1
2
3
...
76
77
78
...
89

Он нетерпеливо и настойчиво желал такого дела, которое принесло бы ему деньги. Таким делом могла быть война – война, если она окончится победой, принесет трофеи, военную добычу. К тому же в нем крепло убеждение – и другие были с ним согласны – что следует продолжить войну с Испанией.

Королева, наконец, согласилась послать военную экспедицию. Бывший король Португалии, Дон Антонио, был смещен с трона через год после того, как он его занял, будучи наследником короля Генри; с тех пор он жил в Англии. Новый король, Филип Испанский, послал герцога Альву, чтобы присоединить Португалию к Испании. Поскольку португальцы были возмущены притязаниями испанцев, Португалия представляла теперь собой самое удачное поле для будущего сражения. Сэр Френсис Дрейк отвечал за морские операции, а сэр Джон Норрис – за действия на суше.

Когда Эссекс объявил королеве, что он собирается отправиться с этой военной экспедицией, она очень разгневалась, и он понял, что разговаривать с ней об этом дальше бесполезно, но, будучи Эссексом, не сдался и стал обдумывать, как уйти, не спрашивая ее.

Он пришел попрощаться со мной за несколько дней до отъезда, и я была польщена тем, что он посвятил меня в свои тайные намерения, особенно потому, что это касалось королевы.

– Она будет в бешенстве, – сказала я. – Вполне возможно, что она не примет тебя обратно.

Он посмеялся над моими словами. Он был уверен, что найдет способ уладить отношения с ней.

Я предостерегла его, но не слишком настойчиво. Если говорить правду, мне даже доставила удовольствие мысль о том, как она будет злиться и расстраиваться, потеряв его.

Как он любил интригу! Они с Пенелопой вместе строили планы.

В ночь отъезда он собирался пригласить мужа Пенелопы, Эдварда Рича, отужинать с ним в его кабинете, затем, когда гость уйдет, он отправится другой дорогой в парк, где его будет ожидать грум с быстрыми конями.

– Дрейк ни за что не пустит вас на свой корабль, – сказала я. – Он знает, что это будет против королевской воли, а такой человек, как он, никогда не рискнет нанести ей обиду.

Эссекс рассмеялся:

– Дрейк даже не увидит меня. Я условился с Роджером Уильямсом, что его корабль будет ждать меня. Мы выйдем в море и будем вести самостоятельные действия, если Дрейк не разрешит нам присоединиться к нему.

– Ты пугаешь меня, – сказала я, но я гордилась им, гордилась его смелостью, неукротимым мужеством, которые, несомненно, он унаследовал от меня, так как от отца эти качества унаследовать он уж точно не мог.

Он поцеловал меня, такой нежный и заботливый.

– Не надо, дорогая мамочка, не волнуйся. Я обещаю тебе, что вернусь домой, увенчанный славой, и с таким количеством золота, что все изумятся. Я отдам часть его королеве и объясню ей, что если она желает видеть меня возле своей персоны, то должна принять и мою матушку.

Все это звучало вполне правдоподобно и было произнесено с таким энтузиазмом, что на какое-то время я поверила в возможность осуществления его замыслов.

Он написал несколько писем для королевы с объяснением своего поступка и запер их в ящике стола.

Рано утром он направился в сторону Плимута и, проскакав девяносто миль на лошади, отослал своего грума назад с ключами от ящика стола, наказав передать их лорду Ричу, которого он просил открыть стол и забрать оттуда письма, предназначенные королеве.

Королева была в таком великом гневе, когда получила его послание, что многие придворные решили, что с Эссексом покончено. Она проклинала его, обзывала его самыми нелестными словами, какие только могла придумать, обещала показать ему, что значит пренебрегать королевой. Я не могла даже скрывать, какое удовольствие я получила, узнав, как она расстроена и разочарована, в то же время я ясно представляла себе, как сильно поступок Эссекса может сказаться на его дальнейшей судьбе.

Она немедленно написала ему, приказывая вернуться, но прошло не менее трех месяцев, прежде чем он вернулся домой. Тогда и показал он мне письма, которые она ему посылала. Несомненно, написаны они были в величайшем гневе.

