ЛитМир - Электронная Библиотека

— О да, мама.

Она улыбнулась отцу. Уголки его губ приподнялись, как будто он не мог удержаться от ответной улыбки, хотя и старался.

Когда дверь затворилась за ними, мы все вздохнули с облегчением.

— Зачем он приходил? — как обычно, не подумав, спросила я.

— Ваш отец считает, что должен время от времени справляться о ходе ваших занятий, — объяснила мисс Белл. — Это родительская обязанность, а ваш отец всегда выполняет свои обязанности.

— Я рада, что мама была с ним. Благодаря этому, должно быть, он был менее суров.

Мисс Белл промолчала, потом открыла учебник.

— Посмотрим, чем сейчас занят Вильгельм Завоеватель. Когда мы расстались с ним, он, как вы помните, разрабатывал планы захвата наших островов.

Читая, я думала о родителях. Я многого в них не понимала. Почему мама, любившая смеяться, вышла за отца, всегда такого серьезного? Как ей удалось, просто взяв его под руку, заставить его выглядеть совсем другим? Зачем она пришла в классную и повторила, что мы будем смотреть на шествие из окон Понсонби или Сэнсонов, хотя мы уже знали об этом?

Секреты! У взрослых их полным-полно. Хотелось бы знать, что они думают в действительности. Ведь когда они говорят одно, то часто имеют в виду совсем другое.

Я чувствовала, как медальон прикасается к моей коже.

Ну что ж, и у меня есть секрет.

По мере приближения великого дня возбуждение все увеличивалось. Ни о чем другом, казалось, люди не говорили. Накануне у нас должен был состояться большой званый обед, а это добавляло к «юбилейной лихорадке» особое оживление, сопровождающее, как правило, такие события.

Мисс Белл повела нас на утреннюю прогулку. Улицы, окружающие сквер, обычно такие спокойные, уже наполнялись торговцами, предлагавшими юбилейные сувениры.

— Купите кружечку для молодых леди, — уговаривали они мисс Белл. — Окажите уважение нашей милостивой государыне.

Мисс Белл поторопила нас, сказав, что мы пойдем в Гайд-парк.

Мы прогуливались вдоль озера Серпентин, а она рассказывала нам о выставке, организованной под эгидой принца-консорта, горячо оплакиваемого супруга нашей дорогой королевы. Обо всем этом мы уже слышали, и мне гораздо интереснее было рассматривать плававших в озере уток. У нас не было с собой никакой еды, чтобы покормить их. Обычно наша кухарка миссис Террас снабжала нас черствым хлебом, но в это утро она была слишком занята приготовлением званого обеда, чтобы уделить нам внимание.

Мы присели недалеко от воды, и мисс Белл, всегда стремящаяся обогатить наш ум, заговорила о том, как пятьдесят славных лет назад королева взошла на престол. Мы уже много раз слышали этот рассказ. Наша дорогая королева встала с постели, набросила на себя халатик, ее белокурые волосы рассыпались по плечам. И вот к ней вошли придворные и торжественно объявили, что она стала королевой.

Запомните, что сказала тогда наша дорогая королева, такая молодая и уже такая мудрая… Она сказала: «Я буду хорошей». Вот так! Кто бы мог поверить, что совсем молодая девушка может проявить такую мудрость? А ведь она была только чуть старше, чем вы теперь, Оливия. Подумать только! Никто другой не был бы способен дать такое обещание!

— Оливия была бы на это способна, — заявила я. — Она всегда стремится быть хорошей.

Мне тогда пришло в голову, что хорошие люди не обязательно самые умные, и я не смогла удержаться, чтобы не подчеркнуть, что два эти качества не всегда идут рука об руку.

С некоторым раздражением мисс Белл напомнила:

— Вы должны научиться, Кэролайн, принимать не рассуждая выводы старших, умудренных опытом людей.

— Но если ни о чем не рассуждать, как можно найти новые ответы на то, что нас интересует?

— А зачем искать новые ответы, когда существуют старые?

— Потому что возможны и другие, — настаивала я.

— Мне кажется, нам пора возвращаться, — дипломатично предположила мисс Белл.

Как часто, подумала я, наши разговоры вот так неожиданно обрываются.

