хотя Пенелопа была и ближе мне, Эссекс все же был моим любимцем. Я подумала: «Как странно, что нам с королевой нравятся одни и те же мужчины, что человек, сыгравший самую главную роль в ее жизни, был самым равным и в моей».

Я знала, что она все еще оплакивает Лейстера. Я слышала, что она хранит его миниатюрный портрет, на который часто смотрит, а последнее письмо, написанное им королеве, она держит в отдельной шкатулке с надписью: «Его последнее письмо».

Да, странные шутки играет с нами судьба. Вот и сейчас, когда умер мой муж, человеком, о котором она проявляет наибольшую заботу, оказался мой сын.

Эссекса удручало, что у него много долгов, а королева, хотя и проявляет к нему явную благосклонность, не отпуская его от себя, тем не менее, ни разу не одарила его ничем ценным: ни титулом, ни землями, в отличие от его отчима. Сам же Эссекс был слишком горд, чтобы выпрашивать подарки.

76
{"b":"12160","o":1}