ЛитМир - Электронная Библиотека

С Полем я виделась редко. Если выезжала верхом, то, как правило, куда-нибудь спешила. У меня не было времени гулять на вересковой пустоши или бесцельно скакать по дорогам.

Яго не уставал выражать свой восторг. Он стал называть меня «женщиной нового типа». А за глаза: «Кэролайн, кудахтающая наседка с цыпленком под крылышком». Он до сих пор предпринимал загадочные наезды в Лондон, намеками говорил о своей машине и контрактах, которые якобы назревали.

— Зачем утруждать себя фантазированием? — спрашивала я. — Ведь всем нам прекрасно известно, зачем вы так часто ездите туда.

— Зачем же?

— У вас тайные свидания с женщиной.

— Ну, что ж, в один прекрасный день вас будет ждать большой сюрприз!

У меня не было времени думать о Яго, потому что я много думала о Ливии.

Мне все больше нравился Джулиан, который радостно воспринял все перемены. Он был счастлив познакомиться с Ливией и сразу же стал ее покровителем и защитником. Я мучилась желанием иметь детей. Детская в Трессидоре была очень большая. Она виделась мне полной моими собственными малышами. Но для этого требуется муж… Неужели мне так и не повезет? Против воли я по-прежнему часто думала о Поле. В те дни он выглядел печальным, но я знала, что он умеет быть другим. Я вспоминала тот день, когда впервые увидела его. В поезде. Тогда он производил впечатление всесильного, уверенного в себе человека. Хозяина судьбы. Но уже в то время он был озабочен плачевными делами своего поместья. Возвращался из Плимута, куда ездил, наверное, для того, чтобы попытаться взять кредит на ремонт Лэндовера. В то время он был еще полон чувства собственного достоинства, блюл свою честь…

Потом женился и… словно в паутине увяз. А мне мечталось о том, чтобы мы оба освободились. Каким образом? Неизвестно. Но в моих грезах всегда происходило какое-то чудо, и Поль был со мной в Трессидоре. Два поместья соединялись в одно.

Бред, конечно, дикий. Но мечты — это единственное утешение для человека, которому хочется на время спрятаться от окружающей действительности. Утрата двух самых близких людей, которых я нежно любила, была слиш-

ком тяжким ударом, чтобы его можно было снести, ничем себя не утешая. В первом случае отчасти спасением был Трессидор, во втором — Ливия. И это правильно. Именно так и следует относиться к жизни: всегда искать в ней утешение.

Ко мне стала частенько наведываться Гвенни. Мне этого не хотелось, ибо всегда было трудно ощущать на себе ее пытливый взор, которым она старалась пробуравить меня насквозь.

— Какая трагедия! — вскричала она в свой первый визит после моего возвращения из Лондона. — Говорят, что от родов женщины умирают даже чаще, чем это считается. Твоя бедняжка сестра… И вот теперь ты осталась с крошкой на руках. Я говорю Бетти… — Это была горничная хозяйки Лэндовера, с которой та, как я подозревала, любила посплетничать. — Я говорю Бетти: «Видимо, мисс Трессидор заменит девочке мать. А вообще-то ей следовало заиметь собственного ребенка». Никак не могу понять, Кэролайн, почему ты не вышла замуж? Впрочем, видимо, еще не нашла своего «принца». А если он и не появится?.. Что тогда?

Она впилась в меня своими глазами-буравчиками. «Ты ведь мечтаешь о моем муже? — наверное, думала она в ту минуту. — Как далеко у вас с ним зашло?»

Интересно, что ей известно? Человеку свойственно выдавать чем-то свои чувства, даже не подозревая об этом.

Время летело быстро. Ливия росла. Она стала увереннее держаться на ногах, начала говорить. Всякий раз, когда я входила в детскую, она бросалась мне навстречу. Я уже подумывала о том, чтобы купить ей пони. Несколько раз сажала ее на свою лошадь и катала по загону, страхуя малышку обеими руками. Та, конечно, визжала от восторга.

Однажды няня Ломан сказала мне:

— В Лондоне девочка никогда не выглядела такой счастливой. О, я знаю, что тогда она была еще слишком мала. Но все равно ей никто не уделял такого внимания, как сейчас. Ее мать постоянно болела. Мы старались, но так и не смогли заменить ей родителей. А вам удалось это, мисс Трессидор.

