ЛитМир - Электронная Библиотека

О, подумала я, значит, Оливия подарка не получит. Они полагают, что она может обидеться.

— Я спрятала бы его, — посоветовала мама, — пока ты не станешь старше.

Я кивнула.

— Спасибо, — пробормотала я, — огромное спасибо.

Капитан обнял меня и поцеловал.

В тот же день мы с ним простились.

— Я вернусь к юбилею, — сказал он маме.

Так я получила медальон. Он мне очень нравился, и я часто заглядывала внутрь. Однако я не решилась его спрятать, и чувство опасности обостряло мое удовольствие.

Весь день я носила его под корсажем, а ночью клала под подушку. Я любила его не только за то, что он такой красивый, но еще и потому, что это был секрет, известный, кроме меня, только маме и капитану Кармайклу.

Мы вернулись в Лондон 15 июня, ровно за неделю до великого дня юбилея. Возвращение в Лондон из деревни всегда было для нас большим событием. Мы въезжали с восточной стороны, и лондонский Тауэр представлялся мне бастионом, защищающим город. Мрачное, грозное строение, хранящее память о былых трагедиях, оно всегда заставляло меня думать о тех, кто был в нем заключен много лет назад.

Потом мы ехали по городу, мимо сравнительно нового здания парламента, построенного мистером Барри и выглядевшего так величественно рядом с рекой.

Благодаря искусству архитектора, оно казалось столь же древним, как и сам великий Тауэр.

Мне всегда трудно было решить, где лучше: в Лондоне или в деревне. Сельской местности был присущ какой-то особый уют и порядок; там царили мир и безмятежность, недостающие городу. Конечно, отец редко бывал в деревне, и приходится признать, что, когда он там появлялся, мира и безмятежности как не бывало. Приезжали гости, развлечения следовали одно за другим, и нам с Оливией не следовало путаться под ногами. Так что, возможно, все дело было в том, где находился отец.

Независимо от этого, возвращаясь в город, я всегда испытывала волнение, а уезжая в деревню, радовалась.

Однако возвращение, о котором я пишу сейчас, было совсем особым: не успели мы добраться до города, как заметили охватившее его возбуждение, которое мисс Белл охарактеризовала, как «юбилейную лихорадку».

Шумная толпа заполняла улицы. Я с восторгом наблюдала за уличными торговцами: раньше они редко проникали в нашу часть Лондона, а теперь свободно там расхаживали. Прямо на мостовой сидел мастер, чинивший плетеные стулья; разносчик мяса для кошек толкал перед собой ручную тележку с отвратительной на вид кониной; лудильщик громко предлагал свои услуги; тут же чинили зонтики, а девушка в большой бумажной шляпе держала в руках корзинку, полную искусственных цветов — в летние месяцы, когда камины не топились, этими цветами было принято украшать очаг… Уличные музыканты исполняли популярные мелодии мюзик-холлов. Но больше всего было продавцов юбилейных сувениров: кружек, шляп, украшений с надписью: «Боже, благослови королеву» или «Пятьдесят славных лет».

Зрелище было воодушевляющее, и я радовалась тому, что мы уехали из деревни и могли все это увидеть.

Возбуждение царило и у нас дома. Мисс Белл все повторяла, какое счастье быть подданным такой королевы. Мы должны, говорила она, запомнить этот великий юбилей на всю жизнь.

Рози Ранделл показала нам свое новое платье, сшитое специально по случаю торжеств. Оно было из белой кисеи с мелкими лиловыми цветочками. В тон платья была и бледно-лиловая соломенная шляпка.

— Ожидается такое веселье, — сказала она, — что дым будет стоять коромыслом. Думаю, Рози Ранделл повеселится не меньше, чем наша милостивая государыня, а пожалуй, и больше.

Мама, как мне показалось, изменилась с того памятного дня, когда капитан Кармайкл подарил мне медальон. Она была очень рада, по ее словам, снова нас видеть. Обняв нас, она сообщила, что мы вместе с ней посмотрим на юбилейное шествие. Разве не восхитительно?

Мы согласились, что это так.

— Значит, мы увидим королеву? — спросила Оливия.

— Ну, конечно, дорогая. Какое это было бы празднование без нее?

Мы заразились общим возбуждением.

— Ваш отец, — сказала мисс Белл, — примет в этот день определенное участие в руководстве празднествами. Он будет при дворе, конечно.

