ЛитМир - Электронная Библиотека

Рози примерила наши костюмы и, кажется, без особых уговоров согласилась бы и сама поехать на бал, но когда я выдвинула эту идею, она возразила:

— О нет, милочка. Это как раз мой свободный вечер, и мне надо заниматься собственными делами.

Мы договорились, что после нашего возвращения она впустит меня в дом опять же с черного хода. Дверь парадного для Оливии должна была открыть тоже она, когда вернется со своего свободного вечера: ей полагалось быть дома около одиннадцати, и в ее обязанности входило открывать двери даже и в такой поздний час. Было условлено, что Томас высадит меня у конюшни, и я садом пройду к черному ходу. Рози не только впустит меня, но и проследит, чтобы меня никто не видел.

Долгожданный вечер в конце концов наступил. Все время, пока я одевалась с помощью Оливии, мы были настороже. Дверь в мою комнату она на всякий случай заперла на ключ. Наконец я была готова. Стеклярусные иероглифы и ожерелье в виде змеи выглядели очень убедительно. Оливия причесала меня так, что волосы падали мне на плечи из-под головного убора, который мы соорудили из жесткого картона, раскрашенного красными, синими и золотыми полосами. Он получился очень эффектным. Кажется, я даже чуть-чуть походила на знаменитую царицу Египта.

Самым трудным для меня оказалось выйти из дому незамеченной. Избежать встречи с тетей Имоджин и мисс Белл мне удалось, но главная опасность была впереди, и я не знаю, как бы все прошло, если бы не Рози. Она устранила с дороги все препятствия, я благополучно выскользнула из дому и добралась до конюшни, где уже ожидал меня Томас, выглядевший как настоящий заговорщик. Он почти втолкнул меня в экипаж.

— Сожмитесь в комок, мисс Кэролайн, — сказал он. — О, да какая вы шикарная! Кого это, значит, вы представляете?

— Клеопатру.

— А кто эта леди, если не секрет?

Томас гордился своей образованностью и старался употреблять модные словечки и выражения.

— Она была царицей Египта.

— А вы будете царицей бала, мисс Кэролайн, а это поближе, нежели Египет, как вы скажете?

И он от всей души расхохотался. Это было второй характерной особенностью Томаса: он никогда не упускал случая смеяться собственным шуткам. К несчастью, никто, кроме него самого, не видел в них ничего смешного.

— А теперь постарайтесь, чтобы вас не было видно, — предостерег он меня. — Иначе быть беде, а мисс Ранделл это вовсе не понравится. Мне тогда совсем пропадать, это уж точно.

Мы подъехали к парадному входу, и Томас поторопился соскочить с козел, чтобы никто другой не вздумал помочь Оливии сесть в карету. Рози стояла у дверей, наблюдая за нашей безопасностью. Она была разодета в пух и прах, готовясь, видно, заняться собственными делами, как она выразилась. Оливия поспешно села в карету, едва не рассыпав при этом свои апельсины — так она была взволнована.

Потом мы тихо поехали по направлению к дому Массингемов. Это было большое, внушительное здание, задняя стена которого выходила в Гайд-парк. У входа уже выстроились экипажи: из них выходили люди в масках и пестрых костюмах. Прохожие с интересом смотрели, как мы входим в дом.

Официально никто ни с кем не здоровался — предполагалось, что гости не узнают друг друга.

— За десять минут до полуночи, — предостерегающим тоном произнесла Оливия. — Ни в коем случае не опоздайте, Томас!

Томас поднес руку к шапке.

— Знаю, мисс Оливия. До того как начнут снимать маски, да? Все будут делать вид, что они незнакомы.

Его одолевал смех.

— Да, так это задумано, Томас, — сказала я.

Хорошо, леди, надеюсь, вы как следует повеселитесь. А уж на старину Томаса можете положиться, он вас доставит домой в целости и сохранности.

Томас отъехал, продолжая ухмыляться, а мы с Оливией вошли в дом.

Просторный бальный зал находился на втором этаже. Украшенный цветами, он выглядел очень торжественно. Музыканты уже начали играть, когда мы входили. Из окон был виден сад. В лунном свете он производил особенно романтичное впечатление. В саду были расставлены белые столики со стульями, а за садом темнел Гайд-парк, казавшийся каким-то таинственным лесом. Между деревьями серебрилась вода, и я догадалась, что это Серпентин.