Когда ее письма попали ему в руки, прошло уже несколько недель, наполненных для него весьма опасными и по большей части неудачными приключениями. И, слава Богу, он оказался достаточно благоразумен, чтобы осознать, что необходимо немедленно подчиниться приказам королевы.

Экспедиция была неудачной, но Дрейк и Норрис возвратились с грузом ценностей, награбленных у испанцев, поэтому в целом усилия не были затрачены впустую.

Эссекс предстал перед королевой, которая потребовала объяснения его поступков. Во время этого объяснения он пал к ее ногам и поведал ей, в каком восторге он пребывает, наконец-то увидев ее. Стоило претерпеть любые страдания, чтобы вновь увидеть его королеву. Он готов понести от нее любое наказание за свою глупость. Для него все не важно, кроме того, что он наконец дома и ему разрешено поцеловать ей руку.

И он, действительно, так думал. Он, действительно, был в восторге от того, что вернулся домой, и она, в сверкающем платье, со своей царственной аурой, несомненно, вновь произвела на него магнетическое воздействие – такими уникальными способностями она всегда обладала.

Она заставила его сесть рядом с собой и рассказать о его приключениях. Она безмерно рада была видеть его у себя, и стало ясно, что все прощено и забыто.

– Совсем как когда-то было с Лейстером, – говорили все. – Эссекс не может совершить ничего дурного.

Возможно, Елизавета, узнав, что он покинул ее в поисках богатства, решила показать ему, как можно разбогатеть, не покидая дома. Она стала щедрее к нему, и его состояние понемногу начало расти. Самым важным из всего, что она ему даровала, было исключительное право на поставку в страну импортных сладких вин, что дало ему возможность получать большую прибыль. Это право было ею когда-то даровано и Лейстеру, и от него я знала, какие выгоды оно дает.

Мой сын теперь был первым фаворитом королевы и, как это ни странно, сам был влюблен в нее в определенном смысле. Намерение жениться на ней, так долго владевшее Лейстером, слава Богу, не приходило в голову Эссекса, но она прямо-таки околдовала его, он обожал ее. Я видела некоторые из его писем, адресованных ей, в них просто пылала эта необычная страсть. Но это ничуть не мешало ему крутить любовь с другими, и за ним установилась репутация дон-жуана. Он, конечно, был неотразим с его взглядами, очаровательными манерами, со славой королевского фаворита. Могу себе представить, как он был угоден Елизавете в этот период ее жизни. Она никогда не любила его так глубоко, как Лейстера, но это было совсем другое. Этот молодой человек, так свободно высказывающий свое мнение, так ненавидящий разные уловки и лесть, вознес ее на пьедестал богини, и она была в восторге от него. Я наблюдала за его успехом с радостью, удивлением и гордостью, потому что это был мой сын, который, независимо от моего к этому отношения, нашел свой путь к сердцу королевы. В то же время я испытывала тревогу за него – он был так безрассуден. Он, казалось, не видел ничего опасного вокруг себя, а если и видел, то не придавал этому значения. А ведь враги были повсюду. Я очень опасалась Рейли – умного, коварного, красавца Рейли, которого очень любила королева, правда, не так сильно, как двоих моих мужчин, моего мужа и моего сына. Иногда, когда я задумывалась, какую злую шутку играет с нами судьба, меня охватывал истерический смех. Это была какая-то кадриль. Мы, четверо, выделывали замысловатые фигуры под музыку, не полностью придуманную Ее Величеством. Один из танцоров покинул сцену, а трое остались.

Эссекс никогда не придавал большого значения деньгам. Как отличался он этим от Лейстера! А Лейстер умер по уши в долгах. Я часто задумывалась, что будет дальше с моим сыном. Чем богаче он становился благодаря королевской милости, тем щедрее он одаривал окружающих. Все, кто служил ему, были довольны. Они заявляли, что пойдут за ним на край света, но иногда я думала, что их преданность была такой сильной только потому, что он всегда находил способ заплатить за нее.

77
{"b":"12160","o":1}