ЛитМир - Электронная Библиотека

что сказала, после того, как мы были у него.

— У кого?

— У Джеми Макджилла, конечно. Я хотела, чтобы она взяла с собой в Лондон немного меду, и сказала, что нужно купить у Джеми, добавив: «Ничего лучше ты нигде больше не найдешь. Это не пчеловод, а настоящий волшебник. И разговаривает со своими пчелками, как с людьми. Правда, он маленько не в себе…»

— Я бы не хотела, чтобы ты так отзывалась о нем. Порой мне кажется, что Джеми умнее любого из нас. Он умеет радоваться жизни, а это доступно только мудрецам.

— Ну так ты хочешь, чтобы я тебе досказала?

— Конечно.

— Вот мы и пошли с ней к нему. Она заинтересовалась его пчелами и им самим, поэтому мы там немного задержались, поговорили. На обратном пути она спросила, как его зовут, а когда я сказала, Рози, подумав, проговорила: «Макджилл?.. Я уверена, что было какое-то дело Макджилла». Ну, как ты понимаешь, я вся превратилась в слух. Сказала ей: «Этот Джеми Макджилл вообще человек-загадка. О себе молчит, а когда пытаешься задать самые вроде бы невинные вопросы… ну, самые обычные… начинает волноваться». Тогда Рози проговорила: «Ничего не могу сказать кроме того, что точно было одно дело и связано оно было с неким Макджиллом. В лондонских газетах о нем почти не писали, потому что случай произошел в Шотландии».

— Должно быть, дело было связано с его братом, — сказала я. — Он как-то говорил мне, что у него был брат.

— Да… верно. Рози вспомнила потом, что тот Макджилл был замешан в убийстве. Деталей она не знала, но сказала, что ему удалось как-то выкрутиться. А потом вспомнила, что именно тем-то и было примечательно это дело, что Макджиллу удалось выкрутиться. А приговор звучал следующим образом: «Виновность не доказана». У нас таких приговоров не бывает. Именно поэтому в газетах писали об этом деле, и именно поэтому Рози помнила о нем. Ну, меня, конечно, охватил сильнейший интерес… А Рози ничего больше прибавить не могла.

— Ты хочешь сказать, — не веря своим ушам, произнесла я, — что поехала в Шотландию для того только, чтобы раскрыть тайну Джеми Макджилла?

Она кивнула. Глаза ее лукаво поблескивали.

— Впрочем, если бы я знала, что мое отсутствие вызовет тут такую панику, я уехала бы просто так.

— Судя по всему, ты любишь скандалы.

Она на минуту задумалась.

— Не знаю… Просто мне всегда нравилось докапытъся до самой сути… еще с детства. Мне нравится разузнать то, что люди пытаются скрыть.

— И что, тебе удалось что-нибудь узнать о бедняге Джеми?

— Да. Я говорила с людьми, которые помнили это дело, листала старые газеты. Их там можно достать. Жила у подруги в Эдинбурге. Она знакомила меня с городом, так сказать, вводила в курс… Как я уже сказала, нам удалось выискать людей с хорошей памятью. Впрочем, времени прошло не так уж и много… около десяти лет всего. А люди неплохо помнят то, что происходило у них на глазах десять лет назад.

— Так что тебе удалось обнаружить?

— Его звали Дональд Макджилл. Я подумала, что это вполне мог быть Джеми.

— Ты очень на это надеялась, — холодно заметила я.

— Но во всяком случае того человека звали Дональдом. Про брата речи не было. Никто о нем не упомянул ни словом. Так вот, Дональд убил свою жену.

— Ты же сказала, что его виновность была не доказана.

— Я имела в виду, что его судили за убийство, но просто не хватило доказательств. Жену нашли внизу лестниы у них дома. Отношения между ними были скверные, потом вдруг ее находят мертвой… Было установлено, что смерть наступила от травмы головы, но так и не узнали,, то ли это муж ее ударил, а потом сбросил с лестниы, то ли она просто оступилась и сама ударилась при падении. Поэтому-то и появился вердикт: «Виновность не доказана».

— С чем тебя и поздравляю, — сказала я.

— По крайней мере, ты стала знать больше о человеке, который у тебя служит.

— Но то был его брат.

— Факт остается фактом: Джеми молчал об этом.

