1
2
3
...
49
50
51
...
104

Он нанес нам визит одним из первых. В доме все страшно всполошились, только мама была спокойна. Она знала, что все необходимое будет сделано другими, а ей останется только играть роль гостеприимной хозяйки, хорошо выглядеть и жеманно флиртовать. А уж это мама отлично умела.

Когда месье Фукар приехал, она лежала на софе в маленькой гостиной, одетая в утреннее кисейное платье с узором в виде веточек. Ей можно было дать, по крайней мере, на десять лет меньше, чем в действительности.

В руках месье Фукар держал целую охапку оранжерейных цветов. Я была в это время в комнате, но видел он только маму. Он присел рядом с софой, и они сразу начали оживленно беседовать. Через некоторое время я под каким-то предлогом вышла, оставив их вдвоем.

Это было началом. После этого экипаж месье Фукара каждый день останавливался у нашего дома. Он возил маму на прогулки, обедать, ужинать. Иногда он обедал у нас.

— Вы должны извинить нас-за наш скромный образ жизни, дорогой Альфонс. — Они уже называли друг друга по имени. — Раньше я могла бы принять вас так, как вы того заслуживаете, но те времена прошли…

Мама выглядела такой трогательной и беспомощной, что рыцарские чувства Альфонса, всегда находящиеся поблизости, немедленно пробуждались.

Он был мне симпатичен. Несмотря на некоторую склонность к напыщенности, хвастовству своим богатством, в нем была настоящая простота. Мне нравились его увлеченность своим делом, вера в себя и работоспособность. Его почти мальчишеское преклонение перед маминой красотой не мешало ему трезво оценивать те преимущества, которые принесла бы ему самому женитьба на такой красивой женщине, будущей хозяйке на его деловых приемах…

Кажется, и я пришлась ему по душе — он этого не скрывал, когда ему удавалось хоть на минуту отвлечься от маминых чар.

Вначале маму немного беспокоило, что, как ей представлялось, я выгляжу старше своих лет, и это ее старит.

— А когда ты изображаешь из себя всезнайку и разговариваешь с таким умным видом, то кажешься еще старше. Мужчины этого не любят, Кэролайн, — твердила она.

— Если я не буду нравиться мужчинам, мама, то буду платить им тем же.

— Что за манера разговаривать! Но ты могла бы носить пока косы, вместо того, чтобы поднимать волосы наверх таким нелепым образом.

— Мама, мне девятнадцать лет, и изменить этот непреложный факт невозможно.

— Но это заставляет меня выглядеть старой.

— Вы никогда не будете старой.

Это ее немного умилостивило, а так как месье Фукар не замечал, казалось, моего слишком взрослого вида, то она решила забыть об этом. Мама теперь много ходила по дому своей легкой походкой. О недомоганиях больше не было речи. Она даже отказалась от послеполуденного отдыха. Новый интерес в жизни сделал для ее внешности больше, чем все ледяные примочки, лосьоны и кремы. Она просто сияла.

Наступило Рождество. Собирались мы чаще всего у Дюбюсонов. У них было достаточно места, и им нравилось принимать гостей. Любовные истории их тоже интересовали, а то, что между месье Фукаром и красавицей мадам Трессидор начался роман, было для всех очевидно.

Клэрмоны, со своей стороны, гордились тем, что всесильный месье Фукар нашел свое счастье на их территории.

Я думаю, никто не удивился, когда о помолвке было объявлено официально. Месье Фукар произнес длинную речь. Он был очень одинок, сказал он, оставшись вдовцом, но теперь получил новый стимул к жизни. С одиночеством покончено — мадам Трессидор оказала ему высочайшую честь, согласившись стать его женой.

Этому событию радовались во всей деревне, но, естественно, больше всего в нашем доме.

Мама находилась в состоянии непрерывного возбуждения. Она без конца говорила о парижском доме Альфонса и его поместье недалеко от Лиона. Дела заставляли его много разъезжать по стране, и она собиралась всюду сопровождать его.

— Благослови его Господь, он говорит, что глаз не будет с меня спускать.

Эвертон интересовали парижские магазины.

— Говорите, что хотите, мадам, но они законодатели мод. Никто не может с ними соревноваться. Я изучу эти магазины, и мы выберем самые лучшие.

