ЛитМир - Электронная Библиотека

Мы танцевали молча — в зале было слишком шумно. Слышались восклицания и приглушенный смех. Я посмотрела на японскую гейшу, чересчур полную для своего кимоно. Она кокетливо обмахивалась веером, поглядывая на дородного Генриха YIII. Мой партнер проследил за моим взглядом и рассмеялся.

— Странная комбинация, — произнес он. — Как гейша могла оказаться при дворе Тюдоров?

После танца мы остановились у окна.

— Сад выглядит очень заманчиво, — сказал он. — Выйдем.

Я согласилась.

И мы выскользнули в сад. На воздухе было очень приятно после душного помещения. Кавалер повел меня к одному из белых столиков, и мы сели.

— Совершенно не догадываюсь, кто вы. Не думаю, что мы уже встречались.

— Вы, должно быть, не замечали меня.

— Это меня и удивляет. Я уверен, что заметил бы вас.

— Не понимаю, почему.

— Оставьте, это недостойно нильской змеи. Кстати сказать, вы идеально подходите к вашей роли.

Я откинулась назад, охваченная волнением. Праздничная атмосфера, люди в масках, теплый вечер, лунный свет над парком, нежная музыка, доносящаяся из зала. А ведь мне не следовало здесь находиться. Но именно это придавало вечеру характер необыкновенного приключения. Меня переполняло ощущение собственной смелости. Эти молодые люди говорят, вероятно, между собой о знакомых девушках, с которыми они постоянно встречаются в обществе. Седрик Саксонский был, должно быть, не единственным, кто заключил такого рода пари. Меня все это забавляло. Никто не сможет догадаться, кто я, по той простой причине, что никто из них меня до сих пор не встречал.

— Здесь сегодня много ваших соратников, — заметила я.

— Приходится объединяться против презренных круглоголовых.

— А я видела только одного пуританина среди множества кавалеров. Кто вы такой? Руперт Рейнский [9]?

— Я не метил так высоко, — ответил он. — Просто я верный слуга короля, готовый защищать его от парламента. Вы не находите, ваше высочество, что здесь очень приятно? Я не уверен, кстати, что именно так нужно обращаться к владычице Египта.

— Высочество сойдет, пока не выясните более точно.

— Знай я, что встречу вас, оделся бы Марком Антонием. А то и Юлием Цезарем.

— Я полагаю, что Цезарь сегодня еще появится.

— Придется мне в таком случае принять меры предосторожности. На что может надеяться простой кавалер по сравнению с ним?

— Это будет зависеть от кавалера, — задорно ответила я.

Несколько пар уже танцевали в саду.

— Потанцуем и мы? — предложил он. — Вы не находите, что мы замечательные партнеры?

— Да, я подумала, что у нас неплохо получается.

— Как я рад, что увидел вас и спас от этого скучного Сакса!

— Я не нашла его скучным, скорее, слишком настойчивым.

— Саксы были неотесанными мужланами. Ведь это они раскрашивали лица вайдой[10]?

— Нет, это были древние бритты.

— И саксы были не лучше. Совсем не утонченные в своих вкусах, как, например, кавалеры. Не ожидал, что Джеймс Элиот оденется саксом. Я думал, что он захочет быть кем-нибудь более блестящим — Великим Ханом, Марко Поло или еще кем-нибудь в этом роде. Вы так не считаете?

— О… не знаю.

— Я сразу узнал его. А вы?

— Н-нет.

— Не узнали! Вы меня удивляете. Мне показалось, его не трудно узнать, как и большинство присутствующих. Голос… манера держаться… походка. Я думаю, это потому, что мы так часто встречаемся. Но вы, благородная царица, остаетесь загадкой. Мне кажется, мы раньше не встречались… Мне хотелось бы, но я не решаюсь вас попросить… Может быть, вы окажете мне милость и приподнимете краешек вашей маски?

— Ничего подобного я не сделаю. Буду скрываться за ней, пока не наступит время снять ее совсем.

— Вы очень жестоки!

Он увлек меня к садовой стене. Мы прислонились к ней, глядя вдаль, на парк.

— Какая чудесная ночь, — сказала я.

— Я нахожу ее с каждым мгновением все более прекрасной.

Так мы флиртуем, догадалась я. Оказалось, что это очень приятное занятие. Должна признаться — общество Кавалера доставляло мне большое удовольствие.

Он неожиданно сказал:

— Вы непохожи на других девушек.

— Каждое человеческое существо отличается от остальных, — ответила я. — Это одно из чудес природы.

— Вы в этом уверены? Я, например, нахожу какое-то тоскливое однообразие во многих молодых леди, которых мне случается сопровождать.

— А может быть, вы сами недостаточно проницательны?

