ЛитМир - Электронная Библиотека

Я думала, что дядя Гарольд разразится сейчас аплодисментами, но он вовремя вспомнил о присутствии тетушки Имоджин.

Я сказала:

— Беспокоюсь за Оливию. Она неважно выглядит.

— Не забывай, что она в положении, — возразила тетушка Имоджин.

— И тем не менее даже для беременной женщины она, по-моему, слишком слаба.

— Она всегда была такой.

— А где ее муж?

— Полагаю, он скоро придет.

— Его что, каждый вечер не бывает дома?

— У него дела.

— Неужели ему не хочется побыть с женой в такое время?

— Дорогая Кэролайн, — хохотнув, проговорила тетушка Имоджин, — ты жила с кузиной Мэри, старой девой. И сама одинока. Поэтому про мужей ничегошеньки не знаешь.

— Но я знаю, что значит уважительно относиться к ближнему.

Мне нравилось вести словесную дуэль с тетушкой Имоджин, тем более что я видела: дядя Гарольд, выглядевший в этой ситуации арбитром, охотно отдал бы победу мне, если бы был посмелее.

Отношение ко мне тетушки Имоджин изумляло. Она меня явно недолюбливала, но одновременно с этим, став богатой леди, я резко поднялась в ее глазах. И хотя она порицала тот факт, что Трессидор достался мне, она внутренне восхищалась тем, что мне удалось «утянуть» поместье у нее прямо из-под носа.

Что касается Оливии, .то я поняла, что с тетушкой Имоджин говорить на эту тему бесполезно. Поэтому я решила наутро расспросить обо всем мисс Белл.

В постель в тот день я легла рано, но заснуть не надеялась. Никак не могла согнать с себя меланхолию. Казалось бы, только-только оправилась после трагедии с кузиной Мэри, а тут Оливия говорит такое… «Она дала волю своему разыгравшемуся воображению, — пыталась успокоиться я. — Нервничает перед родами. Наверняка это обычное явление для беременной женщины. Ведь едва-едва появилась на свет Ливия, и вот снова приходится пройти через это испытание… Тут любой испугается, а особенно Оливия, которая всегда была нервной».

Повернувшись на другой бок, я заново вспомнила все, что произошло с кузиной Мэри, начиная с той злосчастной прогулки, а потом вновь вернулась мыслями к сестре.

Одним словом, ночь я провела ужасно.

А наутро я лицом к лицу столкнулась с Джереми. Он выглядел как всегда беззаботным и веселым.

— О, Кэролайн! — воскликнул он. — Счастлив тебя видеть!

— Как поживаешь? — холодно приветствовала я его, давая понять своим тоном, что вопрос чисто риторический и на него можно не отвечать.

— Как обычно. А ты?

— По-прежнему. Жаль, что этого нельзя сказать об Оливии.

— Ну… ты все-таки прими в расчет ситуацию… Все будет нормально.

— Меня беспокоит то, как она выглядит.

— Выглядит она для своего положения нормально. Да и откуда тебе знать, как должны выглядеть беременные женщины?

— Зато я знаю, как выглядят больные женщины.

Он улыбнулся мне.

— Как это любезно с твоей стороны, проявлять такую заботу. Кстати, поздравляю.

— С чем?

— С наследством, конечно! Вещь небывалая. Кто бы мог подумать…

— Да, ты во всяком случае и представить себе этого не мог Впрочем, это явилось сюрпризом и для меня самой.

— К тебе прямо в руки свалился такой ломоть!..

Его глаза, обращенные на меня, горели от восхищения. Это заставило меня унестись мыслями в прошлое, в те времена, когда он ухаживал за мной. Теперь, став богатой леди, я, должно быть, выглядела для него такой же желанной, как тогда, когда он думал, что у меня будет большое состояние.

— Мы с кузиной Мэри очень любили друг друга, — сказала я. — Ее смерть была для меня большим потрясением.

— Верно, верно… — Выражение его лица мгновенно изменилось. Теперь он был само сочувствие и печаль. — Какая трагедия! Она ведь упала с лошади? Подумать только… Я тебя очень хорошо понимаю, Кэролайн.

Он был большим мастером показывать эмоции. На лице его появились скорбные морщинки, он надел на себя маску печали. Но уже умудренная некоторым жизненным опытом я сумела заметить выдававший его стяжательский блеск в глазах.