— Он поедет вместе с королевой?! — воскликнула Оливия.

Я расхохоталась.

— Даже он недостаточно для этого значительная фигура, — насмешливо ответила я.

Когда мы утром занимались с мисс Белл, в классную вошли наши родитеди. Это было так неожиданно, что все мы потеряли дар речи, даже мисс Белл. Она встала, слегка покраснела и пробормотала:

— Доброе утро, сэр. Доброе утро, сударыня.

Мы с Оливией тоже встали и стояли неподвижно, как статуи, пытаясь понять, что может означать это посещение.

У отца был немного недоуменный вид, будто он спрашивал себя, как мог человек с его достоинствами произвести на свет таких ничтожных отпрысков. Мой корсаж был испачкан чернилами. Когда я писала сочинение, то всегда так увлекалась, что забывала следить за своей опрятностью. Я откинула голову назад. На моем лице появилось, вероятно, то вызывающее выражение, которое, по словам мисс Белл, было мне свойственно, если я опасалась критики. Я посмотрела на Оливию. Она побледнела и явно нервничала.

Я рассердилась. Никто не имеет права так действовать на окружающих. Не позволю отцу запугивать себя, вот и все.

— Вы что, онемели? — произнес он.

— Доброе утро, папа, — ответили мы хором, — доброе утро, мама.

Мама засмеялась.

— Я возьму их с собой, чтобы смотреть на шествие. — Он кивнул. По-видимому, это означало одобрение. Мама продолжала:

— Нас пригласили в два места: к Клэр Понсонби и к Делии Сэнсон. Шествие пройдет мимо их окон, и все будет прекрасно видно.

— Да, в самом деле.

Отец посмотрел на мисс Белл. Как и я, она старалась не проявлять нервозности в его присутствии. В конце концов ведь она была дочерью викария; такие семьи считались очень респектабельными, и принадлежащим к ним девушкам всегда оказывали предпочтение в роли гувернанток и воспитательниц. Кроме того, она не была лишена мужества и не позволила бы себя унизить при ученицах.

— Скажите, мисс Белл, какого вы мнения о своих воспитанницах?

— Они делают значительные успехи, — ответила наша гувернантка.

Мама снова засмеялась.

— Мисс Белл говорила мне, что обе девочки способные… каждая по-своему.

— Гм. — Он испытующе посмотрел на мисс Белл, а я подумала, что в его присутствии так и надо себя держать — не выказывать страха. Большинство окружающих его людей не придерживалось этого правила, и тогда он становился особенно величественным. Смелость мисс Белл восхитила меня.

— Надеюсь, вы поблагодарили Бога за то, что он сохранил нашу королеву? — спросил отец, глядя на Оливию.

— О да, папа, — горячо ответила я.

— Мы все должны быть благодарны Богу, пославшему нам такую королеву.

А, подумала я. То, что она женщина, не помешало ей стать монархиней. Никто не отнял у нее из-за этого корону, так что и кузина Мэри имеет все права на поместье Трессидор. Подобные мысли приходили мне иногда в голову.

— Мы счастливы, папа, — сказала я, — что нами правит эта великая женщина (слово женщина я выделила).

Он свирепо посмотрел на Оливию, казавшуюся очень испуганной.

— А ты, Оливия? Что ты об этом думаешь?

— Ну, конечно… да… да… папа, — заикаясь, произнесла Оливия.

— Все мы очень благодарны, — вставила мама, — и собираемся чудесно провести время у Понсонби или у Сэнсонов… Будем приветствовать ее величество, пока не охрипнем, правда, милые мои?

— А мне кажется, — заметил отец, — лучше бы вы наблюдали в почтительном молчании…

— Конечно, Роберт, мы так и сделаем, — заверила его мама.

Подойдя к нему, она взяла его под руку. Подобная отвага поразила меня, но отец, казалось, ничего не имел против, а был, скорее, доволен.

— Пойдем, — сказала мама. Она, несомненно, видела, с каким нетерпением ждем мы окончания визита, и под конец сама стала им тяготиться. — Девочки будут вести себя как следует, и мы сможем ими гордиться, правда, милые?

4
{"b":"12161","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Муж, труп, май
Леди и Некромант
Резервация
НеФормат с Михаилом Задорновым
Темное дело
Руки оторву!
Пленница пиратов
Апельсинки. Честная история одного взросления
Дневник автоледи. Советы женщинам за рулем