Это было лучшей для меня похвалой и наградой за все труды. На несколько часов после этого разговора всю меланхолию как рукой сняло, и на время я перестала скучать по кузине Мэри и думать о том, что больше уже никогда не увижу Оливию.

Не прошло и месяца после нашего возвращения из Лондона, как пришло письмо от Джереми, в котором тот выражал желание увидеться с дочерью.

Я не могла отказать ему, поэтому решила просто избегать его. Но когда он переступил порог моего дома, меня вдруг охватило сильное желание подразнить его. Я знала, что поступаю дурно, знала, что постыдно упиваться местью, но вместе с тем чувствовала, что эта месть необходима. Мне нужно было утешиться, я не могла позволить ему и дальше играть роль скорбящего вдовца, преданного отца и потенциального друга. А он, судя по всему, серьезно настроился на исполнение этой роли. Я знала, что в нем все насквозь пропитано фальшью, и прекрасно видела, что скрывается за внешним обаянием. И мне захо телось сыграть с ним злую шутку, какую в свое время он сыграл со мной… и Оливией.

Я организовала ему верховую прогулку вокруг поместья. Разложила свою собственность перед ним как на ладони, во всей ее красе и богатстве. Он был явно под впечатлением, на что указывал блеск в его глазах.

— Я и понятия не имел, что оно окажется таким огромным, — проговорил он.

Я подумала: «Зато теперь ты все сам увидел, любительземных удовольствий. Интересно, какой план уже начинает зреть в твоем крошечном жадном мозгу, Джереми?» Мы вместе с ним отправились в Лэндовер. Он понравился Гвенни, с легкостью сумев сразить ее своим обаянием. Поль нервничал и явно ревновал, что пришлось мне очень по душе.

Джереми прожил у меня неделю. Несколько раз наведывался в детскую. Он привез с собой из Лондона подарок для Ливии — оригинальную куклу на качелях, которую можно было заставить качаться взад-вперед.

Ему не составило труда очаровать и дочь, что вызвало во мне чувство обиды. Впрочем, я понимала, что с ней, как и со всеми остальными, он просто играет роль.

Во время прощания он долго держал мои руки в своих. Потом сказал:

— Чем мне отблагодарить тебя, Кэролайн? Моя малышка здесь так счастлива!

— Таково было желание Оливии. Перед смертью мы поговорили с ней. Она хотела быть уверенной, что ребенок останется со мной. И ни с кем другим.

— Она знала, как сделать лучше. Спасибо тебе, дорогая. Спасибо.

Со стороны это выглядело очень трогательно, но я не уставала напоминать себе о том, что это всего лишь маска и что я слишком хорошо знаю Джереми, чтобы поверить в искренность его слов.

Он чмокнул меня на прощание.

— Я приеду снова, — пообещал он. — Скоро.

В его голове явно начал созревать какой-то план.

Не прошло и месяца, как он приехал во второй раз. Привез новые подарки для девочки. Лично посадил ее на лошадь и повозил по загону. Она потребовала, чтобы мы оба держали ее. Каждый со своей стороны.

Улучив минуту, он бросил взгляд в мою сторону и проговорил:

— Как забавно, Кэролайн, не правда ли?

Я утвердительно кивнула. Он из кожи лез вон, чтобы я только посмотрела на него. Мне было известно, что у него на уме.

И тогда мне пришла в голову одна мысль, от которой я уже не могла отделаться. Я думала об этом и ночью. И после, когда на меня вновь наваливалась меланхолия, когда я заново переживала прощание с Оливией, вспоминала о кузине Мэри, думала о Поле, представляя, насколько по-другому у нас с ним все могло быть… В эти минуты меня согревал мой план, который постепенно начал оформляться в голове.

Он поднимал мне настроение.

Только он способен был развеять на время мою печаль и скорбь. Таков уж, видимо, был мой характер. Мне это не нравилось, но ничего с собой поделать я не могла.

Он приехал на Рождество. Я была вся в заботах о Ливии и не праздновала. Как я могла веселиться, если со времени кончины кузины Мэри еще не прошло и года? Я сказала Джереми, что ему не стоило приезжать. В деревне ему будет скучно, особенно в доме, вся жизнь в котором еще подчинена трауру.

88
{"b":"12161","o":1}