Но меня это не волновало. Мои мысли были заняты завтрашним днем.

Из окна нашей спальни мы видели кареты подъезжавших гостей. В этот торжественный вечер сквер перед домом был полон экипажей — должно быть, не мы одни давали званый обед.

Было около восьми часов. Предполагалось, что мы уже в постели, чтобы хорошенько выспаться и рано утром, до того как на улицах перекроют движение, выехать из дому. Нам не сказали, чье приглашение решено было принять: Понсонби или Сэнсонов. Поскольку мама брала нас с собой, мисс Белл решила поискать вместе с Эвертон удобное место для наблюдения за шествием. У каждого из слуг были свои планы. Рози предпочла ни с кем не объединяться.

— Вы пойдете совсем одна? — спросила я у нее. Рози с усмешкой взглянула на меня.

— Не задавайте праздных вопросов, тогда не услышите лживых ответов, — сказала она.

У отца в этот день были, вероятно, свои обязанности, не знаю, какие именно. Для меня было важно одно: чтобы его не было с нами. Он бы непременно все омрачил…

Посмотрев на прибытие экипажей, мы с Оливией устроились в нашем уголке у перил и стали наблюдать, как гости поднимаются по лестнице.

Мама блистала в вечернем платье, отделанном розовым бисером и жемчугом. На голове у нее была узкая бриллиантовая диадема. Выглядела она изумительно. Папа стоял рядом с ней. В черном костюме и гофрированной сорочке, он казался очень величественным.

До нас доносились их голоса и отдельные замечания гостей.

— Как любезно, что вы приехали.

— Так приятно вас видеть.

— Что за чудесная прелюдия к великому дню. — И так далее в том же духе.

Потом мое сердце затрепетало от удовольствия: к моим родителям приближался капитан Кармайкл.

Значит, он вернулся в Лондон, как и обещал. Он казался таким красивым, хотя и не был в мундире. Такой же высокий, как отец, он производил не менее сильное впечатление, но совсем в другом роде: в то время как отец распространял напряжение и мрачность, капитан Кармайкл излучал веселье.

Он отошел, а родители приветствовали следующего гостя.

Я не знала, как быть; мне очень хотелось надеть медальон именно сейчас, но я не смела, потому что в моем ночном костюме он был бы заметен. В настоящий момент он лежал у меня под подушкой в полной безопасности.

Когда все гости поднялись, я продолжала оставаться на своем наблюдательном пункте.

— Вернусь в постель, — сказала Оливия.

Я кивнула, и она тихо ушла, а я все сидела, надеясь, что капитан Кармайкл еще выйдет и я хоть на минутку снова увижу его.

Я прислушивалась к гулу разговоров. Скоро все спустятся в столовую на первом этаже.

На лестничной площадке появилась мама в сопровождении капитана Кармайкла. Они о чем-то тихо разговаривали, а скоро к ним присоединилась еще одна пара. Они немного постояли вместе, беседуя. Речь, разумеется, шла о юбилее.

Мне слышны были обрывки фраз:

— Говорят, она отказалась надеть корону.

— Да, она будет в шляпке.

— В шляпке! Подумать только!

— Тс-с! Оскорбление королевского достоинства!

— Но ведь это правда. Галифакс[2] сказал ей, что народ за свои деньги хочет видеть золото, а Розбери говорит, что империей следует управлять при помощи скипетра, а не шляпки.

— Это снизит королевский уровень празднования.

— Друг мой, там, где появляется она, все поднимается до королевского уровня.

После этого до самого верха отчетливо донесся голос капитана Кармайкла:

— Верно, надеюсь, что она настояла на изменении постановлений, введенных принцем-консортом относительно разведенных женщин?

— Да. Просто невероятно, правда? Она хочет, чтобы эти бедняжки, невинные жертвы развода, допускались к участию в празднествах.

Несколькими секундами раньше на площадку вышел отец.

— Но ведь это разумно, — говорил капитан. — Почему их следует карать за то, в чем они не виноваты?

— Безнравственность должна всегда караться, — провозгласил отец.

вернуться

2

Эдуард Фредерик Миндли Вуд лорд Галифакс (16.4.1881 — 23.12.1959) — английский государственный деятель. (Прим.пер.)

5
{"b":"12161","o":1}