— Как раз сегодня мне хотелось бы, чтобы моя проницательность оказалась на высоте и позволила мне заглянуть за вашу маску. Но я запасусь терпением и дождусь полуночи. В решающий момент постараюсь во что бы то ни стало находиться рядом с вами.

Это заявление меня слегка встревожило, но я заставила себя успокоиться. Было еще рано, и я не успела полностью насладиться вечером, от которого так много ожидала. Мимоходом я подумала об Оливии. Интересно, как она развлекается.

— Вы очень таинственная дама, — продолжал Кавалер.

— Но ведь тайна и является девизом сегодняшнего вечера. Так увлекательно разговаривать с людьми, не зная, кто они. Это заставляет быть настороже.

— Предполагается, наоборот, что таинственность заставит нас стать беспечными, отбросить все запреты. Разве может иметь значение, как я веду себя сегодня вечером? Никто не узнает, кто я… до полуночи.

— Если только, по примеру Седрика Саксонского, нам не удастся сделать раньше каких-нибудь открытий.

— О, некоторые совершенно очевидны. Видели вы Марию-Антуанетту? Готов поклясться, что это леди Массингем. Я сказал себе: эта дама немного прибавила в весе, несмотря на свое пребывание в Консьержери[11]! А наш хозяин?.. Я сразу его узнал. Зато трудно догадаться, кого он изображает. Доктора Джонсона[12]? Робеспьера? Вероятно, можно как-нибудь установить разницу между этими двумя джентльменами, но я, хоть убейте, не способен на это!.. Танцуете вы божественно.

— А вы говорите пустые комплименты. Разве в такой толпе можно это заметить?

— Прошу вас, дражайшая, очаровательнейшая царица Египта, шепните мне ваше имя.

— Это против правил.

— А вы всегда соблюдаете правила?

Я заколебалась.

— А, — быстро сказал он, — вижу, что не соблюдаете. Вы мятежная душа, вроде меня. Как далеко можете вы зайти в своем неподчинении установлениям общества?

— Неужели вы надеетесь, что я признаюсь вам в допущенных мной нарушениях скромности?

— Почему бы и нет? Я не знаю, кто вы, а вы меня знаете?

— Никогда не следует признаваться в собственной нескромности, даже незнакомым людям.

— Какая глубокая мысль. Может быть, когда вы узнаете меня лучше…

— Сегодня я только Клеопатра, а вы Руперт Рейнский.

— У меня предчувствие, что сегодня только начало.

Он приблизил свое лицо к моему. Я увидела голубые глаза, блестевшие сквозь прорези маски. Они пристально разглядывали меня.

— Дорогая нильская змея, — произнес он, — мне кажется, наше знакомство станет очень близким.

На миг мне показалось, что он поцелует меня, и я наполовину хотела этого. Я была по-настоящему безрассудна в тот вечер. Меня увлек блестящий, романтический мир, в который Оливия имела право входа, а я нет.

Он прикоснулся к ожерелью у меня на шее.

— Какая удачная мысль взять с собой на бал и вашу змею. Надеюсь, вы не собираетесь довести вашу роль до конца. Однако я, кажется, уже видел где-то это ожерелье. Это довольно необычное украшение. Да… вспомнил. Я видел его на шее у одной молодой дамы, леди Джейн Грей… другими словами у Мойры Массингем. А ведь вы не Мойра Массингем, правда? Вот и ключ к разгадке тайны. Вы очень дружны с этой молодой дамой, и она одолжила вам свое ожерелье. Сговор, любезная царица, конспирация. А кто ближайшая подруга мисс Массингем в данный момент? Мисс Оливия Трессидор. Я видел, что вы вошли вместе с ней и сразу обратил на вас внимание. Несмотря на маску, вы казались взволнованной, готовой насладиться каждым мигом праздника. Ни следа равнодушной пресыщенности, которую так любят напускать на себя многие молодые леди. Как только вы вошли, с вами заговорил этот грубый Сакс. Я наблюдал за вами, знаете ли.

вернуться

9

Руперт Рейнский (1619-1682) — германский принц, самый талантливый из английских полководцев во время гражданской войны (1642-1651). После сдачи Бристоля впал в немилость. (Прим. пер.)

вернуться

10

Вайда — краситель синего цвета растительного происхождения. (Прим. пер.)

вернуться

11

Консьержери — парижская тюрьма, в которую после революции 1789 года были заключены король, королева и многие дворяне. (Прим. пер.)

вернуться

12

Доктор Джонсон (1709-1784) — знаменитый английский литератор. (Прим.пер.)

28
{"b":"12161","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Корабль приговоренных
Метро 2033: Перекрестки судьбы
День полнолуния (сборник)
Письма моей сестры
Любовница маркиза
Эрхегорд. Сумеречный город
Держать строй
Рассмеши дедушку Фрейда
Mass Effect. Андромеда: Восстание на «Нексусе»