Мне было забавно сознавать, что он сейчас стоит и пытается прикинуть в уме размеры моего наследства. Интересно, как Оливии живется с ним?

— Я слышала, ты проводишь время за игорными столами, — ядовито заметила я.

— Кто тебе сказал?

— У меня есть друзья.

— Тебе рассказывали об этом в Корнуолле?!

— Нет. Впрочем, да. Приезжали из Лондона и рассказывали.

— Мм.. — Он был явно озадачен. — Кто же не любит благородный риск? Хочешь, я свожу тебя, пока ты здесь?

— Нет, мне это не интересно. Я хочу сохранить то, что имею.

— Можешь приумножить.

— Если повезет. А если нет? И потом к выигрышу я все равно отнесусь без большой радости, зато одна мысль о том, что могу проиграть, невыносима. Так что, как видишь, игрок из меня неважный.

— И тем не менее я хотел бы, чтобы ты пошла со мной… Разок.

— Я приехала к Оливии. Ненадолго. У меня нет времени на развлечения.

— Ты собираешься возиться с поместьем?

— Что ты имеешь в виду?

— Почему бы тебе не продать его и не переселиться в Лондон?

— Я хочу, чтобы Трессидор процветал и дальше. В этом суть и смысл завещания кузины Мэри.

— Да? Это как посмотреть… Знаешь, Кэролайн, я так рад, что ты приехала! Много о тебе думал.

— Еще бы, не сомневаюсь… Особенно после того, как услышал о моем наследстве.

— Нет, всегда.

— Знаешь, мне пора идти к Оливии.

Я прошла мимо него и подумала: «Он совсем не изменился. Все такой же симпатичный и обаятельный. И проявляет все такой же интерес к моему материальному положению».

Так прошло несколько дней. Почти все время я проводила у постели Оливии. Это помогало мне отвлечься от печальных воспоминаний о кузине Мэри и ее смерти. Несколько раз я даже поймала себя на том, что засмеялась. Оливию очень интересовал Джеми Макджилл, и она много расспрашивала меня о нем. Я пыталась вспомнить как можно больше об этом необычном человеке, рассказывала о его пчелах и домашних животных.

— О, как бы мне хотелось увидеть его! — проговорила Оливия как-то.

— А ты приезжай. В самом деле почему бы тебе у нас не остаться? Ты, Ливия и маленький. Можешь провести у нас все лето. Нет, действительно? Трессидор теперь мой. Впрочем, была бы жива кузина Мэри, она, конечно, приняла бы тебя не менее радушно.

— Я с удовольствием, Кэролайн…

Я на ходу стала придумывать, чем мы там будем заниматься. Рассказала о старой шахте и о легендах, которые ходили вокруг нее, в частности, о том, что она, по слухам, часто посещается духами.

— Мы обязательно съездим туда, Оливия. Тебе понравится вересковая пустошь. Дикие просторы!.. Она навсегда останется такой, потому что культивировать там что-либо нет никакой возможности. Одни камни и маленькие ручейки, заросли утесника и корнуолльские легенды. Духи, привидения и все такое. Мы там здорово проведем время. О, Оливия, ты должна приехать! Вот я стану возвращаться и заберу тебя с собой.

— С удовольствием поехала бы, Кэролайн…

— А что скажет муж? — спросила я и пристально посмотрела на нее.

Со времени моего приезда я почти не вспоминала о нем. И она тоже. Может быть, она полагала, что я не хочу говорить о нем, ведь в свое время я сама едва не вышла за него замуж.

— Джереми… Я уверена, что он не будет возражать.

— Неужели он просто так позволит мне лишить его семьи?

— Ничего с ним не будет.

— Может быть, он тоже пожелает приехать к нам?

— Он… не любит жить в деревне.

«Это точно, — подумала я. — Ему подавай веселый город, игорные клубы, их хозяек… Какая уж тут деревня?»

Я продолжала строить планы на будущее:

— Вокруг костра ходить не будем. Время уже не то. Ничего, это оставим на следующий год. Надеюсь, ты станешь ездить ко мне каждое лето?

Няня Ломан внесла Ливию, и я стала играть с малышкой на ковре. Оливия любовалась на нас, и глаза у нее умилительно блестели.

— Ей лучше с тобой, чем со мной, — проговорила она. — Едва она родилась, как я вновь забеременела.

85
{"b":"12161","o":1}