1
2
3
...
98
99
100
...
104

— Нет, все-таки забавно. Я пойду на воздух. Проедусь по округе. Пусть все увидят, что я жива-здорова.

— В таком случае не буду тебя задерживать своим присутствием. До свиданья.

Я вернулась домой. Этот день прошел для меня под знаком облегчения, но отнюдь не под знаком счастья.

Новость передавалась по округе из уст в уста: Гвенни вернулась. Значит, вся паника в итоге оказалась бурей в стакане воды. Я думаю, это известие заставило многих покраснеть. Те, кто «видел» черных собак и белых зайцев, были посрамлены. Неужели эти мрачные предвестники смерти появились только для того, чтобы возвестить о непутевой гибели отбившейся от стада овцы и других мелких животных? К тому же кости, найденные на дне шахты, уже успели побелеть от времени.

Гвенни все это здорово позабавило. Она только об этом и говорила. Дженни отчаянно краснела. Вскоре она призналась кому-то из слуг Лэндовера, который в свою очередь передал это слугам Трессидора, что на самом деле миссис Лэндовер отнюдь не всегда пользовалась тем злосчастным гребнем. И вообще она, Дженни, вспомнила об этом гребне только для того, чтобы проверить: действи-

тельно ли ее хозяйка уехала в Йоркшир или нет.

Гвенни как-то заглянула ко мне в Трессидор. Она сказала, что нам нужно поговорить наедине.

Я отвела ее в зимнюю гостиную и приказала принести нам чай, так как уже подошло для этого время.

В глазах Гвенни играли хитрые искорки. Разговор она начала, конечно же, с того шума, который подняли в округе в связи с ее «исчезновением».

— Мне уже что, нельзя отправиться туда, куда я хочу? Если честно, я и не собиралась ехать в Йоркшир. А Полю сказала лишь потому, что это название первым пришло мне в голову. Просто в ту минуту я почему-то вспомнила про тетушку Грейс, которая живет там. Но я никак не предполагала, что старая дура Дженни поднимет вокруг этого такой скандал! И все из-за какого-то там гребня!

— Насколько я поняла, гребень был только поводом.

— Но с чего это она вдруг решила, что со мной что-то произошло? — Она рассмеялась. — Впрочем, ты рассказывала мне про местных любителей интриг. А Дженни любит повертеться в самом эпицентре скандала, уж я-то ее знаю. Не будем ее винить. А теперь о гребне.

Она вытащила его из волос и принялась внимательно рассматривать. Это был небольшой испанский гребень из черепахового панциря, инкрустированный мелкими бриллиантами.

— Я действительно ношу его довольно часто, но с чего она вдруг решила, что я с ним не расстаюсь? Никак не пойму…

С этими словами она вновь вставила его в волосы.

— Значит, с самого начала у тебя были другие планы? — спросила я.

Она утвердительно кивнула.

— И ужасно хочется с кем-нибудь поделиться этим, — призналась она.

— Понимаю.

— Люблю расследовать. Когда я чего-то не могу узнать, то очень расстраиваюсь. Страсть к дознанию просто заложена во мне природой.

— Это мне известно.

— Да, меня интересует буквально все, что совершается вокруг меня. Мама звала меня в детстве Почемучкой Матти. Она говорила, бывало: «Даже крышку с чайника поднимет, чтобы узнать, что там внутри». Впрочем, она говорила в рифму, я уже сейчас ее забыла… Кажется, в результате с Матти случилось что-то ужасное. «Любопытство сгубило кошку». Это еще одно из изречений моей мамы. А папа всегда смеялся. «Нет смысла пытаться что-то скрыть от Гвенни», — говаривал он. Между прочим, мне известно, что тот несчастный случай произошел со мной по вине твоей и Яго.

— О…

— Только не делай, пожалуйста, вид, что несказанно удивлена. Я видела тебя. Хорошо запомнила твои зеленые глаза, а твои волосы тогда еще были подвязаны ленточкой, помнишь? Потом ты как-то точно так же подвязала их, и я сказала: «О, я это уже где-то видела!» Ну, а через некоторое время я нашла дверку в галерее и лестницу, ведущую на чердак. Дальше — дело техники. Я поднялась туда и нашла то, в чем вы были тогда одеты. Между прочим, вы могли убить меня. Так что тот случай я тебе запомнила.

— Я сразу же поняла, какую глупость мы сделали. Хотелось все превратить в веселую шутку.

