ЛитМир - Электронная Библиотека

— Милый старый папа, — погрустнела Гвенни Лэндовер. — Как печально, что он умер, едва получив то, к чему стремился.

— По крайней мере, он успел получить это, — философски заключила кузина Мэри. — А как поживает ваш муж?

— Хорошо, благодарю вас.

— А Яго?

— У Яго всегда все в порядке. Он только что вернулся из Плимута. Ему очень хочется поскорее повидаться с вами, мисс Кэролайн. Он рассказывал нам, как хорошо вы проводили вместе время, когда вы гостили здесь в прошлый раз. Ему интересно, очень ли вы изменились с тех пор, и он надеется, что не очень.

— С нетерпением буду ждать возобновления нашего знакомства, — вежливо сказала я.

Она допила вино.

— Пора идти. Я заехала главным образом для того, чтобы пригласить вас. Значит, договорились? Удобно для вас в половине восьмого? Я не хотела устраивать большой званый обед, не будет никого, кроме нашей семьи. По-соседски, знаете ли. Яго сказал, что мы первые должны пригласить вас.

— Поблагодарите Яго от нашего имени, — попросила кузина Мэри.

Мы вышли с Гвенни Лэндовер во двор и подождали, пока конюх не помог ей подняться в седло.

Проезжая в ворота, она помахала нам.

Когда мы вернулись домой, кузина Мэри заметила:

— Она твердо решила установить с нами дружеские отношения.

— Мне тоже так показалось.

— И ей не терпелось взглянуть на тебя.

— Зачем?

— Она любит быть в курсе происходящего в округе. На редкость любопытная особа. Не может удержаться,

говорят, чтобы не совать свой нос абсолютно во все: зна ет, например, кто из служанок «гуляет», и догадывается о появлении ребенка, раньше чем будущая мать сама заподозрит что-нибудь. По словам наших слуг, она сплетничает со своими горничными. Слуги этого не одобряют. Они ждут от хозяев строгого соблюдения кодекса поведения. Гвенни — мы всегда так ее называем — не совсем соответствует их представлениям о жене помещика, как и ее отец не соответствовал установившемуся образу владельца поместья.

— Так вы думаете, ей хотелось посмотреть на меня?

— Она вообще любит бывать на людях, но я заметила, что на тебя она обратила особое внимание, да и ты, как мне показалось, проявила к ней интерес.

— Конечно, я хотела знать, на что похожа благодетельница Лэндовера.

— Ну вот, теперь ты знаешь. Она очень довольна собой — получила то, к чему стремилась.

— Значит, она удовлетворена своей сделкой?

— По-моему, это не вызывает сомнений.

— А он?

— Вот на это затрудняюсь ответить… Хочешь пойти переодеться? Советую тебе отдохнуть после ленча. У тебя все еще усталый вид. Вечером поговорим подольше. А к завтрашнему дню ты уже полностью придешь в себя.

— Да, — ответила я. — Желательно выглядеть бодрой на обеде у Лэндоверов.

— Это будет любопытно. Ты у них еще не бывала?

— Во всяком случае, не в качестве гостьи. Однажды Яго довольно поверхностно показал мне дом.

— Ну что ж, завтра тебя примут по всем правилам этикета. Ты получишь удовольствие — это я тебе обещаю.

Позже, у себя в комнате, я усомнилась в этом.

Следующую ночь я спала хорошо — сказалась накопившаяся за последнее время усталость. День прошел быстро. Утром мы ездили верхом, а кузина Мэри снова знакомила меня с поместьем. После ленча она отдыхала, а я, сидя в саду, читала, но больше старалась представить себе, как пройдет для меня сегодняшний вечер.

Одевалась я с большой тщательностью. Жаль, что Эвертон не было здесь и она не могла причесать меня. Мне так и не удалось добиться ее результатов. Она считала, что из-за высокого лба мне следует поднимать волосы вверх, к тому же такая прическа увеличивает рост. Я надела кремовое платье с облегающим корсажем и пышной юбкой, купленное в Париже к маминой свадьбе. Выбор этого платья был одобрен Эвертон, поэтому я считала его верхом элегантности. На прощание мама подарила мне свою изумрудную брошь. «Эта брошь, — провозгласила Эвертон, — очень идет мисс Кэролайн, а вам, мадам, она, право, ни к чему. Ваш камень — аквамарин, как мы всегда и считали».