— О, Кэролайн, — воскликнула мама. — Я так счастлива. Дорогой Альфонс, он спас меня! Поверь, я бы долго так не выдержала. Я уже дошла почти до предела… Пышной свадьбы у нас не будет. Мы оба не хотим этого. В конце концов, ни для него, ни для меня это не первый брак. Мы будем много принимать, но позже… Все эти духи, это так увлекательно…

— Мама, — сказала я, — ваше счастье для меня огромная радость.

— Нам предстоит столько сделать. До отъезда в Париж я оставлю за собой этот дом. Альфонс считает, что венчаться мы должны там. Я так рада расстаться со всем этим… убожеством.

— Мне кажется, вы преувеличиваете. В действительности, это очаровательный дом.

— Убожество по сравнению с тем, что у меня было, — пояснила мама.

— Вы возьмете с собой Эвертон?

— Конечно. Разве я могла бы обойтись без нее?

— А Мари… Жак… Ведь они более или менее сдаются вместе с домом. Надеюсь, Дюбюсоны найдут хороших новых жильцов.

— Найдут, конечно. — Она искоса посмотрела на меня. — Я полагаю, ты поедешь погостить к кузине Мэри?

Я не удержалась, чтобы немного не подразнить ее.

— Собственно говоря, кузина Мэри мне не родственница. Она двоюродная сестра Роберта Трессидора, а он ясно показал, что в родстве со мной не состоит.

— О! — в смятении воскликнула мама. — Ты ведь так мечтала об этом.

Я засмеялась.

— Значит, теперь вы хотите, мама, чтобы я поехала к кузине Мэри?

— Тебе полезно будет сменить обстановку. И потом, тебе там нравилось. Еще совсем недавно ты очень хотела туда поехать.

— Да, так же сильно, как вы хотели задержать меня здесь и как теперь стремитесь отправить меня туда.

Она ошеломленно посмотрела на меня.

— Боже! Неужели ты завидуешь мне? Подумать только! Моя собственная дочь!

— Нет, мама, — сказала я, — я нисколько не завидую. Я ужасно рада, что вы встретили месье Фукара. И конечно, я поеду к кузине Мэри.

Она лукаво улыбнулась.

— Ты сможешь там возобновить свою дружбу с этим человеком.

— Вы имеете в виду Поля Лэндовера?

Она кивнула.

— Мне кажется, он тебе нравился. Должна сказать, он очень неожиданно уехал. Вот уж он ничуть не похож на Альфонса.

— Ничуть, — согласилась я.

Она самодовольно улыбнулась. Жизнь оказалась к ней милостивой. Мамина благодарность Альфонсу была мне понятна. Я разделяла ее. Альфонс был не только маминым благодетелем, но и моим.

Хотя все складывалось так удачно, свадьбу удалось отпраздновать только на Пасху. Нужно было много организовать, сделать необходимые покупки. Мама с Эвертон поехали в Париж и с удовольствием ходили по магазинам.

Я не поехала с ними. Оставшись дома, я занялась упаковкой вещей. Каждое утро я просыпалась с надеждой, что приедет Поль — мечтала, как обычно. Он появится верхом на лошади и скажет, что вернулся, так как не мог перенести разлуки со мной. Мне продолжало казаться, что, уезжая, он был близок к тому, чтобы сказать мне что-то важное, однако, по какой-то неведомой мне причине, не сделал этого.

Может быть, он подумал, что мы еще недостаточно знакомы? Считать меня слишком молодой он теперь уже не мог. Так я предавалась мечтам.

Вот почему меня радовало, что я осталась дома, когда мама уехала. Если он вернется, то застанет меня здесь.

Наступила весна, пришло время прощаться с моими новыми друзьями. С добрыми Дюбюсонами; с Клэрмонами, благодарными нам за то, что мы доставили такую радость их важному деловому партнеру; с Мари, часто беседовавшей со мной о своем «солдатике»; с Жаком, так и не сумевшим уломать свою вдовушку.

Мне жаль было расставаться с ними, но я по-прежнему стремилась к полной свободе. Я уже предвкушала, как приеду в Корнуолл и двуколка будет ждать меня. Воспоминания были такими яркими — извилистые тропинки, домик привратника под соломенной крышей, полный цветов садик с ульями, а главное, кузина Мэри, здравомыслящая и сдержанная, но, безусловно, любящая. Мне очень хотелось встретиться с Яго, но больше всего я мечтала о возобновлении своей волнующей дружбы с Полем Лэндовером.

50
{"b":"12161","o":1}