— Это в духе Яго. Вы хотели отпугнуть нас с отцом, конечно? Избавиться от нас, независимо от последствий?

— Мы никак не предполагали, что ты упадешь. Откуда нам было знать, что перила прогнили?

— В этом доме все было прогнившее до тех пор, пока мы с папой не занялись ремонтом. — На это я ничего не могла возразить. — Некоторое время я не могла ходить. А спина болит еще и теперь иногда. В такие минуты я всегда говорю: «Спасибо, Кэролайн и Яго. Это все благодаря вам».

— Прости…

— Да ничего. Вы были еще детьми. Не думали, что так получится. И я знаю, что ты сожалеешь об этом. А Яго со мной всегда неизменно любезен. Я думаю, он тем самым тоже демонстрирует свое раскаяние за тот случай.

— Яго к тебе очень хорошо относится.

— Не ко мне он хорошо относится, а к тому, что я сохранила им их родовое гнездо. Лэндовер — это слава семьи. Признаюсь, мне он тоже нравится.

— По-моему, как раз Яго никак нельзя обвинить в подобных чувствах. Он был готов отказаться от всего.

— Зато теперь он готов обогатиться. Рози знает, что делает.

— Не думаю, что его так волнуют ее деньги.

— Деньги всех волнуют. Когда есть деньги, тогда не бывает проблем.

— Разве?

Она бросила на меня острый взгляд.

— Между прочим, если хочешь знать, — проговорила она, — о Поле мне тоже все известно.

— Что тебе известно?

— Что он волочится за тобой… И, судя по всему, его вздохи небезответны. Только скажу тебе сразу: я его никогда не отпущу. Он на мне женился. И оставил себе дом. Ему следует всегда помнить об этом.

— Поль отлично помнит, что он на тебе женился.

— Вот и прекрасно. Я его никогда не отпущу. И ты это себе четко уясни.

— Я уяснила.

— И вообще будет лучше, если ты поедешь к Рози. Вы подружки. Она поможет тебе найти мужа, и тогда тебе уже не будет нужен никто другой.

— Не понимаю, с чего это ты вдруг заговорила со мной в таком тоне. Я прекрасно понимаю сложившееся положение. Мужа себе не ищу, а если и поеду погостить в Лондон к Рози и Яго, то отнюдь не за тем, чтобы выходить там замуж.

— Мне нравится, как ты разговариваешь. С достоинством. Кажется, именно так это называется в вашем кругу. Полагаю, Полю именно это в тебе и нравится. Леди Трессидор и все такое… Но ничего из этого не выйдет, потому что я его никогда от себя не отпущу. Он сохранил за собой дом, а дом идет только вместе со мной. Так все и останется.

— Почему бы вам не попытаться как-то нормализовать обстановку в семье? — предложила я.

— Что? Что тут сделаешь, если он все никак не может забыть про ту сделку и не оставляет мысли расторгнуть ее? — Если вы будете продолжать смотреть на это как на сделку, у вас в доме никогда не воцарится покой.

— Такова жизнь, Кэролайн. Берешь, что хочешь, при условии, что можешь заплатить за это. И нет смысла плакаться о цене, когда уже все подписано и утверждено.

— По-моему, так нельзя относиться к браку.

— А по-моему, если ты не изменишь своего отношения, то так до конца жизни и проживешь одна.

— Очень возможно, — кивнула я. — Но это мое дело.

— Ну да ладно, — проговорила она вдруг совсем другим, дружелюбным тоном. — Я пришла сюда не затем, чтобы ссориться с тобой. Я знаю, что ты не виновата… и никто не виноват. Просто такова жизнь… Ладно. Я пришла к тебе для другого. Я уже говорила тебе, что люблю во всем докапываться до самой сути. Так вот я и подумала недавно: «А почему бы мне не совершить небольшую познавательную поездку?» Подумала и тут же все решила.

— Какую поездку?

— В Шотландию. Я была в Эдинбурге. Жила у знакомой, с которой мы тесно общались еще до нашего переезда на юг. Ее отец был другом моего отца. Потом она вышла замуж и уехала жить в Эдинбург. Вот я и решила ее навестить.

— А почему так неожиданно?

— Просто мне запали в душу одни слова Рози. У Рози всегда ушки на макушке. В чем-то она похожа на меня. Поэтому-то мы и поладили. Много разговаривали между собой. У нее большой опыт. Так вот она и сказала мне то,

99
{"b":"12161","o":1}