Уверенная, что драгоценности теперь на нее так и посыплются, мама с легкостью рассталась с брошью… Эвертон была права: когда я ее надевала, мои глаза казались особенно зелеными.

Я посмотрела на себя в зеркало. Блеск моих глаз поразил меня — они прямо-таки сверкали, как у генерала перед сражением. Я должна была показать Полю, что он мне безразличен, что его корыстолюбивое поведение вызывает у меня презрение.

Кузина Мэри, в отличие от меня, не уделила особого внимания своему туалету. Сомневаюсь, что она вообще когда-нибудь это делала.

— Ну и ну! — воскликнула она, посмотрев на меня. — Ты изумительно выглядишь!

— Но это всего лишь обычное вечернее платье. Мама купила его для меня… вернее, это сделал Альфонс… когда мы были в Париже. Я должна была выглядеть прилично на свадебной церемонии.

— Настоящая houte couture[13]! Так ведь говорят? Ты в нем похожа на француженку. Боюсь, однако, что в Корнуолле таких вещей не знают. Здесь просто решат, что ты очень элегантная дама. А брошка какая прелестная! Наша старая двуколка сейчас явно не достойна тебя.

— Меня она устраивает.

— В таком случае, едем. Со стороны Гвенни очень мило пригласить нас вот так, по-семейному.

Подъезжая к Лэндовер Холлу, я вся трепетала от волнения — ничего не могла с собой поделать. Он выглядел очень величественным, и я вспомнила, как увидела его в первый раз. Внушительное, похожее на крепость здание с толстыми каменными стенами и зубчатой башней. Я понимала потомков людей, построивших его и владевших им в течение многих поколений, их готовность пойти на любые жертвы, чтобы сохранить его. Может быть, в поведении Поля не было ничего противоестественного?

Мы проехали под аркой во двор. Подбежал конюх и помог выйти из двуколки. Отворилась обитая гвоздями дверь, и на пороге Появилась горничная.

— Извольте войти, мисс Трессидор, — пригласила она. — Миссис Лзндовер ждет вас.

— Благодарю, — ответила кузина Мэри.

— Я отведу экипаж в конюшню, — сказал конюх.

— Благодарю вас, Джим.

Мы вошли в холл. Воспоминания нахлынули на меня. Когда наши шаги застучали по каменным плитам пола, я не удержалась и бросила взгляд на галерею менестрелей. Перила на ней, по-видимому, заменили. Я посмотрела на камин, на генеалогическое древо над ним. Находясь внутри дома, было еще легче понять, каким требовательным может стать этот дом, как он сливается с жизнью своих обитателей, становится для них важнее всего на свете.

Я уже старалась оправдать Поля… Мы поднялись по лестнице вслед за горничной, сообщившей, что миссис Лэндовер ждет нас в гостиной.

Девушка постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь. В этой комнате, просторной и очень высокой, я раньше не была. Зарешеченные окна пропускали мало света. Я заметила гобелены на стенах и портрет одного из предков Лэндоверов над камином.

Гвенни шла к нам навстречу.

— Рада вас видеть, — сказала она, как мне показалось, вполне искренне. — Взяв мою руку, она окинула меня внимательным взглядом и с одобрением добавила: — Вы просто великолепны.

Я почувствовала смущение. Кузина Мэри объяснила мне позже, что в словаре Гвенни под словом «великолепный» не обязательно подразумевается великолепие в прямом значении. Ее фраза могла просто означать: «Вы очень мило выглядите».

— С моим мужем вы знакомы.

Поль вышел вперед и пожал мне руку.

— Как приятно снова вас видеть. Надеюсь, вы совсем оправились после того падения в горах.

— Поль рассказывал нам об этом, — снова заговорила Гвенни. — Я побранила его. Ведь он должен был присматривать за вами, правда? Мисс Трессидор попросила его разыскать вас, потому что она беспокоилась.

— Это произошло исключительно по моей вине, — возразила я. — Ваш муж ненамного опередил меня, и мы двигались буквально черепашьим шагом. Просто я была невнимательна. Это недопустимо, когда сидишь на лошади.

вернуться

13

Houte couture (фр.) — высокая мода. (Прим. пер.)

57
{"b":"12161","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Сестры из Версаля. Любовницы короля
Из ниоткуда. Автобиография
Хроники Гелинора. Кровь Воинов
Энциклопедия специй. От аниса до шалфея
Как есть меньше. Преодолеваем пищевую зависимость
Игра в сумерках
Карантинный мир
Одно воспоминание Флоры Бэнкс