Я не отходила от Оливии. К нам приблизились двое мужчин. Один из них, в длинной тунике и сандалиях с завязанными крест-накрест шнурками, изображал древнего сакса; на втором был изящный костюм французского вельможи эпохи Возрождения.

— Добрый вечер, прекрасные дамы, — сказал Сакс. Мы ответили на приветствие. Один из мужчин взял под руку меня, второй — Оливию.

— Потанцуем, — предложили они.

Мне достался Сакс, а Оливия начала вальсировать с элегантным французом.

Рука моего партнера сжала мне талию.

— Сколько народу! — сказал он.

— Этого следовало ожидать, — заметила я.

— Меня не удивило бы, если бы сегодня сюда пробрались и без приглашения.

Я похолодела от страха. Так он знает! Но каким образом? Потом я попыталась успокоиться. Он просто старается занять меня разговором.

— Действительно, совсем нетрудно было бы войти, — согласилась я.

— Ничего не могло бы быть проще. Смею вас заверить, однако, что я получил приглашение от леди Массингем.

— Не сомневаюсь.

В такой тесноте трудно было танцевать.

— Может быть, лучше присядем? — предложил он. Мы так и сделали, найдя свободный уголок за пальмой. — Я думал, что с легкостью всех узнаю, — снова заговорил Сакс. — Ведь мы так часто встречаемся, не правда ли? Все время одни и те же лица. Бал у одних… вечеринки у других… и вот молодые леди съезжаются, чтобы встретиться с молодыми джентльменами, тщательно отобранными и проверенными бдительными маменьками.

— Это, вероятно, неизбежно в небольшом обществе.

— Вы называете это небольшим обществом?

— Светский круг не очень широк.

— Вас это удивляет, принимая во внимание требования, которые предъявляют для вступления в него?

— Я не сказала, что меня это удивляет, а просто пыталась найти объяснение.

— Вы догадались, кто я?

— Нет.

— И я вас пока не узнал. Однако я знаком с молодой леди, с которой вы пришли.

— Вы хотите сказать…

— А вы ее не узнали? Я думал, что вы пришли вместе, но, должно быть, вы встретились на лестнице. Это Оливия Трессидор, я в этом уверен.

— Как вы можете быть уверены? Ее лицо скрыто маской, как и у всех нас.

Он засмеялся.

— А вот вы для меня остаетесь загадкой, но я намереваюсь все выяснить до того, как снимут маски.

К нам подошел еще один джентльмен.

— Седрик Саксонский, — обратился он к моему собеседнику. — Вам не кажется, что вы утомили благородную царицу?

Мы дружно рассмеялись.

— Я только пытался разгадать, кто скрывается под этой маской.

Подошедший джентльмен присел рядом с нами и, облокотившись на стол, начал пристально меня разглядывать. Он был одет кавалером[8].

В зале было уже несколько таких костюмов.

— Ведь в этом частично и состоит игра, не так ли? — заметил Кавалер. — Узнать друг друга, до того как сбросят маски.

— Я побился об заклад с Томом Кросби, что установлю личность большего числа молодых леди, чем он, — сообщил Сакс.

— Во всяком случае, — вставила я, — мы теперь знаем, что вы не Том Кросби. Это-то вы нам открыли.

— Ах, дорогая всемилостивая царица, может быть, я просто хотел ввести вас в заблуждение? А если на самом деле я Том Кросби?

— Любой сразу догадается, что это не так, — сказал Кавалер. — Желаю вам, однако, выиграть ваше пари… А почему бы нам не потанцевать?

Он поклонился мне, и я встала. Я была рада отделаться от Седрика Саксонского, так быстро узнавшего Оливию, несмотря на маску и костюм. Уж очень он любопытный, подумала я. Интересно, не заподозрил ли он, что я не принадлежу к кругу избранных?

Кавалер оказался хорошим танцором. Я тоже неплохо справлялась, так как во французском пансионе этому изящному искусству уделялось много времени.

вернуться

8

Кавалерами называли роялистов в период междуусобиц при Карле I. (Прим. пер.)

27
{"b":"12161","o":1}