— И я его вполне понимаю. Если бы что-нибудь подобное случилось в твоей семье, ты тоже не спешила бы кричать об этом на каждом углу.

— Я должна была дознаться.

— Но теперь ты удовлетворена.

— Да, теперь я удовлетворена. — Надеюсь, ты не разнесешь это по всей округе. Джеми держит свою личную жизнь в тайне от окружающих и имеет на это право.

— Я не стану рассказывать. Тем более что это был его брат. Вот если бы убийцей был он…

— Ты хочешь сказать: лицом, подозреваемым в убийстве. Не забывай, что виновность не была доказана.

— Вот если бы то был Джеми, тогда другое дело.

— Ты разочарована?

— Я не потеряла к нему интерес. В нем есть что-то очень странное.

— На твоем месте я оставила бы его в покое.

Гвенни с улыбкой посмотрела на меня.

— Но ты меня интересуешь гораздо больше, Кэролайн. Когда подумаю о том, как ты приехала, получила поместье со всем, что в нем есть… потом повернулась спиной к Джереми Брэндону… потом влюбилась в моего мужа… С тобой не соскучишься, Кэролайн, я бы так сказала.

— Удивительно, что ты проявляешь ко мне такой интерес. Об одном прошу. Не расстраивай Джеми. Ему незачем знать, что ты раскрыла его тайну. Ведь это была его тайна, не твоя.

— Да, — все еще улыбаясь, произнесла она. — Пусть каждый держит свои секреты при себе, верно?

Разоблачения

На протяжении нескольких последующих дней мне не хотелось ни с кем видеться. Я знала, что вся округа до сих пор не может забыть историю с обследованием шахты и чудесным возвращением Гвенни.

До меня кое-что доходило из местных разговоров. Поражало то, что те, кто еще так недавно были уверенны в том, что полиция отыщет на дне шахты тело Гвенни, утверждали теперь, что с самого начала знали, что «дело чисто» и хозяйка Лэндовера просто уехала куда-то, никому ничего не сказав.

Я не ездила в Лэндовер. Мне не хотелось видеться с Гвенни, а Поля встретить я просто боялась. На какое-то время думала просто затвориться у себя дома. Все, что случилось, явилось для меня сильным потрясением. Что говорить, я не исключала того, что Поль, доведенный до отчаяния, мог убить ее… Страшное обвинение человеку, которого любишь. Оно было для меня своего рода проверкой чувств. Я поняла, что даже если бы произошло самое страшное, я все равно была готова защищать Поля.

Вспоминая свои детские грезы, главным персонажем которых являлся Поль, вспоминая свое страстное увлечение Джереми Брендоном, я порой пыталась разобраться в себе, понять, насколько глубоко то чувство, которое я питала к Полю. После истории с исчезновением Гвенни, я наконец поняла: моя любовь к нему вечна.

Но дело наше казалось безнадежным, и я должна была принять какое-то решение относительно того, как мне жить дальше. У меня была Ливия и Трессидор. Можно куда-нибудь уехать и взять малышку с собой, но как оставить этот дом? Неужели продать? Родовое гнездо Трессидоров? Впрочем, я ведь не была одной из них. Мать была Трессидор по мужу.

Что меня здесь держит? Нужно уехать отсюда, где я не смогу жить. К тому же мне не давал покоя гнездящийся в душе страх. А если бы на самом деле произошло то страшное, что я готова была допустить с такой легкостью? Убийство Гвенни многих, включая и меня, не удивило бы.

Меня одолевали мрачные мысли.

«Кузина Мэри, — говорила я про себя, — если ты смотришь на меня сейчас, видишь, что происходит вокруг, ты меня понимаешь. Я знаю, что для тебя был Трессидор. Я знаю, что ты в связи с этим возлагала на меня большие надежды… я и сама хотела… Этот дом для меня очень много значит, но… я не могу здесь оставаться. А то, что случилось… мне кажется, что это своего рода репетиция, предупреждение. Я очень ясно вижу, что тут может произойти. Разве можно продолжать жить в этом страхе? Ведь если Поля доведут до крайности… Ты понимаешь меня, кузина Мэри?»

А потом я решила: «Поеду в Лондон. Поговорю с Рози… и, может быть, с Яго. Они помогут мне определиться».

Ливии хотелось поехать в Лэндовер и поиграть с Джулианом.

100
{"b":"12161","o":1}